Даниил Заврин – Борщевик шагает по стране (страница 6)

Не споря, я подошел к носу лодки и медленно отвел ее от берега. Вадим дернул ручку мотора, и по воде пошла рябь. И тут я почувствовал, что очень хочу обернуться, снова посмотреть на этот кустарник, как будто открою один важный секрет. Я повернул голову, но увидел лишь прорезанный мной проход и кусты, стоявшие настолько ровно, что создавали вид стены.

И только сейчас до меня вдруг дошла одна простая мысль. Если они стояли так ровно, значит, это была не природная последовательность, а человеческая, построившая такую четкую круговую изгородь. С этим открытием я и отчалил, увлекаемый обратно в уже начинающую становиться привычной деревню.

Вышкин

Закрыв дверь в квартиру, Федор сразу понял, что Ольга не спала, а значит, должен был состояться неприятный разговор. Почти такой же, как до этого с начальством, когда его разнесли за неудачное давление на жену генерала.

Федор аккуратно повесил свое легкое пальто на вешалку и убрал в шкаф, затем прошел на кухню, налил чаю, поискал в холодильнике съестное, посмотрел на часы и, устроившись поудобнее, приступил к позднему ужину.

Спать не хотелось. Федор твердо знал, что там его стережет Ольга, приготовившая миллион своих наставлений, предостережений, поучений, угрызений, умозаключений, а также выводов и этого вечного «а я тебе говорила».

Только долго в одиночестве просидеть не получилось, уже через несколько минут Ольга встала с постели и, шаркая по квартире, прошла на кухню.

– Не спится? – спросил Вышкин, ставя чашку на стол. – Вообще-то поздно уже, а завтра тебе на работу.

– Я не могу уснуть, зная, что мой брат неизвестно где, – сказал она, скрестив руки на груди. – Ты узнал хоть что-нибудь? Я весь день не могла до тебя дозвониться.

– Узнал, конечно, – Федор поднял кружку, словно прикрываясь ею. —Узнал, что он взял несколько дней отпуска за свой счет и уехал.

– Это и так известно. А что-нибудь еще?

– Еще?

– Да, еще.

– Немного. Сегодня вообще сложный день был. Меня вызвал полковник и примерно полдня насиловал мозг якобы из-за моей профнепригодности, которая, между прочим, тесно связана с тем, что был занят поисками твоего брата, у которого главным бухгалтером жена нашего генерала.

– И что? Я должна тебе посочувствовать? Федор, у меня брат пропал.

– Это пока неизвестно.

– Как неизвестно? – Ольга подсела к нему за стол. – Очень даже известно. Ты же сам до него дозвониться не можешь.

– Может, он и сам не против такой ситуации.

– Ты не понимаешь, – как можно мягче сказала женщина, всматриваясь в лицо Федора. – Я его единственная сестра, а он мой единственный брат. Мы всегда тонко чувствовали друг друга, а теперь этой связи нет.

– Может, он от этого устал, ведь твой брат не так часто приходил к нам в последнее время.

– Ты это серьезно сейчас?

– Вполне.

– То есть ты считаешь, что ему было тяжело со мной?

– Не совсем, просто ты тоже можешь быть слишком… – Федор все пытался подобрать необходимое слово. – Привязанной, что ли.

– Надоедливой? – скрестила руки Ольга. – Мне очень не нравится, как ты сейчас ведешь себя со мной, Вышкин.

– Я просто пытаюсь разложить ситуацию и понять, как правильно поступить, Оль, – Федор поставил кружку. – С одной стороны, у меня полковник, который мне сегодня все мозги съел, с другой – твой брат, которого нет всего пару дней. И который, прямо скажем, нечасто хотел, чтобы его находили. Это все ведь не так однозначно, даже на его работе сказали, что он запросто мог уехать на несколько дней. Да, признаю то, что он не отвечает на телефонные звонки. Это странно, но кто знает, какая там связь в этих захолустьях, ты же помнишь, как я ездил в командировку в тайгу? Оттуда вообще дозвониться невозможно было.

– Это другое, – Ольга сложила руки и постаралась поймать взгляд мужа, – потому что ты другой, ты сильный, ты выносливый, ты находчивый. Ты тот, в кого я влюбилась и в ком увидела мужчину, а Женя – он другой. Он в семь лет с насморком слег, думали все, что умрет. Ты не путай себя и его. Он в любой местности без меня и моего контроля пропадет.

– Оль, мне кажется, ты сильно преувеличиваешь. Евгений давно уже самостоятельный человек. Ему по силам самому решать, куда и зачем ехать.

– И все это ты решил после того, как тебе всыпало начальство? – испытывающее посмотрела не него Ольга.

