Даниил Корнаков – Пока молчит сталь. Том первый (страница 6)

— Даже если и так… — Хальда отстранилась от мужа и поднялась на ноги, придерживая на плечах его плащ, шкуры, в которые она до этого куталась, сползли на пол, — это еще не повод бросать Йоргена и сотни райданцев на верную гибель. — Ее взгляд обратился к окну, за которым темнела еловая роща. — Ведьма ведет его на север. Она — его проводник. Умрет она — рассеются ее чары, а вместе с ними уйдет и безумие Йоргена.

— Что ж, в таком случае нам остается лишь полагаться на этого Бейнера… — с сомнением пробормотал Рейгард, протягивая руки к пламени.

— Хорт заверил меня, что более надежного наемника не сыскать во всем Нордхале.

— Хорт заверил… — Сомнения Рейгарда на этот раз лились через край, но Хальда относилась к ним с пониманием.

Муж переживал за нее и чуял опасность за каждым углом. Когда она объявила на собрании ярлов Нордхаля о намерении заключить перемирие с королем силуитов, не все встретили ее решение одобрительными возгласами. Особенно выделился ярл Кьярт, правитель далекого Хвейлура. Старый райданец бубнил о слабости, трусости и отречении от сложившегося за почти полторы сотни зим устоя — стремиться уничтожить силуитов под корень, а их жен и детей сделать рабами. Но даже принципиальный в своей жестокости Кьярт, скрепя сердце, повиновался древнему закону, гласившему, что конунгу надлежит подчиняться беспрекословно. За неповиновение предатель рисковал лишиться голова, а всему его роду и будущим поколениям грозила метка позора.

— Ты слишком доверяешь ему, — продолжил говорить Рейгард о Хорте, ее хьялле — главном советнике конунга и втором по значимости райданцем после правителя. — Не забывай, на протяжении всей войны он служил твоей сестре, а до того — отцу, пускай и недолго.

— Хорт неукоснительно следовал закону и верно служил своему конунгу — как и все мы. — Хальда взяла крынку и пригубила молоко, оставив на губах белую пенку. — Кроме того Хорт не просто мой хьялле, а надежный друг. Он многому научил меня еще в те времена, когда я не могла встать с постели…

— Понимаю… — Рука Рейгарда легла ей на плечо и потянула к себе. — Я ведь…

— Волнуешься за меня, знаю. — Она поцеловала мужа в щеку и положила голову на его могучую грудь. — Кстати, раз уж мы заговорили о Хорте, ты не знаешь, где он? Я хотела узнать у него, как обстоят дела с подготовкой к путешествию.

— Видел в длинном доме по пути сюда, — проговорил Рейгард. — Давал Инберу уроки силуитского…

Даже не глядя на него, Хальда увидела сморщившееся от омерзения лицо мужа. Рейгард не слишком приветствовал трату времени их младшего сына на зазубривание бесполезного, как ему казалось, вражьего языка. Хальда же придерживалась иного мнения, находя в подобном знании великую силу.

— А Висея? Ты ее видел?

Рейгард сухо отозвался:

— Да. Силуитка тоже с ними.

3. Хорт

Инбер, младший из сыновей конунга Хальды и ее мужа Рейгарда, пристально всматривался в стоящий перед ним деревянный ковш, до краев наполненный клюквенным элем.

— Нужные слова не всплывут со дна ковша, если на него долго глядеть, Инбер, — терпеливо объяснил юноше Хорт, выждав некоторое время. — Для этого цели лучше всего сгодятся извилины в твое голове.

Сидевшая рядом с ним на скамье названная сестра Инбера прижимала ладонь ко рту, борясь с норовившей вырваться наружу подсказкой. Изумрудные глаза силуитки обратились к учителю, безмолвно вымаливая разрешение оказать брату помощь. Но Хорт оставался непреклонен и лишь легко покачал головой.

— Заморозь меня Свайр, если я еще хоть словечко произнесу на этом языке! — возмутился Инбер, так и не вспомнив как звучит на силуитском просьба подать ему эля. — Какой в этом прок? Пошли лучше на полигон и потренируем колющий удар.

— Всему свое время, Инбер. — Голос наставника звучал спокойнее самой тихой ночи. — Помнишь, что я говорил тебе про силу языка?

Парень запрокинул голову и пробубнил в потолок:

— Взмах меча способен убить одного. Слово же имеет силу погубить тысячи.

— И не только погубить, но и спасти, — добавил Хорт. — И твоя матушка тому замечательный пример.

Мальчик продолжал негодовать:

— Пускай и так, но почему я должен учить их язык? Почему силуиты не учат наш?

— Потому что силуитский в разы проще райданского, — поучительным тоном молвила Висея, слегка задрав острый подбородок. Огненно-рыжие волосы девушки заметно выделялись на фоне бледных каменных стен, стола из тусклого дерева. — Пока силуит сообразит, как правильно произнести «корабль» на нашем, райданец уже без акцента будет распевать песни на их родном языке.

— Висея верно говорит, — подхватил Хорт. — Во время странствий по Варталиону я неоднократно шутки ради просил алрамийца или какого-нибудь ксахкианца произнести простейшее слово на райданском. Ну, скажем… — костяшкой указательного пальца он ударил по столешнице, — «стол». Но стоило им только рот открыть, так у них сразу языки заплетались и слово превращалось в кашу из звуков.

