Даниил Зверков – Последняя королева Ноктиры: Пробуждение Аронеллы (страница 8)

Ответа не было.

Аронелла открыла глаза. Посмотрела на свои руки – бледные, с длинными пальцами, которые когда-то держали перья для рисования, а теперь сжимали край дешёвого одеяла в портовой таверне.Она сжала кулаки. Я узнаю. Я найду тех, кто это сделал.

Мысль пришла холодная, ясная, как лезвие ножа. Она не знала, кто эти «они». Не знала, с чего начинать поиски. Но знала одно: больше она не будет просто ждать, наблюдая, как мир плывёт мимо.Она встала. Ноги слушались хорошо – силы вернулись, голод отступил. Подошла к окну, отдёрнула занавеску.

Город просыпался.

Внизу уже кричали разносчики, зазывая покупателей. Гремели колёса по каменной мостовой. Перекликались голоса, где-то плакал ребёнок, где-то ругались женщины. Запах тухлой рыбы, дыма, жареных лепёшек и ещё чего-то неуловимого, кислого, бил в ноздри.

Аронелла смотрела на это море людей, на серые крыши, на узкие улочки, убегающие в разные стороны, и чувствовала, как внутри поднимается знакомая горечь.

Вот что осталось от мира.

Вот где мне теперь жить.

Она перевела взгляд на своё отражение в мутном стекле. Тёмные волосы, бледная кожа, странная одежда – не такая, как носят здесь. Она слишком выделяется. Слишком чужая.

Нужно купить новое платье. Смешаться с толпой. Мысль была простой и практичной. Она не знала, сколько времени проведёт в этом городе, но знала: чем меньше внимания она привлекает, тем безопаснее.

Она отвернулась от окна.

– Сначала завтрак, – сказала она вслух. – Потом – рынок.

Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. Она вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Скрипучая лестница, узкий коридор, запах жареного лука и пива. Таверна «Сломанный якорь» жила своей жизнью, не зная и не желая знать, кто только что спустился по её ступеням.

Внизу, за стойкой, уже возился хозяин. Плотный, лысеющий мужчина с лицом, которое видело всё и ничего не боялось. Борун Хельм.

Он поднял голову, увидел Аронеллу, кивнул.

– Жива? Ну и хорошо. Садись, завтрак будет через минуту. Есть хочешь?

Она кивнула. Начинался её первый полноценный день в мире людей.

Аронелла сидела за столом у стены – оттуда был виден и вход, и стойка, и ползала. Привычка, выработанная веками. Никогда не садиться спиной к двери.

В таверне было почти пусто. Трое посетителей – двое моряков, дремлющих над кружками, и какой-то старик, уткнувшийся носом в миску с похлёбкой. Утро только начиналось.

Борун вышел из кухни, неся дымящуюся тарелку. Поставил перед ней.

– Каша. Хлеб. Яйцо. Пей, – он ткнул пальцем в кружку с тёплым настоем. – Большего не проси. Завтрак входит в комнату.

Аронелла кивнула, взяла ложку.

Борун не уходил. Стоял рядом, вытирая руки о засаленный фартук, и смотрел на неё с любопытством, которое старался не показывать.

– Давно ты в городе? – спросил он наконец.

– Со вчерашнего вечера.

– А откуда пришла?

Она подняла на него глаза. Взгляд был спокойным, но Борун почему-то поёжился.

– Издалека.

Он хмыкнул, поняв, что больше не вытянет. Отошёл к стойке, принялся перебирать кружки.

Аронелла ела медленно, наблюдая, слушая. За соседним столом старик закашлялся, вытер рот рукавом.

– Скажи, – обратилась она к Боруну, не повышая голоса. – Где у вас храм?

Борун обернулся, прищурился.

– Храм? Их тут несколько. Но главный – Храм Великого Прилива. У гавани стоит, на скале. Видно отовсюду.

– Что там делают?

– Молятся, – он пожал плечами. – Моряки перед выходом в море заходят, монету в чашу бросают. Священник говорит: «Да будет твой путь чист перед приливом». Верят, что океан очищает.

Аронелла слушала внимательно.

– От чего очищает?

Борун подошёл ближе, облокотился о стол.

– Ну, легенда есть. Будто давно, ещё до людей, миром тьма правила. Вампиры, чудовища всякие. И тогда океан поднялся, пришёл Великий Прилив и смыл всю нечисть. С тех пор вода святая считается. Море, говорят, помнит.

Он усмехнулся.

– Конечно, это сказки. Но народ верит. Особенно старики. Молодёжи всё равно.

– Ты не веришь?

– Я? – Борун хмыкнул. – Я верю в налоги и в то, что рыба завтра опять подорожает. А что там было тысячи лет назад – какая разница? Главное, что сейчас их нет. Тьмы этой.

Аронелла опустила глаза в тарелку, чтобы он не увидел её лица.

– А ведьмаки? – спросила она. – Они тоже верят?

– Ведьмаки? – Борун почесал затылок. – Да кто ж их разберёт. Они молчуны. Работают, берут деньги, уходят. В храм я их не видел. Но им, наверное, и не надо. Они ж сами как из той легенды… не совсем люди.

Он помолчал, потом добавил:

– Слушай, если хочешь на них посмотреть – приходи вечером. Иногда заходят, заказы берут. А мне тут помощь нужна. Мира одна не справляется. Хочешь подработать? Пара медяков в день, еда и комната уже есть.

Аронелла кивнула.

– Хорошо. Я приду вечером.

Она доела, поднялась. У двери остановилась, обернулась.

– Где тут можно одеться? Купить платье?

– Рынок, – махнул Борун в сторону порта. – Там всё есть. Только не продешеви.

Аронелла вышла на улицу.

-–

Солнце поднималось над крышами. В воздухе пахло солью, рыбой и утренней свежестью. Где-то вдалеке, у гавани, виднелись очертания храма на скале.Аронелла повернула в ту сторону.

Она хотела увидеть это место своими глазами. Место, где люди молятся морю, которое, по их вере, уничтожило её народ.

Храм Великого Прилива…

Она увидела его задолго до того, как подошла.

Храм стоял на скале, вдающейся в море, – высокий, сложенный из светлого камня, который веками точили ветра и солёные брызги. Массивные колонны поднимались к небу, поддерживая треугольную крышу, а над всем этим возвышалась башня с колоколом, тёмным и тяжёлым на фоне утреннего неба.Волны бились в скалу внизу, и иногда брызги долетали до самых стен. Люди, входившие в храм, проходили сквозь эту водяную пыль, и многие задерживались на мгновение, подставляя лица.

Аронелла остановилась у подножия лестницы, ведущей к входу.

Они молятся воде.

Мысль пришла сама собой. Не злая, не горькая – просто наблюдение. Когда-то её народ не нуждался в молитвах. Они знали. Знали, что мир создан Матерью Жизни, что всё в нём – часть единого порядка. Им не нужны были храмы, чтобы помнить это.

Людям нужны.