Данил Чакрунин – Необычная история обычного человека (страница 3)
Ближе к концу учебного года в выпускном классе я выиграл региональный конкурс сочинений, который проводила местная авиакомпания; главным призом в нём были билеты «туда-обратно» в любой город России. Так в семнадцать лет я впервые в жизни ступил на борт самолёта (летевшего в Сочи) и, сидя у окна, жадно вперил взгляд в облачную даль; хорошо помню своё ощущение восторга: «Мы действительно летим! Это не фантастика!». Этот отдых я запомнил на всю жизнь, а путешествия стали моим главным хобби на многие годы.
Университет
Итогом учёбы в одиннадцатом классе стал весьма средне сданный ЕГЭ (который тогда только запускали), успешно проваленная попытка поступления в заветный МГИМО в Москве, куда я летал на последние деньги мамы (спасибо за это наваждение телепередаче «Умницы и умники», которой мы с мамой засматривались в моём детстве), первое в жизни серьезное разочарование в себе и своих силах и поступление, как запасная опция, на экзотическую специальность «Мировая экономика» в не очень резонирующем с ней краевом Техническом университете. Но оказалось, что и в глубокой российской провинции можно проложить себе дорогу. Дальше понеслись весёлые студенческие будни, сумасшедшие поступки, обретение новых лучших друзей, ну и постоянный адреналин в крови. На первом курсе, как писал, я подрабатывал по ночам системным администратором в компьютерном клубе. Вид пустых бледных лиц геймеров, освещенных мерцающим экраном компьютера, вцепившихся в него, словно в спасательный круг, создавало фантасмагоричную картину нашествия зомби. Этот вид начисто убил во мне любовь к компьютерным играм, от которых я раньше так фанател. Далее мне дали повышенную и социальную стипендии, которых более-менее хватало на жизнь. Таким образом, с восемнадцати лет я стал полностью себя обеспечивать. Выигранная на втором курсе именная стипендия В. О. Потанина (отдельное спасибо ему за этот благотворительный проект) позволила чувствовать себя вполне комфортно финансово. Я съехал с квартиры в наркоманском цыганском районе на окраине города, которую мы снимали с двумя одноклассниками (единственное, на что у нас хватило денег) и которая начала превращаться в подобие притона и проходного двора, учиться где уже стало абсолютно невозможно. Переехал я в уютную комнату в центре, которую после подробного «допроса» её хозяйка – импозантная старушка лет семидесяти пяти – мне таки сдала.
Поначалу жилось бедновато, но весело. Помню, нам как-то задержали стипендию, а небольшой запас денег, который передала мне мама на «черный день», я благополучно успел прогулять. В кармане у меня оставалось 10 рублей, на которые я прожил неделю, наматывая пешком километры дороги в университет и харчуясь по очереди у друзей и знакомых.
Между первым и вторым курсами я успел поработать вожатым в детском языковом лагере. Заряд энергии и позитивных эмоций от работы был невероятным. К сожалению, из лагеря меня выгнали, так как я слишком резко поговорил (взяв за грудки) с одним из мальчиков моего отряда – чистым бунтарем, всё принципиально делавшим назло (естественно, он наябедничал об этом разговоре своим родителям, а те – директору). Плюс я заглядывался на девочек из старшего отряда (мне тогда самому едва исполнилось восемнадцать), которые отвечали мне взаимностью. Видимо, директор не хотела создавать опасный прецедент и подальше уволила меня от греха.
На втором курсе я прошёл всероссийский отбор по программе обмена студентами с США (естественно, давно уже канувшую в Лету), которая позволила двадцатилетнему пацану, ни разу не бывавшему за границей, увидеть мир по другую сторону «занавеса», проучиться год в университете в солнечной Калифорнии в сорока минутах езды от Голливуда и прожить самый удивительный на тот момент год в своей жизни, познав, насколько же мир больше и сложнее, чем видится «из глубины сибирских руд». Этот год был полон удивительных открытий, знакомств, адаптации к местной системе высшего образования и совместного проживания в одной комнате с ещё двумя студентами-мексиканцами в общежитии. Он был очень важен и познавателен для меня, однако в течение него не произошло каких-либо событий, кардинально повлиявших на мою жизнь или мировоззрение, достойных упоминания в этой книге. Мой родной университет был готов зачесть этот академический год как третий курс, так что возвращался я в Россию, ничего не потеряв.
