Данил Вектор – Сибирский мост. Первый звонок (страница 17)

В кабинете снова повисла тяжёлая пауза.

— Ладно, — Президент постучал костяшками пальцев по столу. — Значит, так. До особого распоряжения — режим полной секретности. Ничего не выходит за пределы этого кабинета и Ставки ВОП. Чжан Вэй, вы обеспечиваете цифровую блокировку всех утечек. Сергей Михайлович, вы — физическую охрану объекта и учёных. Орлов — внутреннюю чистку. Громов — экономическую мобилизацию. Начинаем работать как единый организм. Все свободны.

Один за другим они покидали кабинет. Последним задержался Михалыч.

— Товарищ Президент, — сказал он тихо. — Вы понимаете, что мы только что подписали себе приговор? Пятьдесят лет тотальной мобилизации. Никаких выборов, никакой оппозиции, никакой свободы слова в привычном понимании. Люди будут ныть, бунтовать, проклинать нас. А мы не сможем им объяснить почему, такая правда вызовет панику.

— Понимаю, — Президент посмотрел ему прямо в глаза. — Но у нас нет выбора. И мы все расскажем, как только сами будем знать столько, что можно сказать этого достаточно.

— Тогда у нас всё получится, — Михалыч кивнул и направился к двери.

— И ещё, — окликнул его Президент. — Передайте доктору Космодемьянской. Если она найдёт способ ускорить процесс — пусть не стесняется в средствах. Любой ценой. Я ее всегда поддержу. Организуйте нам постоянную прямую связь.

— Передам.

Когда Михалыч выходил в пустой, освещённый ночниками коридор, его телефон завибрировал. СМС от Алины: «Михалыч, чёртова железяка наконец-то отдала схему энергоядра. Безопасная (вроде). Запускаем первую фазу «Моста» через 12 часов. Если не взорвёмся — у вас будет своя маленькая звезда в Сибири».

Он усмехнулся, сунул телефон в карман и потянулся к внутренней фляжке. «Маленькая звезда». Неплохо для итога семи суток кромешного ада.

Он вышел на воздух. Ночь была холодной и ясной. Где-то там, над головой, за пределами атмосферы, уже висела невидимая, неумолимая угроза. Но здесь, на земле, только что родилась хрупкая, железная воля, чтобы ей противостоять. Новая, тёмная глава в истории человечества, первая строка которой только что была написана в тишине кремлёвского кабинета.

Михалыч закурил очередную сигарету, глядя на звёзды. Мысленно он уже прокручивал завтрашние задачи: координация с Чжан Вэем. Спать не придётся ещё сутки, но это было привычно. Он привык работать на пределе.

— Эх, — выдохнул он в морозный воздух. — Семь дней, которые потрясли мир. А впереди — десятилетия, которые его перестроят. Если мы, конечно, не облажаемся.

Он бросил окурок в урну, застегнул куртку и зашагал к машине, оставляя за спиной кремлёвские стены, за которыми только что была переписана история человечества. Начиналась новая эра — эра «Жатвы времени». И никто не знал, сколько жатв предстоит собрать, прежде чем настанет час жатвы окончательной.

Часть 2: СТАЯ И МОЛОТ (День 8 — День 30)

День 13. 5:03 по местному времени.

Мороз к рассвету усилился, выжег из воздуха последнюю влагу, превратив его в колючую, режущую массу. Полковник Пак Чоль стоял на краю просеки, и этот воздух входил в его лёгкие ровными, экономными порциями. Он не чувствовал холода. Он чувствовал пространство — его геометрию, его складки, его мёртвые зоны и подступы. Перед ним раскинулся участок тайги, обозначенный на картах как «Рубеж Скала, сектор 7-Г». Невысокий холм, поросший смешанным лесом, с двумя просветами-просеками. С тактической точки зрения — не идеально. Слишком открыто с флангов. Но приказ был ясен: занять и превратить в неприступную позицию. Для сдерживания. Они были не мечом. Они были щитом. А щит должен быть неподвижным, глухим и терпеливым.

За его спиной, без единого лишнего звука, происходило чудо дисциплины. Корпус не разворачивался — он прорастал из мёрзлой земли.

Первая линия: Сапёры, двигаясь бесшумными, отработанными движениями, устанавливали не обычные мины. Это были умные, сейсмоакустические «прыгуны» с двойным зарядом. Первый — чтобы подбросить жертву в воздух. Второй — чтобы добить её на высоте. Мины ставились не хаотично, а узорами, создавая смертельные коридоры и направляя любого противника в зоны кинжального огня.

Вторая линия: Пулемётные расчёты не просто копали ячейки. Они встраивали их в естественный рельеф. Каждое гнездо имело не менее трёх запасных позиций для смены сектора обстрела. Стволы обматывались маскировочной сетью с теплорассеивающим покрытием, сшитой по той же технологии, что и их зимний гунбок. Рядом с настоящими расчётами ставились ложные — макеты с тепловыми имитаторами, подключённые к датчикам. Выстрелишь по такому — выдашь свою позицию огневым точкам с фланга.

