Данил Вектор – Сибирский мост. Первый звонок (страница 15)

— Полковник Пак, человеческий ресурс и военное применение, — продолжил Михалыч. Пак Чоль поднял планшет. — На основе технологии можно создать два класса вооружений. «Щит»: орбитальные крепости на основе лунных ресурсов с гравитационными генераторами для отклонения атак. И «Копьё»: малые, быстрые корабли-камикадзе, использующие гравитационный импульс для разгона. Их тактика — роевые атаки, таран, доставка боевых частей «Вихря». КНДР готово предоставить первый эшелон добровольцев для программы «Копьё» — 50 000 человек.

— Я... мне нужно больше учёных, — вмешалась Алина. — И доступ ко всем архивам, связанным с Тунгусской аномалией. И к самому месту.

Михалыч кивнул, но Чжан Вэй с экрана поднял руку, привлекая внимание. — Позвольте уточнить. Доктор Космодемьянская, вы только что представили нам работающие принципы от второго «Ковчега». Зачем нам тратить время и ресурсы на столетние обломки? Риск раскопок и дестабилизации аномалии может перевесить потенциальную пользу.

Алина метнула взгляд на свои экраны, затем на Чжана Вэя. — «Ковчег-2» — это архив. Идеальная, но безличная библиотека. В ней есть уравнения и принципы. Но нет контекста их создания. Нет тупиковых ветвей, ошибок, странных озарений, которые привели к открытию. Это как получить готовый двигатель без инженерного журнала испытаний. Мы можем его скопировать, но не понять, почему он не взорвётся при десятикратной нагрузке. А для проекта «Вихрь» это критично. Ошибка — и мы сами разорвём магнитосферу.

Полковник Пак, не меняя позы, спросил: — Вы утверждаете, что в объекте столетней давности может находиться тактическое преимущество, отсутствующее в свежем.

— Тактическое? Нет. Методологическое. — Алина поправила очки. — Первый «Ковчег» был повреждён, но не мёртв. Судя по данным «Ковчега-2», его ИИ столетие пытался не передать нам технологии — он пытался подготовить наш разум к их принятию. Он сеял в эфир не чертежи, а фундаментальные понятия. Квантовую нелокальность. Принцип гравитационного искривления. Большую часть мы, может, и получили — отсюда скачок в физике XX века. Но самая важная часть — понимание — это не просто уравнение. Это логическая цепочка, парадигма мышления его создателей. Она могла не «взлететь», оказаться слишком чуждой. Её могли отбросить как бредовую теорию какого-нибудь забытого гения. Она могла остаться только в памяти первого «Ковчега». Он знает, как думали те, кто всё это создал. А без этого мы — обезьяны с ядерным реактором. Можем включить, но не знаем, как регулировать. Поиск и расшифровка его памяти — это не археология. Это страховая копия нашего разума на случай, если мы пойдём не по тому пути. Пути, на который у нас нет 50 лет.

Михалыч молча смотрел на голограмму красной точки «Пожирателей», потом на Чжана Вэя. — Встройте в первый этап «Жатвы» создание группы и выделение ресурсов для неглубокой, точечной разведки в районе Тунгусской аномалии. Под видом геологических или экологических исследований. Минимальная заметность. Доктор Космодемьянская, вы подготовите список «аномальных» идей и теорий в физике XX-XXI веков, которые могли быть «посевами» с вашей точки зрения. Сверим с тем, что найдём. Риск небольшой, потенциальная выгода — сокращение сроков на годы. Согласовано?

Чжан Вэй сделал пометку. — Будет вписано как подпункт «Теоретическое обоснование технологий». Приоритет низкий, но ресурсы выделю.

— Сводный план, — Михалыч вернулся к основному повестке. — Этап 1 (0-5 лет): Строительство «Моста». Развёртывание лунной промышленности. Начало подготовки «Копья». Этап 2 (5-25 лет): Массовое производство элементов «Щита» и кораблей «Копья». Создание сети орбитальных крепостей. Этап 3 (25-45 лет): Развёртывание полномасштабной оборонительной системы. Учения. Этап 4 (45-47 лет): Приведение системы в полную боевую готовность. Встреча противника на дальних подступах. Вопросы?

Чжан Вэй ответил первым: — Главный риск — узкие места в цепочках поставок редких элементов для гравитационных матриц. Требуется создание дублирующих производств. — Контроль будет тотальным, — отчеканил Пак Чоль. — Каждый человек на критическом участке будет проверяться. Каждый узел — тестироваться. — Технический риск, — добавила Алина. — Мы не до конца понимаем, как матрица поведёт себя в масштабе. Нужен полигон для испытаний вдали от Земли. — Луна, — коротко сказал Михалыч. — Первые испытания «Вихря» проводим там. Согласовано?