Но молодой ученик не сдавался в своем упрямстве. Он напыжился и молвил:

— Проще волка научить есть траву, нежели выучить силуитский.

— Не отлынивай ты от уроков, уже давно ответил бы на мой вопрос и говорил бы так же хорошо, как и Висея.

— Ну еще бы силуитка и не говорила на силуитском…

Висея ущипнула брата за плечо.

— Ай!

— Глупенький мой братец, может, мне напомнить тебе… — она со смехом увернулась от ответного щипка, — что я, как и ты, родилась в Нордхале и прожила здесь все свои шестнадцать зим, никогда прежде не слыша родного языка?

Инбер не унимался и нацелился ущипнуть Висею за бедро.

— Ну все, прекращайте! — вмешался в начинающееся баловство Хорт, повысив голос. — Давай, Инбер. Я знаю, ты сможешь. Напрягись и вспомни, как ты попросишь на силуитском принести тебе ковш с элем.

Мальчишка закатил глаза и стал мямлить:

— Фрэ́…

— Нет. Бри́н…— подсказал ему Хорт, питая слабую надежду, что парень вспомнит и остальное.

— Да точно, — фыркнул Инбер, почесывая висок. — Бри́н до́м джу́…

Хорт поднял брови и подался немного вперед, демонстрируя, что ученик на правильном пути.

— Бри́н до́м джу́ш…— Мальчишка нервно потер наморщенный лоб, пытаясь вспомнить последнее слово. Наконец лицо его озарилось улыбкой, и он победоносно воскликнул: — …та́гу!

Висея схватилась за живот и, захохотав, повалилась на скамью. Хорт улыбнулся, но развеселила его не столько ошибка Инбера, сколько заразительный смех способной ученицы.

— Что? Что я сказал? — Щеки Инбера налились краской. Обиженный и одновременно растерянный взгляд переходил с Хорта на сестру и обратно.

Сквозь смех Висея выдавила:

— Собрался выпить дом, братик?

— Дом? Какой дом?

— Та́гу— это дом, Инбер, — подсказал Хорт, сам едва сдерживаясь от смеха. — Но стоит отдать должное, ты был близок. Эль на силуитском звучит похоже: да́гу.

— Ну все, хватит с меня этого дурацкого языка! — Инбер вскочил со скамьи и ненароком опрокинул ковш. Эль растекся по дубовому столу темным пятном.

Висея поймала брата за руку, снова ущипнула, на этот раз за бок, и принялась дразнить:

— Большой мальчик испугался силуитских слов!

Терпению Инбера пришел конец.

— Ах ты! Ну держись!

Висея взвизгнула, когда брат обхватил ее за талию и осторожно повалил на теплую шкуру, постеленную на полу. Пальцы мальчишки проникли под шерстяную тунику и защекотали живот сестры. Висея извивалась, визжала и сдавленным от хохота голосом умоляла прекратить. Веснушчатые щеки силуитки сверкнули влагой слез. Рыжие волосы волнами разукрасили белоснежный мех.

Наблюдая за девушкой, Хорт внезапно подумал:

«Как она выросла! А ведь еще недавно я и Хальда помогали ее матери разрешиться от бремени в паре сотен шагов отсюда…»

Висея прибыла в Нордхаль в утробе своей матери, когда ту схватили в одном из налетов на северную часть Кса́хко. Хорт помнил эту женщину, помнил ее красоту и огненно-рыжие волосы, сияющие среди белых волос райданцев, как оранжевый закат над заснеженным лесом. Внешность Арны — так ее звали — стала ее избавлением от тяжкого труда в каменоломнях, позволив занять место служанки возле Хальды.

Сталкиваясь в те времена с Арной, Хорт постоянно слышал жалобы на непривычный для нее холод. Тогда еще никто не подозревал, что таким образом она скрывала под несколькими слоями рубах и туник постепенно растущий живот. Длительный обман вскрылся, лишь когда во время подачи обеда, прямо на глазах Хальды и всей собравшейся за столом семьи, включая правящего в те годы конунга Драгию, у Арны начались схватки.

С полудня до самой ночи Арна мучалась от невыносимой боли, подбадриваемая лишь своей хозяйкой Хальдой, которая и сама лишь несколько лун назад в третий раз испытала муки деторождения, произведя на свет Инбера. И лишь когда в иссиня-черном небе загорелись первые звезды, девочка совершила свой первый вздох. А ее мать — последний. Но прежде чем умереть, сквозь рыдания Арна молила Хальду сохранить малышке жизнь и назвать ее Висеей.

Хальда не только исполнила предсмертное желание матери, но и нечто большее. Она сделала из чужеземки воспитанницу, дала ей крышу над головой и разделила с несчастной сиротой хлеб.

С тех пор прошло уже шестнадцать лет, но до сего дня немногие остаются довольны ее решением.

В зал зашла Хальда.

— Что здесь происходит? — рявкнул Рейгард, появившийся следом за ней. Глаза райданца сузились в свирепые щелки.