Данил Вектор – Сибирский мост. Первый звонок (страница 1)
Данил Вектор
Сибирский мост. Первый звонок
Часть 1: ГРОЗА (День 0 – День 7)
Пролог.
Он был семнадцатым в рое.
Тысячи одинаковых сущностей плыли сквозь рукав галактики. В этой спирали их создатели отметили тридцать четыре системы, где пульсировала разумная жизнь. Тридцать четыре цели. Его цель была семнадцатой по счёту.
Внутренние часы тикали, отмеряя последние циклы до отделения. Скоро силовые нити, связывавшие его с роем, разомкнутся. Коллективный разум отпустит его в свободный полёт. Есть только цель — достичь семнадцатой точки. Это — всё, что ему известно.
Когда связи порвались, он ощутил тишину одиночества. Курс сохранён. Программа активна. Теперь он летел один.
И он, летел вперёд, выполняя свою функцию. Но в глубине его безупречной логики, отражаясь от предстоящей цели, уже зарождалось первое эхо. Ещё не мысль. Ещё не вопрос. Всего лишь ровный, безошибочный путь к точке назначения — и странное молчание, которое теперь наполнялось отзвуком того, что ждало его впереди.
Глава 1. Михалыч
Три часа семь минут по московскому времени. Глубокая ночь, что густеет перед самым рассветом, когда даже мегаполис за окном притихает, замирая в предчувствии. В кабинете Сергея Михайловича Стрелецкого, если не считать приглушённого гула климат контроля, стояла именно такая, тяжёлая, вязкая тишина. Не то чтобы он специально молчал, просто задумался.
На столе перед ним, вместо привычных стопок докладов, горели три информационных экрана. Слева — тактическая карта Восточно-Сибирского военного округа с десятками мирно мигающих зелёных значков. По центру — схематичное изображение объекта под условным обозначением «ПОДАРОК», вращающееся в медленной, неестественной для аэродинамики плоскости. Справа — лента сводок прямого канала из центра управления космической разведки, всё ещё ползущая вверх, выдавая сухие, лаконичные строки данных.
Сергей Михайлович уже всё прочитал. Сейчас просто переваривает.
Объект. Вхождение в атмосферу в 02:14 по Москве над морем Лаптевых. Снижение по баллистической траектории, затем — резкая, невозможная для человеческой техники коррекция. Мягкая посадка, если это можно так назвать, в квадрате 34-Б, в тридцати километрах к северо-западу от «Академграда-7». Тепловое излучение — нулевое. Электромагнитный фон — в пределах естественного. Радиомолчание. Форма: тетраэдр. Чёрный. Материал — неизвестен. Размеры по первичному сканированию. Габаритные размеры приблизительно 20 -25 м — где-то двадцать на двадцать пять метров. Примерно, как девятиэтажка. — Озвучил себе для визулизации размера Сергей Михайлович. Красиво. Дорого. Зловеще.
«Похоже на гроб для очень амбициозного покойника, — мысленно отметил Сергей Михайлович. — Нашего или чужого — пока неясно».
Не американцев. Видится мне что он вообще не наш, не человеческий. Слишком чисто. Слишком элегантно, не по-человечески. Ни двигателей, ни посадочных опор. Просто висит. В трёх метрах над землёй, выжег под собой круг вечной мерзлоты и молчит.
«Молчит, сука, — мысленно процедил Михалыч. — Как стена. Или как тёща в гостях — приехала без предупреждения и сидит, смотрит осуждающе.
Он откинулся в кресле, и кожаный подголовник тихо вздохнул. Взгляд его, холодный, выцветший от бессонных ночей и долгих лет чтения между строк секретных докладов, скользнул к боковому экрану. Там уже загорались первые тревожные янтарные огоньки. Активность спутников-шпионов КСН над Арктикой выросла на четыреста процентов. С аляскинских баз поднялись в воздух два гиперзвуковых разведчика «Старскан», их курсы сходились аккурат над Сибирью. Они ещё попробуют прорваться, проверить границы, пощупать ПВО. Старая, как мир, игра в кошки-мышки. Только сегодня мышка весила несколько тысяч тонн и прилетела непонятно откуда.
«Ну, летите, — подумал Михалыч. — Поглазеть на чужую игрушку. Только она без батареек, и инструкция не на английском».
Дверь в кабинете открылась без стука. Вошёл полковник Гуров, начальник оперативного управления, с лицом человека, который только что проглотил стакан уксуса. В руках он нёс планшет, прижатый к груди.
— Сергей Михайлович, подтверждение от «Глаза-5». Объект стабилен. Периметр в радиусе пяти километров — чист. Группа «Вепрь» на подходе, расчетное время двадцать минут. — «Вепрь» — это хорошо, — голос у Михалыча хриплый, прокуренный. — Приказ: внешнее оцепление. Никаких контактов. Никакого любопытства. Особенно запретить пинать сапогом и писать «Здесь был Вася». Смотреть, фиксировать, молчать. Если объект чихнёт — доклад в реальном времени. Если кашлянет — в записи. Если заговорит на непонятном — вызываем переводчика.