Прилетел из Штатов я другим человеком (как минимум, стал намного лучше говорить по-английски). Было четкое понимание, что горизонт ставишь себе только ты сам и Вселенная ему предел. Попав в Москву, я предпринял вторую попытку поступить в МГИМО, будучи готовым вместо четвёртого курса пойти на первый, настолько сильно было желание реализовать засевшую в голове голубую мечту. В этот раз для поступления мне не хватило одного заветного балла (и слава Богу). Уже в будущем, работая в одной компании с выпускниками МГИМО, я понял, что справляюсь с работой ничуть не хуже, чем они, а в чём-то даже и лучше. Гештальт закрылся сам собой.
Тем не менее, тогда со слезами на глазах я летел в свою провинцию, где мне оставалось доучиться два (бесполезных) года по своему специалитету с тем, чтобы получить заветный диплом («забудьте всё, чему вас учили в университете», большой привет нашей системе высшего образования) и путёвку в жизнь. Я не мог просто тратить это время на просиживание штанов и стал активно искать полноценную работу, что тогда для студента четвертого курса в провинции было немыслимо. Начал я с должности маркетолога в салоне по торговле мебелью (как помню, с зарплатой полторы тысячи рублей в месяц), дальше устроился в зерноперерабатывающую компанию и оттуда уже на пятом курсе ушел работать в краевой департамент финансов, побывав даже членом «Единой России» (куда уж без этого в госструктуре). На четвертом и пятом курсах университета я в нём практически не появлялся, заглядывая лишь по субботам, при этом сдавая почти все экзамены и зачеты «автоматом» (за что спасибо очень передовой главе нашей кафедры).
Зарплата, вкупе со стипендиями, позволила мне снять квартиру с шикарной лоджией, которая, естественно, стала центром всех студенческих тусовок на четвёртом-пятом курсе. Двенадцатиэтажный дом находился на возвышенности в самом центре города, с его плоской крыши открывался бесподобный вид на весь город, особенно прекрасный на закате и ночью. Ключи от этой крыши я заполучил у местной лифтёрши, слёзно выпросив их для якобы романтического свидания и подарив ей шоколадку. Конечно же, вместо свидания я побежал в ближайшую мастерскую снимать копии ключей. Неограниченный доступ на крышу был обеспечен. Я любил проводить там поздние вечера, завалившись на притащенный матрас, рассматривая звёзды и думая о высоком. Свидание с девушкой, приведённой туда, почти гарантированно заканчивалось сексом, чем я, естественно, активно пользовался. Мои близкие друзья были просто в восторге от крыши, мы часто собирались там попить пива после университетских пар и помечтать о будущем. Постепенно о крыше узнавали всё больше людей, и вот на первое сентября на пятом курсе мы совсем обнаглели, собрав там человек двадцать, с шашлыками и гитарой. Такой наглости жители соседних домов терпеть уже не могли и вызвали полицию, которая, проведя разъяснительную беседу (естественно, мы наврали, что дверь была открыта и никаких ключей у нас нет), выдворила нас восвояси. Затем на двери поменяли замок, а лифтёрша стала неприступна. Так я лишился любимого места, где мог побыть наедине с собой.
Во время нескольких командировок в Москву я успешно прошёл цикл собеседований в компанию
В 2009 году, сдав выпускные государственные экзамены и поступив в аспирантуру, чтобы продлить отсрочку от армии, я на следующий же день улетел в Москву строить себе настоящую карьеру и отношения с девушкой из Екатеринбурга, с которой мы познакомились на одном из всероссийских конкурсов и которая тоже переезжала в Москву. Незрелые юношеские эмоции быстро прошли, девушка меня бросила, уйдя к любовнику, а я, наступив на горло собственному мужскому эго, с головой окунулся в работу. Я был сфокусирован на том, чтобы построить себе успешную карьеру, готовый ни перед чем не останавливаться и пройти по головам, если это потребуется. Моим моральным принципам на тот момент это не противоречило – я считал мир «должным» мне за годы в бедности, волновала меня лишь собственная жизнь и мой успех в ней.
Глава 2. Карьера
Procter & Gamble
Работать финансовым аналитиком в