Данил Вектор – Сибирский мост. Первый звонок (страница 2)
Сергей Михайлович снова остался один. Он подошёл к центральному экрану, где всё так же парил чёрный тетраэдр. Вытянул палец, коснулся голограммы. Холодно.
— Ну, здравствуй, гость непрошеный, — пробормотал он. — Принёс ты нам счастье или горе? Судя по началу — горе. Но мы тут народ привычный. Из горя водку гнать умеем. Главное — чтобы ты наш. Только наш. А за это мы тут всю планету, на уши поставим. Но зато весело будет.
Он потянулся к внутреннему шкафчику, достал плоскую бутылку, отпил. Жидкость обожгла горло.
— За встречу, — сказал он пустому кабинету и экрану с инопланетным артефактом. — Будем знакомы. Только, чур, без сюрпризов. А то я на сюрпризы, — плохо реагирую.
Глава 2. Алина
Если бы ад существовал, он, по мнению Алины Космодемьянской, выглядел бы не как огненная бездна, населенная созданиями с рогами и копытами от безделья тыкающими вилами грешников, а как идеально стерильная лаборатория на девятом подземном уровне «Академград-7» с вечно гудящей вентиляцией и полным отсутствием кофеина в радиусе пяти километров. В данный конкретный момент её личный ад был также дополнен тупой, упрямой аномалией в данных и полным отсутствием вменяемых идей.
— Сука, ну что ты такое? — прошипела она, уставившись на трёхмерную проекцию спектрограммы. Образец породы 447-ТМ, он же с кодовым названием «Тунгусский чирик», висел в воздухе перед её лицом, мерцая десятками необъяснимых пиков. — Ты не можешь просто так иметь такой изотопный состав! Это против всех блядских правил! Ты что, физику не учил?! Я тебя разве только в микроволновку не засовала!
Она откинулась на спинку кресла, заставив жалобно взвизгнуть колёсики, и запустила пальцы в давно немытые волосы. На столе вокруг неё царил творческий хаос: между кружками с засохшим чаем и пустыми пачками стимуляторов лежали обломки странного сплава, найденного в эпицентре Тунгусского взрыва в экспедиции 2028 году — после того, как учёным наконец разрешили копнуть глубже обычного. Эти обломки не поддавались никакой логике. Они были прочнее всего, что умело делать человечество, но при этом их атомная решётка вела себя так, будто с ней играл в кубики пятилетний ребёнок, обладающий доступом к ускорителю частиц.
Алина резко выдохнула, и уставилась в потолок, где вентиляционная решётка размеренно дрожала, как живое, механическое сердце «Академграда».
Алина нацепила нейрошлем. Кастомизированную бандуру из проводов и сенсоров, похожую на паука, вцепившегося в голову — холодный, пахнущий пластмассой и её собственным потом. На внутренней стороне визора зажглись потоки данных. Она мысленной командой увеличила один из пиков спектрограммы.
— Полураспад сто двадцать лет, — пробормотала она. — Искусственный. Однозначно. Но кто, блять, сто двадцать лет назад мог такое наваять?
Её мысль прервал резкий, пронзительный вой сирены. Не общей тревоги — это был локальный, утробный гудок, означавший только одно: немедленную эвакуацию её сектора.
— Да идите вы все в жопу! — Алина даже не пошевелилась. — Я на пороге! На пороге, суки, понимаете?! Ещё пять минут!
Дверь в её лабораторию не открылась. Её вышибли с такой силой, что сейфовый замок оставил на титановой раме глубокую вмятину.
— Ни хрена себе, — пронеслось в голове Алины. — Обычная охрана так дверями не хлопает. Значит, либо пожар, либо конец света. В проёме, заливаемые красным светом аварийных ламп, стояли трое. Не обычная охрана в синей форме, а кто-то другой. Чёрные, облегающие, без опознавательных знаков комбинезоны, шлемы с затемнёнными стеклом, оружие — не привычные автоматы, а компактные, угловатые штуковины, похожие на степлеры для сшивания реальности.
— Доктор Космодемьянская, — сказал центральный. Голос был механическим, пропущенным через дисраптор. — Вещи первой необходимости с вами? Берите тревожный чемодан. Выдвигаемся. Немедленно.
— Вы кто, блядь, такие? — Алина сорвала с головы шлем. — У меня тут эксперимент! Критическая фаза! Я не могу — Объект «Подарок» приземлился в сорока километрах отсюда, — перебил её тот же голос. Без интонаций. — Ваше присутствие на месте требуется Ставкой. Приказ 1А.