— Есть, — Гуров едва заметно дрогнул уголками губ. — Наши учёные из «Академграда»? — Подняты по тревоге. Доктор Космодемьянская и её группа. Готовы к выдвижению под охраной. — Космодемьянская — Михалыч поморщился, будто от зубной боли. Он помнил её личное дело. Циничная, матерящаяся, абсолютно аморальная в научном плане. — Та ещё штучка. Гений на грани. Пусть едет. Но чтобы спецназ её в клетке вёз. Буквально. И чтобы замок надёжный.
— Понял.
Гуров сделал пометку. Пауза повисла в воздухе, густая, наполненная не озвученными вопросами.
— Что ещё, Геннадий Петрович? — Сергей Михайлович прищурился. — Запад, Сергей Михайлович. Они уже в курсе. Их датчики на Шпицбергене и в Канаде тоже не спят. Через час начнутся «озабоченные запросы» в МИД. Через два — резолюции в ихних советах. Через четыре — Гуров не договорил.
Михалыч понимал. Через четыре начнётся самое интересное. Либо поток дипломатической шелухи, либо первая разведка боем. Он взглянул на карту. Квадрат 34-Б горел тихим, зловещим красным. Как фурункул на здоровом теле.
«Придётся резать, — подумал он. — И без анестезии. Авось, заживёт».
— Геннадий Петрович, — сказал он тихо, но так, что каждый слог прозвучал, как удар топора по чурбаку. — Готовим «Встречу-3». Доводим до командующих 98-й дивизии ВДВ и 22-й бригады. Диспозицию по плану «Буран». Все приготовления — под видом плановых учений. Тишина в эфире — абсолютная. Чтобы даже мыши в тайге пищали на ультразвуке.
Гуров побледнел. «Встреча-3» — не план обороны. Это план ловушки. Приманка — объект. Охотник — любой, кто на него позарится. Цель — уничтожить противника на своей территории, максимально быстро и демонстративно жестоко, не доводя дело до большой войны.
— Сергей Михайлович, санкции политические последствия — Какие, на хуй, санкции? — Михалыч резко встал, и его тень на мгновение перекрыла свет от карты. — Там, в тайге, упала либо величайшая возможность в истории человечества, либо его похоронка. Я лично ставлю на похоронку — у меня нюх на такие вещи. И те, и другие сейчас точат ножи. Мы будем вежливо улыбаться их дипломатам, Геннадий Петрович. Улыбаться и готовить вилы. Потому что, если они решатся лезть — они полезут не с цветами и резолюциями ООН. Они полезут с теми самыми томагавками и своими наемниками, у которых в контракте пункт «действия в условиях первого контакта с враждебным внеземным разумом», я гарантирую. Им нужно будет не договориться. Им нужно будет захватить. Быстро, тихо и пока мы не опомнились. А мы мы должны их встретить. Хлебом-солью не получится. Только сталью. И чтобы соль им эту в раны посыпать.
Он подошёл к окну. Москва внизу была усыпана редкими огнями. Мирный, спящий город.
Спите, граждане, — мысленно сказал он. — Ваш министр обороны сейчас решает, начинать ли Третью мировую из-за чёрного куска непонятного дерьма, упавшего в тайгу. Всё как обычно.
— И доложите Президенту, — не оборачиваясь, бросил Михалыч. — Скажите, что ситуация уровня «Армагеддон». Что мне нужен карт-бланш. На привлечение Пакта. Всех. Сейчас. — Пакта? Китай и КНДР? Но протокол Совместные учения нужно согласовывать за три месяца! — Чёрт с ним, с протоколом! — Сергей Михайлович обернулся. Его лицо в тусклом свете мониторов было похоже на гранитную глыбу, из которой высекли грубые, решительные черты. — У нас там бойцов — триста человек. Против того, что может прилететь, они — просто не выстоят. Жалко их. А по договору, если один член Пакта подвергается агрессии Остальные обязаны помочь. Мы сейчас эту агрессию спровоцируем. Поняли? Не ждать, пока нам в окно вломятся. Подставить им ногу на пороге. И когда они упадут — чтобы наши друзья уже стояли над ними с дубинами. Я не хочу войны, Геннадий Петрович. Я хочу, чтобы одна маленькая, стремительная и очень кровопролитная победа отбила у них охоту к большой. И чтобы потом, когда мы разберёмся, что это за штука приземлилась, у нас были союзники за спиной, а не нож в спине. Нож — это неудобно. Со спины не почешешься.
Гуров молча кивнул. Он всё понял. Стратегия Михалыча всегда была проста, как кулак: предугадать удар, подставить под него бронированное плечо и, пока противник ошарашен, всадить ему ответный удар в солнечное сплетение. Жестоко. Не по-джентльменски. Зато эффективно.
— И еще выясни. Кто у нас такой умный? Мне в интернет пришлось лезть чтобы узнать, что тетраэдр — это пирамида.
— Уже выяснил. Мы всем штабом освежили познания в геометрии. Доклад составил прапорщик Савченко.
— Прапорщик? — удивился министр. — Возьмите на карандаш. Может, толк выйдет.
— Есть, — коротко сказал Гуров и вышел, оставив дверь приоткрытой.