Даниил Заврин – Борщевик шагает по стране (страница 8)

А тем временем наступал вечер. Я вытер рукавом пот. Грязный, уставший, я сейчас мог просто упасть в кровать и заснуть, прям так, полностью облепленный землей, травой и кусками борщевика.

Сок. Точно. Меня вдруг осенило. Я же так и не смыл его, когда приехал с поляны. Бегло осмотрев себя, я быстрым шагом направился к дому Людмилы, где, буквально взлетев на крыльцо, бросился в ванную комнату.

К сожалению, как я уже говорил, каких-либо целебных мазей от ожога борщевика не существовало. Точнее, они были, но действовали слабо и больше носили эффект плацебо. К тому же, все они лишь смягчали последствия ожогов, а вовсе не предотвращали их.

Я скинул одежду и встал под душ, который, слава богу, не отличался от городского и мне не пришлось мыться на улице, обливаясь протухшей водой из бочки. Намыливаясь, я старательно прочищал каждый участок своего тела. Это, конечно, мало мне помогало, но зато неплохо успокаивало, когда я начинал думать о том, сколько сока могло попасть мне на кожу.

– Если вы обожглись, то я вам лекарство принесла, – раздался голос Людмилы. – Вода все равно не поможет, лучше поскорее выходите и помажьте тело.

Я на минуту замер. Во мне вдруг разом заиграло два чувства. Первое – это чувство искренней благодарности, а второе – чувство некоторого недоумения, ведь мы были так мало знакомы, а эта женщина вдруг ни с того ни с сего решила, что может кричать, когда я моюсь. Я аккуратно вытер тело и оделся. Наверное, все же следовало с ней обсудить, что подобное поведение не совсем приемлемо, иначе, вполне возможно, она сможет запросто подходить к моей двери и вешать на ручку чистые трусы.

– Проходите, прошу, – сказала Людмила, указывая рукой на кухонный стол, где в коричневой плошке была какая-то мазь, – давайте я осмотрю вас.

– У меня все в порядке, – сказал я, – просто устал сильно.

– Вы очень бледны, – сказал она, подойдя ближе и коснувшись лба. – Поверьте, я знаю, о чем говорю и, похоже, у вас температура.

– Это все от усталости, – повторил я, чувствуя, как начинает раскалываться голова. – Надо просто выспаться.

– И все же вам надо помазать хотя бы шею, грудь и запястья. Это необходимо, иначе завтра пойдут волдыри, и вы не сможете продолжить вашу работу.

Я понял, что спорить бесполезно. Ведь в глазах этой женщины светилась такая забота, казалось, любой аргумент просто растворится в этом глубоком океане волонтерской помощи. К тому же я у нее жил, а искать новое жилье лишь по причине нежелания избавиться от ожогов – крайне глупо.

Подставив возможные пораженные участки, я не без удивления заметил, как ловко и четко она начала их обрабатывать, словно занималась подобным каждый день.

– Я раньше постоянно помогала мужу, – как бы подслушав мои мысли, заметила Людмила, – он часто сталкивался с этим растением.

– А чем он занимался?

– Фермерством. Хотел устроить здесь небольшую кукурузную плантацию, только вот не совсем рассчитал силы.

– То есть?

– Нам продали землю, полностью покрытую борщевиком, точнее – его семенами. Когда мы приехали в первый раз, этих растений не было, а потом все поле было буквально покрашено в белые цвета.

– А почему вы не убрали его? Есть же специальные бригады. Они могли бы помочь вам.

– Это дорого. Муж и так вложил все средства в это земледелие. Даже кредит взял. Только вот не сложилось. Одно дело быть хорошим хирургом, другое – фермером.

– Так он был врачом?

– Как и я. Я раньше работала дерматовенерологом.

Я попытался повернуть голову, но не получилось. Людмила хорошо зафиксировала мою шею.

– Скажите, а вы не знаете, чем он мог бы заниматься на Бледной поляне?

Ее руки на мгновение замерли. Примерно как тогда на кухне, когда она мыла посуду.

– Иван много где ездил, но я не уверена, что он бывал именно там. Вы точно в этом уверены?

– Да. Я нашел его бумажник. Зачем ему ездить на поляну, он же купил другую территорию?

– Я не знаю, – она отложила миску с мазью в сторону, – для меня это неожиданность. Попав под действие борщевичного сока, он зарекся связываться с этим растением.

– И все же я говорю правду.

– Тогда не знаю, – в ее голосе прозвучали отчаянные нотки, – спросите лучше участкового.

Я посмотрел на Людмилу. Кто я такой, чтобы давить на эту женщину в поисках нужных ответов. В конечном счете это даже не мое дело.

– Извините, я не хотел сделать вам больно. Просто этот бумажник стал некоторой неожиданностью. Да и я хотел помочь следствию, ведь они действительно искали не там. Что если он пропал именно на Бледной поляне?

– Пропал… – странно повторила она мое слово. – Знаете, вы хороший человек и будет лучше, если вы уедете отсюда.

– Но я даже не приступил к исследованию.

