Даниил Зверков – Последняя королева Ноктиры: Пробуждение Аронеллы (страница 12)

Кровь коснулась языка.

И ничего.

Ни образов. Ни воспоминаний. Ни жизни.

Пустота.

Она замерла, вслушиваясь в себя. Когда она пила кровь оленя, она чувствовала его страх, его короткую жизнь. Когда пила кровь Райка – видела его детство, его боль, его смерть.

Здесь не было ничего.

Словно эта кровь принадлежала не живому существу, а пустой оболочке, механизму.

– Что ты такое? – прошептала она в темноту.

Лес молчал.

Аронелла поднялась, вытерла палец о траву. Рана на плече почти затянулась, остался только бледный след.

Она посмотрела в ту сторону, куда убежала тварь. Внутри неё поднималась холодная ясность.

Оно не создано Матерью Жизни. В нём нет души. Нет памяти. Только пустота.

Она развернулась и пошла назад, к городу.

Аронелла вернулась в таверну, когда небо на востоке только начинало светлеть.

Она проскользнула в свою каморку, прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза на несколько ударов сердца. В груди всё ещё клокотала глухая, тяжёлая энергия схватки.

Потом открыла глаза, скинула платье. Ткань была разодрана на плече, пропитана кровью – её собственной. Она подошла к кувшину с водой, намочила тряпицу и приложила к ране.

Та уже почти затянулась. Осталась лишь бледная полоса, которая скоро исчезнет бесследно.

Она смыла с себя грязь и кровь, переоделась в чистое серое платье. Волосы пригладила рукой. Подошла к окну, раздвинула занавеску.

Город просыпался.

Внизу уже слышались первые крики разносчиков, гремела телега булочника, перекликались голоса. Жизнь шла своим чередом.

Аронелла смотрела на этот шумный, живой, суетливый мир, и внутри неё ворочались тяжёлые мысли.

Я коснулась его крови. И не увидела ничего.

Пустота.

Ни страха, ни боли, ни жизни. Только пустота. Словно существо не жило, а лишь двигалось. Словно его создали, но забыли вложить душу.

– Кто ты? – прошептала она, глядя на утренний город. – Кто создал тебя?

Ответа не было. Но вопрос теперь жёг изнутри.

Она отошла от окна, присела на край кровати. Где-то в глубине сознания ворочалось другое, ещё более тревожное.

Мать…

Она снова попыталась прислушаться к себе – к той тишине, что всегда была наполнена дыханием Матери Жизни. Раньше этот голос сопровождал её всегда – тихий, не словами, но ощущением, знанием. Теперь – ничего.

Почему ты молчишь?

Аронелла закрыла глаза, вслушиваясь в пустоту. Может, Матерь Жизни отвернулась от неё? Может, она больше не считает её достойной? Или что-то случилось с самим миром? С той тканью, из которой всё соткано?

Она не знала. И это незнание пугало сильнее, чем любая тварь в лесу.

А ещё был ведьмак. Каэль.

Имя всплыло в памяти само. Тот, кого называли лучшим. Тот, кого давно не видели.

Аронелла сжала пальцы в кулак.

Если она найдёт его, если заговорит с ним… Это опасно. Ведьмаки созданы убивать её народ. Раньше она не боялась их – она была королевой, бессмертной, неприкасаемой.

Но раньше она не думала, что её можно заточить в камень.

Мир изменился. В нём появились силы, которых она не знала. Алхимики смогли остановить её кровь. Ведьмаки убивали её народ. А теперь эти твари – пустые, быстрые, смертоносные.

Если она ошибётся, если ведьмак почувствует, кто она… Он может убить её. По-настоящему. Навсегда.

Я не знаю правил этого мира.

Мысль была холодной и чёткой. Она провела в камне семьсот лет. За это время люди научились новому. Создали новое оружие. Новые способы убивать.

Она может умереть.

Аронелла поднялась, снова подошла к окну. Солнце уже золотило крыши, порт оживал, корабли готовились к отплытию.

Внизу, в таверне, Борун уже гремел кружками, готовясь к новому дню.

Мне нужно знать больше. Нужны те, кто видел этот мир по-настоящему.

Но любой шаг к ним может стать последним.

Она глубоко вздохнула.

– Я остаюсь, – тихо сказала она самой себе. – Я буду слушать. Буду искать. А когда придёт время…

Она не договорила. Внутри неё боролись два чувства: холодный расчёт древней королевы и глухое, почти забытое желание – найти тех, кто сможет понять.

Каэль.

Она запомнила это имя.

За окном шумел город. Новый день начинался.

Аронелла поправила платье, одёрнула подол и вышла из комнаты.

Внизу её ждала работа. И новые разговоры, в которых, может быть, прозвучит нужное слово.

Глава 3

Лес. Закат.

Закат разлился над лесом багровым и оранжевым, будто кто-то огромный опрокинул над миром чашу с расплавленным металлом. Косые лучи пробивались сквозь ветви вековых сосен, раскрашивая стволы в тёплые тона, но тепла в них не было – только свет.

Каэль шёл, не ускоряя шага.

Север остался далеко позади. Месяц пути, а то и больше – он сбился со счёта где-то на второй неделе, когда кончились хвойные леса Варкуна и начались равнины. Сапоги стоптались, но это были хорошие сапоги, северной работы, и они выдержат ещё не один месяц. Плащ, тяжёлый и пропылённый, всё ещё хранил холод северных ветров – или это ему только казалось.

Он вышел на след этой твари ещё на подходах к южным землям. Тогда она была быстрой, очень быстрой – уходила от него день за днём, петляла, заметала следы. Каэль не торопился. Он умел ждать. Зверь всегда устаёт первым.И вот теперь следы стали свежими. Тварь где-то рядом.Он остановился, присел на корточки. Провёл пальцем по тёмному пятну на листе – ещё влажно. Кровь. Не обычная, не звериная – густая, с неестественным оттенком. Такая же, как он видел несколько раз за этот месяц. Что-то здесь было не так.Каэль поднялся, посмотрел на запад. Солнце уже касалось горизонта. До темноты оставалось часа два, не больше. Можно попытаться пройти дальше, но в темноте следы читаются хуже, а тварь, даже раненая, может устроить засаду. Он решил идти до последнего света, потом встать на ночлег.Лес вокруг жил своей жизнью, но Каэль чувствовал другое – тишину там, где должны быть звуки, настороженность там, где должна быть жизнь. Тварь прошла здесь, и лес это запомнил.

Через час он вышел к ручью, а за ним нашёл место под скальным навесом – небольшое углубление в породе, защищённое от ветра. Сбросил плащ, достал огниво. Через несколько минут маленький костёр уже весело потрескивал, разгоняя темноту.Каэль сел, прислонившись спиной к камню. Достал сухой паёк – вяленое мясо, чёрствый хлеб, фляга с водой. Ел медленно, не чувствуя вкуса, прислушиваясь к лесу.Потом достал меч, положил на колени. Точильный камень скользнул по лезвию привычным движением – раз, другой, третий. Металл пел тихо, почти неслышно. Это успокаивало, возвращало в состояние, знакомое до костей. Сколько раз он так сидел у костра, сколько ночей провёл вот так – один, с мечом, с огнём и с мыслями.

Мысли пришли сами.

Тридцать лет.

Целая человеческая жизнь. А для ведьмака – просто отрезок пути. И за эти тридцать лет он так и не нашёл ответа.

Валрик.