Кивания. Никаких возражений. — Тогда начинаем, — Михалыч отключил центральную голограмму. В зале остался лишь тусклый свет аварийных ламп. — Чжан Вэй, вы в течение 24 часов предоставляете детализированный план мобилизации экономики. Полковник Пак, начинайте отбор и подготовку первой группы «Копья». Доктор Космодемьянская, ваша задача — создать международную научную группу и выжать из «Ковчега» всё, что можно, по технологии «Вихря». Я займусь координацией и ресурсами. Время пошло.

Совещание было окончено. Но в зале не было ощущения завершённости. Было ощущение старта обратного отсчёта к самому большому инженерному проекту в истории человечества.

Глава 14. Итоги семи дней.

Москва, Кремль. Личный кабинет Президента. 23:17.

За окном давно стемнело, но в просторном, отделанном тёмным деревом кабинете свет бил яркими точками, выхватывая из полумрака напряжённые лица. Президент сидел не в своём кресле, а на краю массивного стола, спиной к портрету Петра I. Дым от его сигареты струился в воздухе. Перед ним, расположившись вполоборота друг к другу, сидели те, кто провёл эту неделю в аду: Сергей МихайловичСтрелецкий, премьер-министр Громов, глава СВР Орлов и на большом экране плазменной панели — Чжан Вэй. Связь с Паком Чолем не подключали — полковник был на передовой, принимая капитуляцию последних групп противника.

Тишину нарушал только тихий гул системы вентиляции. Президент медленно выдохнул дым, его взгляд, усталый и тяжёлый, скользнул по каждому.

— Итак, — начал он, и его голос, обычно уверенный, звучал приглушённо, с новой, несвойственной ему хрипотцой. — Неделю назад в сибирской тайге упал кусок чужого железа. С тех пор мы впервые с сорок пятого года вели полномасштабные боевые действия на своей территории, поставили на грань ядерной войны половину планеты и, как я понимаю из ваших кратких докладов, — выиграли. Теперь я хочу подробностей. Сергей Михайлович, давайте по порядку. Какова цена нашей победы?

Михалыч, стоявший у карты на стене, откашлялся. На нём был тот же мятый китель, что и семь дней назад, только теперь он висел мешком, а под глазами залегли фиолетовые тени он так и не был дома, максимум который он мог себе позволить это комната отдыха в его кабинете. Он щёлкнул пультом, и на экране за его спиной всплыли столбцы.

— Цифры, товарищ Президент. Наши безвозвратные потери: двадцать семь человек. Все — спецназ ГРУ и ВДВ из различных групп. Лучшие из лучших. Раненых — сорок один, шестеро в тяжелом состоянии. Со стороны наших союзников по ВОП: КНДР — трое погибших, семеро раненых. Китай — потерь нет, их контингент не вступал в прямой контакт. Противник: оперативная группа «Одиссей» численностью сто восемьдесят человек уничтожена или захвачена в полном составе. Техники они не потеряли — у них её, по сути, и не было, кроме того, что сгорело при десантировании.

— Сто восемьдесят... — прошептал премьер-министр Громов, снимая очки и протирая переносицу. Его лицо было землистым. — Это целый батальон элиты. И мы их... выкосили. За три дня активных боёв.

— Не мы, — поправил Михалыч, его голос был лишён триумфа. — Восточный Оборонительный Пакт. Корейские войска сковали их в ближнем бою, заняли фронт и не дали маневрировать. Наши нанесли артиллерийские и авиационные удары, рассекли их группировку. Китай, — он кивнул на экран, — отключили им связь, навигацию, финансирование и, как я понимаю, желание воевать у их хозяев. Это была не героическая битва. Это была демонстрация. Хирургическая операция по устранению угрозы с минимальными для коалиции потерями.

Чжан Вэй на экране слегкакивнул, его лицо было бесстрастным, как всегда.

— Экономические и политические издержки противника на несколько порядков превосходят военные. Биржевая капитализация «Odyssey Solutions» упала на 34%. Индексы Dow Jones и NASDAQ просели на 8 и 12% соответственно после публикации слитых материалов. В сенате США создана чрезвычайная комиссия по расследованию. Операция «Гиперборея» в медиапространстве КСН превратилась в синоним провала, коррупции и предательства. Мы обеспечили им состояние управляемого хаоса. Их общество расколото, элиты заняты взаимными обвинениями. В ближайшие месяцы они будут решать внутренние проблемы, а не планировать новые авантюры.

Президент потушил сигарету, взял со стола список погибших, пробежал глазами фамилии. Некоторых я знал лично.

— Всем погибшим. Присвоить звание посмертно —Героя Российской Федерации. — всех ко участвовал в операции к ордену Мужества. «Это касается и наших союзников», — произнес президент.

— Двадцать семь, — повторил Громов. — А у них — сто восемьдесят. И всё равно тяжело. Слишком много хороших ребят легло.

— На войне всегда так, — жёстко сказал Орлов. — Но мы хотя бы знаем, за что. А они?