Даниил Светлов – Право на невозможное (страница 4)

Во всем ее облике было что-то спокойное, почти домашнее — если бы не выражение лица: растерянное, чуть испуганное, как у человека, который сам не понимает, что с ним происходит.

И это ощущение стало четче.

Она подняла глаза.

И на секунду посмотрела прямо на меня.

Как будто уже знала, куда смотреть.

На секунду мне показалось, что она смотрит не в окно, а куда-то глубже, как будто пытается разглядеть что-то, чего там быть не должно. И это ощущение было слишком знакомым, чтобы я мог его просто проигнорировать.

Она не просто чувствовала происходящее — она почти понимала его, но сама этого боялась.

Мне не нужно было смотреть на экран.

Я и так знал.

Артефакт.

И в тот же момент пришло другое, более неприятное, от которого внутри стало холоднее.

Я чувствовал его слабее, чем должен был.

Раньше это было иначе.

Я стоял и пытался поймать это ощущение, как человек, который слышит знакомую мелодию, но не может разобрать ни одной ноты.

И вдруг с неприятной ясностью я подумал, что если это не остановится, то однажды я просто перестану чувствовать их вовсе — и тогда весь этот мир, в котором я существовал столько лет, закроется для меня так же внезапно, как когда-то открылся.

Я открыл глаза.

Девушка уже прошла внутрь вагона и села недалеко от меня, все так же прижимая к себе сверток. На щеках у нее были заметны следы размазанной туши, и это было слишком человеческим, слишком простым для того, что она держала в руках.

В этот момент парень в куртке дернулся, словно очнулся от сна, схватил свой пакет и выскочил из вагона, растворившись в потоке людей.

Я даже не посмотрел ему вслед.

Сегодня он никого не убьет.

А завтра — это уже не моя история.

Моя история сидела сейчас в нескольких шагах от меня, держала в руках предмет, который не должен был здесь находиться, и смотрела в окно, как будто надеялась увидеть там ответ.

Я достал телефон, взглянул на экран. Он загорелся багровым.

Я тихо выдохнул и убрал его обратно в карман.

Такие вещи не носят в метро. Их не передают из рук в руки, как сувениры. Они либо лежат под контролем, либо уже работают — и тогда вокруг них всегда есть след.

Я посмотрел на нее внимательнее и поймал себя на мысли, что в ее лице нет ничего из того, что я привык видеть у людей, связанных с такими предметами. Ни надменности, ни скрытой агрессии, ни холодного расчета. Только усталость и растерянность.

И это почему-то тревожило больше.

Я подошел.

— Здравствуйте, — сказал я спокойно. — Меня зовут Денис. Я могу вам помочь с этим предметом.

Она вздрогнула, как будто ее выдернули из мыслей, и подняла на меня глаза.

В них было сразу несколько чувств — недоверие, страх и что-то еще, что появляется только тогда, когда человек очень хочет поверить, но не решается.

— Правда? — спросила она тихо.

— Правда, — ответил я так же спокойно. — Давайте выйдем на следующей станции. Здесь не лучшее место для разговора.

Она колебалась всего несколько секунд, потом кивнула.

1.2

На Маяковской мы вышли вместе.

Снаружи было светло, почти слишком светло после метро, и город казался обычным, живым, наполненным людьми, машинами, разговорами — как будто в нем не существовало ничего, что могло бы нарушить эту простую, понятную логику.

Мы зашли в небольшое кафе недалеко от выхода, одно из тех, куда заходят переждать дождь или просто спрятаться на час от суеты. Кафе оказалось почти пустым.

За окнами тек Невский — ровно, спокойно. Люди проходили мимо, разговаривали, смеялись, и только отражения в стекле делали их немного призрачными, словно они существовали сразу в двух мирах — в этом и каком-то другом, о котором сами не подозревали.

Мы сели у окна. Она устроилась напротив, осторожно положив сверток на стол, но не отпуская его до конца — будто между её пальцами и этой вещью всё ещё сохранялась какая-то связь.

Официант принес меню, мы почти не глядя заказали — кофе, чай, блинчики. Когда он ушел, между нами повисла тишина.

Неловкая — но не пустая.

— Я так и не знаю вашего имени, — сказал я, чуть улыбнувшись, больше чтобы дать ей опору.

— Анастасия, — ответила она.

— Настя.

Она посмотрела на меня внимательнее, дольше, чем нужно, словно пыталась понять, можно ли мне доверять — или это будет ещё одной ошибкой.

Я не стал торопить её.

— Расскажите, откуда у вас этот предмет, — сказал я спокойно. — И зачем вы его так держите.

Она медленно опустила взгляд на сверток, провела по нему пальцами. В этом движении было что-то почти бессознательное — не столько забота, сколько привычка, выработанная страхом.

— Его привез... один человек, — начала она.

Я не перебивал.

Она сделала вдох, как будто собираясь с силами.

— Мы были вместе. Некоторое время. Он... — она замялась, подбирая слова, — он не обычный человек. Работает в одном из силовых ведомств. Высоко. Я не знаю точно, чем он занимается, но...

Она подняла глаза, и в них мелькнул страх.

— Он привык, что всё происходит так, как он хочет.

Я кивнул. Таких людей я видел достаточно.

— Такие люди не отпускают просто так, — тихо сказал я. — Они не умеют терять. Только забирать обратно.

Она чуть заметно вздрогнула — как будто я назвал вслух то, что она сама не решалась сформулировать.

— Сначала мне казалось, что это... защита, — продолжила она. — Когда рядом человек, который может решить любые проблемы... это успокаивает.

Она чуть сильнее сжала пальцы на свертке.

— А потом я поняла, что это не защита.

Я не сразу ответил.

— Это клетка.

Она кивнула.

— Его зовут Андрей, — добавила она тихо. — Он ездит в Мексику. Уже давно. Говорит, что там... настоящие знания. Настоящая сила. Шаманы, ритуалы.