Даниил Радошкевич – Очерки больничных клоунов (страница 3)
Многоплоскостное внимание – главный инструмент больничного клоуна, который должен быть направлен на ребенка и партнера, атмосферу, на родителя и врача… Держать его на всех направлениях, не залипая на одном, – тяжелейшая задача. И увеличение числа детей в поле зрения сильно усложняет ситуацию, когда все они хотят внимания. (22.11.14)
Круги внимания – у Станиславского их три (1 – тело, 2 – вытянутые руки и 3 – то, что за ними). В клоунаде, и тем более больничной, не менее важны еще два круга – нулевой и четвертый.
Умение не сдаваться очень важно для клоуна, и выходы в гематологии это подтверждают. Можно увидеть и почувствовать динамику лишь через пять минут, а до этого – как будто плавление льда – температура среды не меняется. И главное правило здесь – быть честным, искренним, внимательным, понимающим и добрым. (17.02.15)
Беспечность, неуклюжесть и нетерпеливость – это то, чего не должно быть в контакте с детьми. (17.02.15)
Быть уместным везде невозможно и не нужно. Что бы ни было за плечами больничного клоуна, всегда есть моменты, когда родитель или ребенок не хотят его видеть или когда клоун просто не сможет ничего изменить. Не мешать лечебному процессу – это один из постулатов больничного клоуна. Мы туда приходим «побыть» с ребенком. Сесть рядом и разделить печаль – задачка не из легких. В это время себя чувствуешь не в своей тарелке. Хочется, чтобы стало лучше, а вместо этого происходит если не отторжение, то усиливающее рыдание. (06.06.15)
Энергия, которой ты готов поделиться в этот промежуток времени, необязательно должна быть близка партнеру. Симбиоза не обязательно достигать. Многие специально ищут себе партнеров с контрастными характерами и мирами, в которых мало общего. Из такого взаимодействия возникает максимум конфликтов парадокса. Атмосфера случайна, мы ничего не можем принести в больницу извне – это не сработает. Если заблаговременно облачить нашу энергию во что-то, то она, скорее всего, не нужна будет никому. Но слушая, реагируя на внешние и внутренние импульсы «здесь и сейчас», спонтанно и адекватно, будет выделяться ровно та энергия, которая необходима и которая даст обратную связь с той же силой. Это как пищеварение – нужно видеть, что у тебя в тарелке, и понимать, что ты кладешь в рот, чтобы выделилось именно то количество сока и желчи, пока жуешь, чтобы переварить это и получить положительный эффект без осложнений… (27.03.2015)
Обнуление нужно делать перед каждой палатой. Чтобы зайти к очередному ребенку, нужно быстро настроить себя на работу с чистого листа. Но это не всегда так. Сегодня было несколько палат подряд, в которых мы прошлую неделю заходили с Сашей… Я думаю, что помнить детей, хотя бы визуально, очень важно, пара секунд – и ты вспоминаешь взаимодействие. Не обязательно продолжать прошлую игру, но важно напомнить о ней. Ребенок сразу улыбается, потому что вспоминает нас и то, что мы его помним, для него очень важно, иначе на эти 5–10 минут снова пришел чужой человек, который в третий раз придет с чистого листа… (04.04.2015)
В одной из палат встретили новенького мальчика с травмой позвоночника. От шуток на тему «А что это ты тут делаешь, загораешь?», «А, так тут солярий?» – перешли сначала к простому человеческому разговору за жизнь – когда сюда попал, что случилось, каким спортом занимаешься. А потом мы, как группа поддержки команды «Сибирь» и лично этого подростка-хоккеиста, пели фанатские песни, читали рэп (пытались :)) и даже оставили на память кричалку: «Все центровые – самые крутые!» Это я к тому давнему разговору, что клоунада – это обязательно без слов и всё на образах. Нет. И жизнь это подтверждает. Детям полезно разное взаимодействие с клоунами, надо уметь гибко откликаться на ситуацию. И это у нас, по-моему, получилось в этом выходе. (Татьяна Дайнеко, 11.04.15)
Простите за банальность: взрослые – те же дети, только в других телах. И запретившие себя воспитывать. Но когда они оказываются в экстремальной ситуации, вся эта взрослая шелуха слетает, и остаётся ранимая, доверчивая, смешливая, верящая в чудеса детская сущность. (Татьяна Дайнеко, 15.04.15, нейрохирургия)
Внимание больничного клоуна делится между ребенком, партнером, родителем и врачом. Во время стажировок новичков ответственность и внимание очень сильно обостряются. Так было на сегодняшней стажировке Шурочки в травматологическом отделении. Эта тонкая грань между профессией и развлечением, которая не видна, ведь для детей мы – глупые клоуны. (09.05.2015)
Вспоминается старая мысль: в больнице всё определяет энергия. Можно существовать как клоун, слушая и реагируя, но для поддержания образа, для обмена энергией, для фантазии и действий нужен немалый отточенный запас регулярных выходов, без которого многое, если ты все таки пришел, останется недоступным. (24.05.15)
«Чувство страха» – это еще один инструмент больничного клоуна. Не стоит лезть к ребенку, который боится, когда есть альтернатива – поиграть на него через открытого ребенка или маму. (12.12.15)
Клоунада как таковая – это результат объединения энергии человека, образа, особого чувства восприятия и смелости двух партнеров. Если чего то нет, то пробел легко заполнить, но это будет уже немного другое состояние включённости… (12.12.15)
Путь настройки постоянно изменяется.