– Это повлияло, несомненно. Тебя ведь там не было, пока меня драл полковник. А он, между прочим, не стеснялся в выражениях и грозился служебным выговором.

– Да он постоянно грозится и ничего, до сих пор не выгнал. Хотя делай, как знаешь. Можешь и забыть про него. Только я не забуду. Надо будет, сама найду, – с этими словами она поднялась из-за стола и направилась к двери.

– Оль! – крикнул Федор, поднимаясь следом. – Я же не сказал, что брошу искать, просто все надо обдумать, Оля!

Но она его уже не слышала, зато хлопнула дверью так, что казалось, та вылетит из петель.

– Да что такое! – буркнул Федор, ставя кружку в раковину. – Как будто я ничем не рискую, черт меня возьми.

Он прошел в коридор и остановился возле закрытой двери спальни, затем заглянул во вторую комнату, где стоял привычный диван. В принципе, он много раз уже спал там, особенно когда задерживался на работе.

– Окей, пусть будет по-твоему, – наконец сказал он. – Хочешь так, пусть так. Только я не виноват в том, что твой брат мог от тебя сбежать.

– Да пошел ты! – раздался голос Ольги. – Сам себе завтрак приготовишь.

– Невелика потеря. С яичницей я как-нибудь управлюсь, – уже тише заметил Федор. – Ты бы лучше дверь входную закрыла, прежде чем обижаться.

Он развернулся к двери и замер. На коврике лежала белая бумага. Он привычно потянулся к кобуре. Минута тишины, еще одна, Федор мягко сделал шаг. Ничего подозрительного. Он резко подошел к двери и встал сбоку. Ничего. Он посмотрел на листок. Там что-то было написано. Вышкин крутанул ручку и плавно открыл дверь, выглядывая в коридор. Пусто. Поводив пистолетом, он прошелся до лестницы и все так же ничего подозрительного не увидел.

– Что там? – раздался голос Ольги за его спиной.

Вышкин убрал пистолет и посмотрел на нее.

– Ничего, показалось.

– А это что? – она подняла листок. – Гадюкино? Это что? Деревня такая?

Мозалев

Вернувшись в деревню, я снова договорился с Вадимом о новой поездке. Да, обошлось недешево, но зато я был точно уверен, что завтра снова попаду на поляну и смогу продолжить свое исследование. Другой вопрос: к чему именно оно приведет, ведь я нашел там вещь пропавшего человека.

– О чем-то задумался, город? – спросил Вадим, забирая вещи из лодки. – Ты, кстати, не забудь про ожоги, они не сразу проявляются.

– У меня есть мазь, – соврал я. – Вадим, слушай, а муж Людмилы… Что с ним случилось?

Парень на мгновение замер, потом явно что-то додумал и, наконец, посмотрел на меня несколько удивленным, словно запоминающим взглядом.

– Пропал. Наверное, года два назад. Может, больше. Я точно не знаю. А тебе это зачем?

– Любопытно. Такое событие не совсем обычно для маленькой деревни.

– Не такие уж мы и маленькие, город. Ты просто не везде был. У нас и больница есть, и мент свой. Ты походи, посмотри, что тебя окружает, как-никак, ты теперь живешь тут.

– Я бы так не сказал.

– А я бы сказал. Ведь ты сейчас не обратно в город едешь, а к бабе Люде идешь, верно?

– Да.

– Вот видишь, значит, ты живешь в деревне. Ночуешь тут. А сколько – это не особенно важно. Ты уже пропитываешься этим местом.

– В тебе живет философ, Вадим.

– Мертворожденный, – вдруг сказал он, и в глазах заиграл странный огонек, отчего мне даже показалось, будто слово было произнесено совсем другим человеком.

– Почему мертворожденный? – повторил я, вглядываясь в него.

– Не знаю, – махнул он головой, – просто само вырвалось. Все, закрутил ты меня своей наукой, мне пора лодку убирать.

– Рад был пообщаться, – я протянул руку.

– И тебе не хворать, – сказал паренек, ответив на рукопожатие.

Отойдя от пристани, я направился к дому Людмилы, судя по всему, уже успевшей приготовить что-то съестное к ужину, однако бумажник, который оттягивал мой карман, то и дело подсказывал мне несколько другие идеи.

Я снова вытащил его. Раскрыл и посмотрел на фотографию Людмилы. Тут она улыбалась.

Я посмотрел на сидевшую на скамейке бабку с обветренной и вытянутой вперед ногой. Немного архаично, конечно, но в этом месте я уже мало чему удивлялся, особенно после пропадающих в кустарнике людей.

– Бабуль, где у вас тут участковый живет?