Даниил Зверков – Последняя королева Ноктиры: Пробуждение Аронеллы (страница 10)

– А алхимики? Они ж вроде всё знают. Может, спросить у них?

– Спрашивали. – Второй мужчина сплюнул. – Из ихней башни ответили: «Не наше дело, сами разбирайтесь». А башня та вообще в Велирионе, за сотни миль отсюда. Им до наших проблем дела нет. Сидят там, книжки пишут, а мы тут гибнем.

– Чтоб их…

Мужчины выругались и отошли.

Аронелла проводила их взглядом.

Дарен. Каэль. Ведьмаки.

Она запомнила эти имена. И ещё одно: алхимики далеко, в столице, и они знают, но молчат. Это было важнее всего.

К полудню Аронелла вернулась к таверне. «Сломанный якорь» уже жил своей обычной жизнью – из открытых дверей доносились голоса, звон посуды, запах жареного лука и дешёвого пива.

Она вошла внутрь. В зале было людно – обедали грузчики, моряки, пара торговцев. Борун суетился за стойкой, вытирая кружки. Мира – быстрая, худая девушка с острым взглядом – сновала между столами с подносом.

– А, пришла, – Борун кивнул на лестницу. – Поднимайся, переодевайся. Мира потом покажет, что делать. Комната твоя знаешь где.

Аронелла кивнула и, не говоря ни слова, направилась к лестнице. На неё оглянулись несколько посетителей, но быстро потеряли интерес – новая официантка, дело обычное.Она поднялась по скрипучим ступеням, прошла узким коридором и толкнула дверь своей каморки.

Комната была всё такой же маленькой, тесной, с одним окном, выходящим на крыши порта. Узкая кровать, стол, табурет, на стене – мутное, в пятнах зеркало, в котором отражался серый свет.Аронелла закрыла дверь и остановилась посреди комнаты.Несколько секунд она просто стояла, прислушиваясь к себе. День выдался долгим, но усталость была не той, что раньше – не магической, не от битв, а простой, человеческой. Ноги гудели, спина ныла. Она почти забыла это чувство.Значит, тело всё ещё может уставать.Она сняла с плеча узел с купленным платьем, развернула его. Серое, грубое, пахнущее краской и дешёвой тканью. Обычное платье простой горожанки. Никогда в жизни она не носила такой одежды. В её мире ткань была тонкой, тёмной, расшитой серебром. Теперь – мешковина за пять медяков.Она стянула через голову своё старое платье – то самое, в котором выбралась из камня. Оно было когда-то королевским, но время и пыль превратили его в лохмотья. Она оставила его лежать на табурете, как сброшенную кожу.Надела новое.Ткань была грубой, колючей, непривычно лёгкой. Никаких тяжёлых тканей, никаких драгоценных камней, никаких вышивок. Просто серый холщовый мешок с рукавами.

Аронелла одёрнула подол, поправила ворот. Подошла к зеркалу.

На неё смотрела незнакомка.

Мутное стекло искажало черты, но главное было видно. Тёмные волосы, забранные в простой пучок. Бледная кожа – слишком бледная для горожанки, но в портовом городе, где полно приезжих, это могло сойти за усталость или болезнь. Глаза – стального оттенка, холодные, чужие. В этой форме не было алого цвета, не было вампирской сущности. Только женщина лет тридцати, с правильными, но неброскими чертами лица.

Она смотрела на себя долго, пытаясь привыкнуть.

Так вот какой видят меня люди.Она повернулась боком, подняла руку, провела пальцами по щеке. Кожа была гладкой, но без той нечеловеческой безупречности, что в истинной форме. Обычная женщина.Вдруг она вспомнила: когда-то, в Чёрном Шпиле, она могла часами рассматривать себя в полированном обсидиане. Там было другое отражение – величественное, пугающее, прекрасное. Там она была королевой.

Здесь – просто служанка в портовой таверне.

