Даниил Заврин – Борщевик шагает по стране (страница 5)

– Да ничего, собственно, – сказал Вышкин.

– Чтобы через пять минут был здесь.

– Принято, – Вышкин нажал на экран, и тот потух.

– Что, вызывают? – ехидно прошипела главный бухгалтер. – Даже удостоверение не помогло?

– Любви бы вам побольше, уважаемая Ольга Антоновна, может, и к людям добрее были бы! – кинул напоследок Вышкин, отворачиваясь от стремительно багровеющей женщины.

Мозалев

Скорей, скорей, скорей. Именно эти слова были в моей голове, когда на следующее утро я с Вадимом несся к Бледной поляне. Неописуемая жажда нового, холодные брызги речной воды, все это как ничто будоражило мой разум, рисуя дивные картины новых исследований.

Я посмотрел на часы. Семь утра. Казалось бы, все нормальные люди еще спят, но нет, некоторые рассекают по деревенским рекам.

– Держись крепче, город, доставлю с ветерком! – крикнул Вадим, явно наслаждаясь утренней поездкой.

– А я думал, ты не любишь быстро ездить.

– Дела появились, так что нужно ускориться. Кстати, ты бы посмотрел инструмент, вдруг вопросы какие, – он кивнул на лежавшую на дне лодки сумку. – Только аккуратней, не порежься.

Я посмотрел в сторону, куда он указал и увидел, что даже в мелочах вроде старой поношенной сумки Reebok этот неумолимый провинциальный след отчетливо прослеживался в этом месте.

Но зато инструмент превзошел все мои ожидания. Это был даже не нож, а самый настоящий мачете, заточенный явным профессионалом. Еще Вадим одолжил мне большой фонарь, видимо, с барского плеча за мою повышенную платежеспособность.

– Только ты аккуратней, город, хотя и тучи, но если будешь рубить борщевик, постарайся под солнце не попасть, оно вроде как в обед покажется.

– А по мне так пасмурно.

– Вам, городским, не понять. Тут чувствовать надо.

– А вообще есть возможность эту поляну как-то по периметру объехать?

– А?

– Вокруг, то есть, – пояснил я, – чтобы посмотреть, что за кустарником.

– Ах это. Наверное, да. Но там сплошные заросли. Можем вдоль реки проехаться, но сам увидишь, все тоже заросло. По воде на поляну самый удобный заход.

– А по земле?

– Еще хуже. Там ни тропинок, ничего. Больно уж этот куст разросся. Я даже думаю, от дороги километров двадцать по лесу в лучшем случае.

– А почему так? Неужели из ваших сюда никто не ходил?

– Из наших нет. Незачем просто.

– А не из ваших?

– Нет. Во всяком случае, я не возил.

– А может, до тебя кто-то? Тут экспедиции были.

– Послушай. Я тебе как нормальному человеку говорю: я никого сюда не возил. Кто до меня ездил, мне тоже не особо интересно. Это не кормовое место. Чем тут заниматься? Ни порыбачить, ничего.

– Почему?

– Да рыбы нет. Или обходит. Я не знаю.

– Гиблое место, да?

– Крайне гиблое.

Вадим отвернулся к реке, всем видом давая понять, что закончен. И минут через двадцать мы подъехали к краю поляны.

– Все, теперь сам. Заеду примерно в пять.

– А как мне дать знать, если что-то пойдет не так?

– Покричи. Я слышал, от этого легче бывает, – невозмутимо заметил Вадим. – А вообще тут зверья нет. Даже комары не жужжат. Так что не дрейфь, город. Работай спокойно.

С этими словами он вытащил сумку и поставил ее к моим ногам. После чего оттолкнул лодку от берега и поплыл обратно в деревню.

Провожая Вадима взглядом, я вдруг понял, что, несмотря на всю его нарочитую грубость, был бы рад, если он остался со мной.

Но делать нечего. Работа натуралиста не терпит нытиков от человеческого одиночества. Все равно ты не один. С тобой природа. Правда, тут я, наверное, немного поспешил, все же обычно под природой понимают какую-никакую живность. А тут, как правильно выразился Вадим, все крайне гиблое.

Я посмотрел на небо. Несмотря на то, что я одолжил охотничью одежду у Людмилы, я все равно надеялся, что солнце, как минимум, не покажется до обеда. Аккуратно пройдясь по краю поляны, я заметил, как ровно стебли огородили это место, словно циркулем прочертив невидимую грань. Все росло настолько плотно, что без порубки здесь было не обойтись.

Впрочем, Вадим тоже может ошибаться, говоря, что по воде не пройти. Но, спустившись вниз и внимательно осмотрев берег, я понял, что он был прав. Я снова подошел к кустам и вытащил нож. Чутье ботаника подсказывало, что надо напролом.