– И не надо. Вы и так порядком встревожили тут всех. Поймите, порой тихие места совсем не такие, какими могут казаться на первый взгляд.

– То есть? Вам кто-то угрожает?

– Мне? – она криво усмехнулась. – Мне бессмысленно угрожать. А вот вам… Вы же не из этих мест и ничего вас тут не держит. А потому уезжайте. Это гиблое место и здесь слишком часто пропадают люди.

– А кто здесь еще пропал? – я внимательно посмотрел на Людмилу. – Кто еще?

– Мне кажется, вам пора спать. Мазь действует не сразу и требует покоя. К тому же вы устали. Будет лучше, если вы отдохнете. И прошу вас, подумайте над моими словами.

– Боюсь вас разочаровать. Я никогда не отступал от своих исследований, где бы они ни проводились. Это в моем характере – иди наперекор трудностям. Иначе я бы не состоялся как ученый.

– Это смертельные трудности, – сказал Людмила. – Хороших снов. Надеюсь, завтра вам будет лучше.

И она вышла из комнаты, оставив меня в некотором недоумении относительно этой тихой потерявшейся в лесах деревни.

Сон Мозалева

Я посмотрел на испачканный автомат. Будет удивительно, если он сработает без сбоев в этой поросшей густой растительностью полосе джунглей. Стоявший рядом лейтенант осторожно убрал руку с шеи сержанта. То, что он был мертв, сомневаться не приходилось.

– Эй ты! – подозвал я гида, почти полностью забрызганного кровью. – Что это за херня, черт возьми? Ты говорил, у нас свободная дорога.

Но он ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на изрезанное листьями тело сержанта и лежавший рядом погнутый автомат. Я еще раз оглядел ствол этого странного высокого растения, только что отправившего на тот свет моего солдата.

Крупное, с широким листом, оно казалось совершенно нормальным и до последнего момента самым обыкновенным кустарником, но стоило сержанту пройти мимо, как в ту же секунду эти чертовы листья буквально влезли под кожу, разрезая одежду и проникая под бронежилет.

– Сейчас ты у меня во всем сознаешься, сволочь! – сказал пулеметчик, доставая нож. Чертов ублюдок, он точно знал, что тут растет.

Я посмотрел на мексиканца. Испуганный вид, растерянность и отчаяние – вот что говорили его глаза. Я положил руку на плечо Гарри и мягко оттолкнул его.

– Не спеши, я уверен, парень не хотел нас подставить, – я дружелюбно посмотрел на проводника. – Просто ты что-то забыл, верно? И сейчас сможешь нам помочь, ведь ты не хочешь, чтобы я терял своих солдат, верно?

Я встал рядом с ним и посмотрел ему в глаза. Важно всегда вовремя перехватить инициативу, после чего любой человек может принести необходимую пользу, особенно если речь идет о смертельной опасности для его же шкуры.

– Это опыты. Опыты компании.

– Какой компании? «Харрикейнкарпарейтед»?

– Да! – радостно закивал проводник.

Я вздохнул и посмотрел на ребят. То, что мексиканец не врет, было ясно, печалило другое: о такой растительности речи в подготовительном материале не шло, а значит, нас могло ждать и кое-что похуже. Более того, нам сказали, что даже охраны будет вдвое меньше.

– Сэр, я… – начал было лейтенант, вытирая кровавое лицо. – Я хочу сказать, что…

– Что надо свернуть операцию? Мы прошли полпути, Джон, потеряли сержанта, а ты хочешь сказать, что все это напрасно? Да я теперь с них живых не слезу, пока не пойму, что они заплатили по нашим счетам.

– Каким счетам? Государство просто прижимает корпорации. Это чистый бизнес, а вот это, – он указал рукой на сержанта, – это смерть.

– Да. Только вот они сказали, что компания производит опыты. И если это результат, то мы просто обязаны узнать, что происходит в их лабораториях.

– Предлагаю взять в плен проводника и допросить его на авианосце, уверен, он знает куда больше, чем рассказал нам. Собственно, он ведь практически ничего и не рассказал, так ведь? Пара ударов дубинкой и несколько водных ванн для глотки – нам и идти никуда не надо. Так ведь, парни? – влез в разговор пулеметчик.

Я посмотрел на длинную трубу, идущую вдоль реки. Одна из пяти, она соединяла часть плантации с главный офисом, поставляя необходимый материал внутрь. По данным разведки это были самые обычные грузы продовольствия, но теперь я готов был поклясться, что корпорация разбавляла их чем-то еще.

– Надо перебраться на другой берег и отработать вход в эту штуку, – я указал рукой на длинный металлический каркас белой широкой трубы. – По ней мы быстро доберемся до центра, минуя все эти чертовы кустарники.

– Босс, – пулеметчик подошел ближе, – ты точно в этом уверен? Просто в кои-то веки я согласен с лейтенантом. Идти туда, еще и толком ничего не зная… Пусть действительно поработает разведка, ты ведь знаешь их комиссионные, ребятам реально есть за что подставлять свои задницы.