…Если раньше я открывал глаза, когда почувствую три пульса (свой и двух рук в своих), то сейчас это путь к миру, в котором, когда ты открываешь глаза, многие чувства обостряются: запах, осязание и цвета пространства…
Я думаю, что это все-таки важная часть больничной клоунады, о которой не стоит никогда забывать и к которой нужно относиться серьезно. Какой бы партнер ни стоял рядом – новый или старый – закрывая глаза, нужно найти свой мир и почувствовать через него своего партнера. Можно описать путь в деталях, но есть одно «но» – он меняется каждые 2–3 выхода. Причем сам путь. Если, например, в прошлый раз ты открыл нужную дверь, то в этот раз она может быть совсем другой или в другом месте, или она превратится в новый водоем, новый источник света… Это нужно каждый раз почувствовать, представить и пройти…
Вот основные моменты настройки.
Сначала остановить свое внимание на трех кругах:
1) во внутреннем мире услышать свой звук, цвет, общее состояние;
2) вокруг услышать звуки комнаты, коридора, почувствовать запах и цвет;
3) общее пространство: услышать звук больницы, улицы, города, Сибири, планеты: у меня это всегда что-то космическо-морское, так как планета голубая.
Потом вернуться в собственную темноту, на нулевой уровень и приблизить единственную и далекую светлую точку, которая, приближаясь, достигает размеров мира, в котором тебе комфортно и безопасно. Нужно почувствовать и увидеть качества этого мира, увидеть путь к той части, где живет образ, будь то маленькое существо или что-то, растворенное в пространстве. Шагнув туда, я вдруг начинаю слышать дыхание других клоунов, которые уже там, вновь ощущаю их руку и открываю глаза… (06.06.15)
«Слушать взгляд ребенка», как это делал Стефано – вот чего многим из нас очень часто не хватает. Нужно тренировать внимание. Ребенок улыбается, заметив нас через стеклянную дверь, но улыбка пропадает, когда вместо волшебства в палату врываются слова или история… Ребенок может включится в историю, поверить, но зачастую это будет уже не то. Так случилось с мальчиком в травме, он лежал совсем один в палате. Исчезновение его улыбки сказало о том, что мы сделали что-то не то. Когда ребенок слушает (а это единственное, что ему остается, если клоун заговорил), ему не на что смотреть и он потерян для нас. Через минуту мы полностью переключились, нам удалось обыграть его игрушки, мы вышли с улыбками, но что-то «незавершенное» осталось «брошенным» в той палате. (13.06.15)
Пластика, танец, естественность и выразительность, это, пожалуй, неотъемлемые части больничной клоунады, которые при этом являются частями актерского мастерства.
Тело никогда не лжет, оно всегда правдиво. Тело реагирует на реальность быстрее и точнее головы. Если пытаться успевать за телом, то голова будет перенапрягаться, напрягая всё остальное. Клоун должен уметь делать всё без нажима. Не надо имитировать чувства и изображать лицом то, что переживаешь (или придумал переживать) в данный момент. Не надо. Для актёра (а в особенности для клоуна) это губительно. Мимика должна быть живой, органичной, и вызвана реальным переживанием, а не его демонстрацией. Конечно, есть случи, когда мимика и гримаса используются как театральный приём, но это должно быть очевидным, как игра ребенка с машинкой или куклой, при которой все отдают себе отчет в том, что это понарошку. Иначе исчезнет эффект комического. Крайне важно, чтобы сам клоун верил во всё, что он делает, каким бы абсурдным это ни было. К сожалению, существует распространённый штамп: «быть смешным» – это значит делать гримасы и изображать что-то. Умение быть самим собой – основа обучения мастерству клоуна, его неповторимой индивидуальности и отсутствии маски за клоунским носом. Никто не в состоянии создать ваш неповторимый клоунский характер, кроме вас самих.