Аронелла отвела взгляд от зеркала. Подошла к столу, взяла старую одежду, свернула и сунула под кровать. Потом вернулась к зеркалу, ещё раз оглядела себя.

Никто не узнает. Никто не посмотрит дважды.Она расправила плечи, глубоко вздохнула и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

В коридоре пахло луком и сыростью. Внизу гудела таверна.

Новая жизнь начиналась.

К вечеру таверна наполнилась гулом, как растревоженный улей.

Аронелла спустилась вниз, взяла поднос. Мира мельком глянула на неё, кивнула на зал:

– Держись ближе к стойке. Если что – зови.

Аронелла кивнула и шагнула в гущу.

Первые минуты были самыми трудными. Она не знала, куда нести, кому, что говорить. Но быстро училась – смотрела, как двигается Мира, как она ставит кружки, как перешучивается с посетителями. Аронелла повторяла.

– Эль, – бросали ей.

Она шла к бочке, наливала, несла.

– Хлеба.

Резала, клала на тарелку, несла.

– Ещё.

Несла.

Она двигалась между столами, лавируя между посетителями. Тело работало само – привычно, почти механически. Никакой магии. Только руки, ноги, усталость.

– Эй, красавица! – окликнули из угла.

Аронелла обернулась. За столом сидели четверо моряков – красные лица, пьяные глаза. Тот, что позвал, похлопал по лавке рядом с собой.

– Присядь, отдохни. Чего бегаешь?

– Ещё эля? – спросила она ровно.

– Эля? Давай и эля. И тебя давай.

Остальные заржали.

Аронелла посмотрела на него. В её взгляде не было ни страха, ни злости – только холодное, спокойное выражение. Так смотрят на что-то незначительное, не стоящее внимания.

Моряк встретился с ней глазами – и улыбка сползла с его лица.

– Чё вылупилась? Неси эль, – буркнул он, отводя взгляд.

Аронелла кивнула и отошла.

Мира, проходя мимо, шепнула:

– Хорошо. Так и надо.

К восьмому часу работы Аронелла чувствовала, как ноют ноги, как гудит спина. Она почти забыла это ощущение – простую физическую усталость. В Чёрном Шпиле она могла стоять у окна всю ночь, не чувствуя тяжести. Здесь тело напоминало о себе с каждой минутой.

Она несла очередной заказ, когда дверь таверны открылась.

Человек в плаще вошёл бесшумно, но Аронелла заметила его сразу.

Он двигался иначе, чем остальные. Не было в нём расслабленности моряков, ни суетливости торговцев. Шаги точные, голова слегка повёрнута – он сканировал зал, даже не глядя, кожей чувствуя пространство.

На поясе – меч. Длинный, узкий, с простой рукоятью.

Ведьмак.

Она поняла это до того, как он сел за стол в углу и откинул капюшон.

Лет сорок на вид. Худое, обветренное лицо, глубокие морщины у глаз, седые пряди в тёмных волосах. Глаза – светлые, почти бесцветные, смотрящие сквозь.

В зале стало тише. Даже пьяные моряки притихли.

Аронелла подошла.

– Что будете?

– Хлеб. Вода, – ответил он, даже не взглянув на неё.

Она принесла. Он кивнул, сухо, коротко.

– Это Каэль? – тихо спросила она у Миры, когда та оказалась рядом.

– Нет, – Мира покачала головой. – Другой. Не знаю имени. Каэль, говорят, моложе. И страшнее.

Аронелла смотрела на ведьмака. Внутри ворочалось что-то тяжёлое. Она видела таких в прологе – на стенах горящего Чёрного Шпиля. Они двигались так же – быстро, бесшумно, смертоносно. Они убивали её народ.

Оружие, – подумала она. – Живое оружие.

Ведьмак поднял глаза, встретился с ней взглядом на мгновение – и снова уткнулся в тарелку.

Он поел, бросил на стол несколько монет и вышел так же бесшумно, как появился.