Третья линия: Миномётные батареи и расчёты ПТРК закапывались глубже, с расчётом на ведение огня по заранее пристрелянным квадратам. Связисты прокладывали продублированные волоконно-оптические линии, защищённые от РЭБ.

Всё это делалось без громких команд. Каждому приказ был отдан в электронном виде через нейронную сеть ВОП. Руки работали, глаза вычисляли, дыхание оставалось ровным. Они были не солдатами в привычном, западном понимании. Они были функцией. Живым, мыслящим продолжением оборонительного комплекса.

Пак прошёл вдоль формирующейся линии. Его взгляд, холодный и методичный, выхватывал детали. У одного молодого солдата лопата лежала на бруствере, создавая демаскирующий блик. Пак не стал его ругать. Он просто остановился, поправил лопату. В глазах солдата вспыхнуло не смущение, а понимание, не говоря ни слова, кивнул обозначив понимание своей ошибки. Ошибка была устранена. Знание передано. Система отлажена.

Он подошёл к командиру роты, капитану Ри. — Капитан. Первая цель — разведка или мелкая группа. Их задача — спровоцировать, найти слабое место. Вы знаете приказ. — Не открывать огонь, товарищ полковник, — чётко отрапортовал Ри. — Позволить им углубиться. Заманить в коридор между минными полями 7-Г-2 и 7-Г-4. Дождаться основной группы. — Верно. Ваша задача — быть скалой. Скала не отвечает на тычки. Она ждёт, пока на неё не налетят всем весом. И тогда она остаётся целой. А тот, кто налетел — разбивается, — закончил капитан.

Пак кивнул и двинулся дальше, к командному пункту. Внутри утеплённого модуля на экранах уже горели метки — их собственные подразделения, обозначенные зелёным, и синие квадраты русских мобильных групп, занимавших позиции восточнее. Их собственные дроны-разведчики, невидимые для радаров противника, уже висели в небе, передавая панораму местности.

Связь с русским командованием сектора, полковником Громовым («Буран-2»), была установлена накануне. Канал был чистым, без помех. — «Скала-1», здесь «Буран-2». Ваши позиции отображаются. Готовы к координации, — раздался в наушниках спокойный, слегка хрипловатый голос. — «Буран-2», «Скала-1». Рубеж «Скала» будет готов через сорок минут. Жду данных о возможных подходах противника, — ответил Пак. — Передаю. По нашим данным, группа «Омега» противника, численностью до тридцати человек, движется с северо-запада. Расчётное время выходана ваш рубеж — два часа. Они попытаются пробить слабое место. Мы позволим им подойти. — Понял. Мои люди будут ждать. — Ваши люди — сталь, — после небольшой паузы сказал Громов. В его голосе не было лести. Была констатация факта. — Мои — молот. Вы держите. А мы будем бить. — Согласовано, — коротко ответил Пак. Диалог был исчерпан. Всё необходимое было сказано. Остальное зависело от исполнения.

Пак отключил микрофон и вышел из модуля снова. Рассвет уже разливал по небу холодное, свинцовое сияние. Он обошёл позицию ещё раз, теперь уже видя не отдельных солдат, а единый организм. Организм, который не атакует. Не маневрирует. Он вгрызаясь в землю, сливается с лесом, затаивает дыхание и ждёт. Его сила — не в броске, а в неподвижности. Не в ярости, а в терпении.

«Война — это не движение, — думал он, глядя, как последний расчёт маскирует ствол миномёта ветками. — Это терпение. Соревнование воли. Побеждает не тот, кто быстрее бежит или громче кричит. Побеждает тот, кто может ждать дольше всех, не теряя остроты. Кто не дрогнет, когда в ста метрах от его окопа будут кричать чужие голоса. Кто не выстрелит, когда цель сама просится на мушку. Кто сэкономит патрон, силу, нерв — для того единственного, решающего момента, когда терпение должно смениться действием. И тогда это действие будет коротким, точным и необратимым».

Он вернулся на КП. На экране синие квадраты начали медленное, едва заметное перемещение, заходя во фланг к предполагаемому маршруту противника. Зелёные метки его людей оставались неподвижными. Алая метка группы «Омега» ползла по карте, словно слепой жук, направляясь прямиком в расставленную, молчаливую пасть.

Пак сел, выпрямил спину, сложил руки на столе. Он не волновался. Он проверял расчёты. Его люди были сталью. Скоро начнётся привычный, суровый процесс ковки. Исход был предопределён. Всё, что требовалось от него, — это обеспечить неподвижность и терпение. Самые тяжёлые добродетели солдата. И самые победоносные.

Он приказал принести чаю. Час ожидания только начался.

ГЛАВА 16. ПОСЛЕДНИЙ АККОРД«ГИПЕРБОРЕИ»

ДЕНЬ 8. 04:17 ПО МОСКВЕ.

Локация: Временный командный пункт «Буран-1», 5 км от объекта.

Мороз к утру усилился до минус сорока. Воздух звенел, как натянутая струна, и этот звон резал слух чаще, чем редкие, уже формальные выстрелы вдалеке. Война в Сибири не закончилась. Она выдохлась.