***

Аккуратно перерезав первый стебель, я точно так же поступил со вторым и третьим, наблюдая, как по рукам начали стекать капли мутного сока. А спустя некоторое время появился и запах. Я перерезал еще несколько стеблей.

Уровень разрастания здесь был, конечно, удивительным, нигде еще мне не встречалась столь высокая плотность роста растений. Я начал резать дальше, стараясь выйти хотя бы за сто метров от центра поляны. И на первый взгляд эта цель была вполне осуществима. Но увы, лишь на первый взгляд.

Едва выглянуло солнце, я побежал назад, уворачиваясь от солнечных лучей, как какой-нибудь древний вампир.

Сняв покрытую соком куртку, я аккуратно протер ее тряпкой. То же самое я сделал с сапогами и перчатками, старательно счищая ядовитый сок и разглядывая покрытое тучами небо.

Всего только часа два, подумал я, оценивая уровень необходимой работы. Но увы, солнце ответило безжалостным ярким светом.

Я посмотрел на мачете. Яркий блеск лезвия был завораживающим. Я, конечно, мало разбирался в оружии, но то, что этот нож стоил не меньше тридцати тысяч, я был уверен.

Негнущийся, безропотно рассекающий твердую поросль, он ни разу не подвел меня, оставаясь все время острым.

Я повертел его в руке. Энергоемкая качественная рукоятка, сбалансированный клинок. И как я раньше не заметил, насколько качественным инструментом поделился со мной Вадим. Наверное, потому что куда больше меня интересовало мое исследование. Я посмотрел на порубленные кусты. Впереди оставалось всего полдня.

Когда солнце снова ушло за тучи, я привычно взял мачете и начал рубить. Да, наверняка не так выглядит для среднестатистического человека ученый, но что поделать, я должен был понять, как выглядит эта поляна со стороны леса, и как далеко уходит растительный боярышниковый тракт. Но только снова словно провидение помешало мне, подарив странную находку, густо покрытую растительностью.

На несколько мгновений я замер, внимательно разглядывая лежавший среди стеблей бумажник. Коричневый, едва различимый, этот предмет словно цеплялся за мой взор, всеми силами пытаясь попасться на глаза. Я наклонился, чтобы подобрать его, но тут снова вышло солнце.

Не могу сказать, что именно заставило меня потянуться сильнее, но это произошло. Игнорируя все техники безопасности, продираясь сквозь срезанные стебли, я еле ухватился за кожаный край и потянул его за себя.

А далее я быстро пошел обратно, стараясь минимизировать потери, которые понес столь необдуманным действием. Ведь все, что было необходимо сделать – это переждать очередное появление солнца и аккуратно вернуться за своей находкой. Но нет, исследовательский интерес пересилил безопасность. «Еще бы! Ведь это целый бумажник» – словно передразнивая себя, подумал я.

Сев в центре поляны, я уже не пытался снова лесть в гущу, старательно вычистив всевозможные участки попадания сока. Также протер бумажник, внутри которого оказалось немного потемневшее лакированное фото молодой Людмилы в приятном фиолетовом платье, с любовью смотрящее в кадр.

– Это ее муж, – вслух проговорил я, разглядывая фото. И тут же добавил: – Так он был здесь. Здесь, среди боярышника.

Я поднял глаза на заросли. Теперь они не казались столь загадочными, они стали опасными. Впрочем, про ядовитый сок я знал и раньше, только вот бумажник… Я снова посмотрел на фотографию. Получается, он пропал именно здесь, среди этих кустов. И явно больше двух лет назад.

Сзади послышался звук мотора. Повернувшись, я увидел, как к берегу едет Вадим. Инстинктивно убрав находку в карман, я встал и помахал рукой, поприветствовав моего проводника. Вадим помахал в ответ.

– Ох, ничего себе ты тут дал лесополосу, – Вадим с уважением посмотрел на мою просеку. – Вот ты даешь, город, тебе бы косу, да травы покосить – цены бы не было.

– Обойдусь. И так устал как собака, к тому же надо кожу осмотреть, думаю, пару ожогов я все же получил.

– Не свезло, да? – сочувствующе вздохнул Вадим и взял из сумки нож. – А я ведь так и знал, стоит раз этим махнуть, как все, пиши пропало, пока весь не вымараешься, не отпустит.

– Да. Нож первоклассный.

– От отца достался. Он часто на охоту ходил, вот и прикупил для добивания, ну и вспарывания, соответственно. Или шкуру снять.

– Я понял, понял, можно и без подробностей.

– Да это ж к слову просто, – сказал Вадим и положил нож обратно. – Ладно, теперь толкни и поедем, я и так уже опоздал везде, где только можно. Заодно и ноги промочишь, тебе сейчас это полезно.