Алина замерла. Мозг, ещё секунду назад кипевший от ярости, мгновенно переключился. «Подарок». Это кодовое слово из её же собственного доклада три года назад, где она, на полном серьёзе, предположила возможность обнаружения внеземных артефактов в Сибири на основе анализа Тунгусской аномалии. Тогда над ней посмеялись. Но приказ 1А означал прямую санкцию самого президента или министра обороны. Михалыча. Того, который однажды посетил «Академград», посмотрел на её установку и сказал: «Интересная штука. Только смотрите, барышня, не взорвите мне пол тайги. Отчитываться потом придётся».
— Приземлился Упал или сел? — затараторила она, и в её глазах вспыхнул огонёк, перед которым меркли все аварийные лампы. — Жив? Цел? Говорит?
— Сведений нет. Контакт не установлен. Ваша задача — выяснить. Время на сборы — три минуты.
Алина уже двигалась. Её сумка была всегда наготове: походный нейрошлем, портативный квантовый сканер размером с пачку сигарет, набор щупов из материала, который она сама и разработала — сплав, пытавшийся имитировать свойства тунгусских обломков. Она запихала всё в рюкзак, на ходу натянула поверх халата утеплённый жилет и залезла в зимний комбинезон.
— Ладно, солдатики, погнали! — бросила она, прямиком проходя между двумя чёрными фигурами. — Только чур, если он там разговаривает — первый вопрос мой. У меня их, вопросов, как говна за баней. Фигуры переглянулись. Один пожал плечами.
Главный группы, кажется, на мгновение застыл. Потом развернулся и жестом приказал следовать. Их движению по пустынным коридорам «Академграда» сопутствовал воющий рёв сирены. Лифт умчал их наверх, на транспортный уровень. Там, в ангаре, её ждал не обычный вездеход, а что-то угловатое, на гусеницах, покрытое матовым чёрным составом, поглощающим свет. «Буран-М». Машина для самых специфических дел.
Пока они мчались по подземному тоннелю к поверхности, Алина подключила свой планшет к бортовому компьютеру с данными о объекта. На экране замелькали обрывочные данные с внешних датчиков: мощный электромагнитный импульс на момент посадки (уже сошёл), нулевое тепловое излучение, странные колебания гравитационного фона в эпицентре.
— Охереть, — прошептала она. — Совсем охереть. Он не просто упал. Он приземлился. Аккуратно так. Как кошка на диван.
— Доктор, — раздался тот же механический голос. Солдат сидел напротив, неотрывно глядя на неё через тёмный визор. — Протокол предписывает вам соблюдать тишину в эфире.
— А я и не в эфире, я сама с собой болтаю, – огрызнулась Алина, но тут же, заметив, как солдат напрягся, сменила тон на деловой. – Ладно, боец. Ты хоть имя своё назови. Или позывной. А то «мистер Тишина-в-эфире» – это несерьёзно. Солдат застыл на секунду, его шлем с затемнённым стеклом повернулся к ней, и из динамиков раздалось: — Старший сержант Ковалёв, Дмитрий. Группа «Вепрь-2». — Ковалёв, значит, — Алина хмыкнула. — Слушай, Дмитрий. Ты, наверное, сейчас думаешь: везёт же мне, приставлен к полоумной бабе с учёной степенью. Так я тебя успокою: я не полоумная. Я просто переживаю и нервничаю за работу. Так что у нас общая цель: выяснить, что это, и не дать ему разнести полтайги. Ковалёв молчал. Потом, после долгой паузы, его механический голос произнёс: — Вас понял. Но протокол остаётся в силе. Никакой самодеятельности. — Обижаешь, — усмехнулась Алина, отворачиваясь к планшету.
— Вы вот лучше скажите — он большой? Форма? Хоть фотку покажите!
Вместо ответа солдат передал ей планшет. На экране была тепловизионная съёмка с разведовательного спутника. В белой пустоте тайги чётко читался идеально чёрный треугольник, паривший над землёй. Ни шлейфа, ни кратеров, ни лужи расплавленного метала. Чистая геометрия в хаосе природы.
У Алины перехватило дыхание. Это было красиво. Дьявольски, нечеловечески красиво.
— Тетраэдр — выдохнула она. — Одна грань кверху. Стабильная левитация. Значит, либо антигравитация, либо он так ловит местное поле, что нам и не снилось Блядь, да это же
«Буран» с грохотом вырвался из тоннеля на поверхность немного подлетев как на трамплине, сидевших внутри немного тряхануло, но многоточечные ремни справились со своей задачей. Яркий свет фар выхватил из тьмы стену вековых елей, засыпанных снегом. Они неслись по военной дороге, раскачиваясь на ухабах.