Даниил Корнаков – Пока молчит сталь. Том первый (страница 5)

— Это еще что за…?!

Бейнер и остальные как по команде обернулись к выкрикнувшему это Гриму, вытаращившему единственный глаз на вползающего в шатер райданца. Его лицо покрывала кровавая маска. В белых мокрых кудрях застряли ошметки мяса. Обветренные губы силились что-то произнести.

Бейнер первым отошел от потрясения. В два прыжка он оказался возле незнакомца, ухватил его под руки, втащил в шатер — и в испуге отпустил. Тело обрывалось чуть ниже груди. Там, где должны были быть живот, бедра и ноги, из рваного месива свисали лишь обрывки плоти и кишок.

— Чтоб меня заморозило… — подойдя, выдавил едва слышно старик.

Когда Бейнер вновь нагнулся к несчастному, тот уже был мертв. Бейнер выглянул наружу, сощурился под натиском метели и разглядел, что кровавый след шел сюда от шатра в десяти шагов от них.

— Он из соседнего шатра, — обернувшись, сообщил Бейнер и вынул меч.

— Погоди, я с тобой. — Старик спешно подобрал с пола громоздкую шубу и собственное оружие.

Бейнер завернулся в дополнительную накидку из шкуры медведя, надел очки с линзами из прозрачных кристаллов, защищающие от летящего снега.

Старик, тоже в очках, подошел к нему. Они переглянулись, подняли воротники и вышли наружу с мечами наголо.

Тысячи крохотных снежных ножей и копий разом ударили по щекам. Метель почти повалила Бейнера с ног, едва он отошел от убежища. Старик же умудрялся держаться на ногах, непреклонный, как валун. Одной рукой он помог ему устоять и острием меча указал на соседний шатер, откуда раздался крик. Они подобрались ближе, отвернули полог из тяжелой шкуры и зашли.

— Заморозь меня Свайр… — прошептал старик севшим голосом.

За жизнь Бейнер побывал во многих битвах. Он сражался на земле и на воде, на его глазах гибли соплеменники и враги. Их пронзали мечами, копьями, стрелами, топорами. Он был свидетелем многих разных смертей, но увиденное здесь не шло ни в какое сравнение со всем, с чем он когда-либо сталкивался.

Тела отсутствовали. Все внутри — шкуры, личные вещи — пропитала свежая горячая кровь. Она была везде: капала с опорных шестов, хлюпала под ногами, своим медным запахом ударяла в ноздри. Не осталось ни одного уголка внутри этого шатра, нетронутого багрово-красным отпечатком смерти.

Старик и Бейнер в безмолвии наблюдали ужасную картину. Увиденное парализовало не только их тела, но и языки.

Одна из шкур дернулась. Двое райданцев обменялись взглядами и приготовились. Бейнер занес меч для удара. Старик зашевелил губами, ведя отсчет. Согнул большой палец, указательный, средний…

И резким движением скинул шкуру.

Лезвие меча Бейнера опустилось и застыло на расстоянии мизинца от лица маленькой девочки. Горевшие ужасом глаза уставились на него. Крохотные ручки тряслись, тело дрожало, как окунутое в ледяную воду.

Малышка истошно завопила.

2. Хальда

Молитвенный пруд окружала стена сочно-зеленых елей. Сквозь запорошенные снегом ветви и толстые иголки просачивался свет восходящего солнца. Звонко чирикали воробьи. Прыгая с ветки на ветку, птицы сбрасывали шишки — одни присоединялись к куче у подножия ели, другие скатывались с откоса и пробивали тонкую корку льда.

Конунг Хальда вышла к берегу, закрыла глаза и втянула ноздрями аромат душистой хвои. Запах окунул ее в далекое прошлое и вернул в тело семнадцатилетней: матушка крепко держит ее за худую руку и шепчет сверху подбадривающие слова. Хальда помнила, как не смогла сдержать слез радости, впервые ощутив, как приятно снежная крупа царапает ступни. Помнила, как быстро забилось сердце, когда ноги перестали быть двумя бесполезными придатками.

Тогда Свайр услышал молитву потерявшей надежду девушки.

Но услышит ли сейчас? Поможет ли снова?

Хальда извлекла из ножен Неустанный. Широкое лезвие меча испещряли райданские руны, нанесенных пращурами ее древнего рода. Медленно она возложила клинок на снежную насыпь возле ног, как того требовал обычай. Затем стянула перчатки, положила их на покрытый мхом булыжник. Туда же аккуратно и не торопясь опустила плащ с меховой опушкой, кожаный пояс, шерстяную рубаху и штаны. Отстегнула ремешки на сапогах и поставила рядом.

Утренний мороз обволок ее обнаженное тело. Короткие волосы встрепенулись от легкого прикосновения ветра. Хальда подобрала меч, приложила холодную сталь между грудей острием вниз и ступила в пруд. Нога проломила корку, и священное озеро поглотило колени, бедра, шею. Хальда остановилась, лишь когда вода коснулась подбородка. Пальцы крепче обхватили рукоять меча, синий свет из глаз скрылся под опущенными веками.

— Свайр… — Зубы стучали. Тело немело. Но ледяной бог внимал просьбам своих детей райданцев, лишь когда те дрожали и мучались от холода. Так и только так. — П-прошу тебя, защити заблудших в паутине лжи детей своих. Покажи им свою силу и заставь повернуть обратно, домой. Вновь изгони их с далекого бесплодного севера, как ты это сделал однажды, и верни домой. — Веки сжались сильнее, и в последнюю мольбу она вложила все сердце: — Потуши гнев в сердце моего брата и верни его домой…

Несколько раз она повторила молитву, крепко сжимая под водой эфес фамильного меча.

—…верни Йоргена домой…

Закончив, она вышла из воды, содрогаясь от холода. Наспех набросив одежды, Хальда поспешила оказаться в стенах родного замка. Заснеженная тропинка с выложенными по краям камнями вывела ее к дубовым дверям.

Она потянулась к железному кольцу.

— Мой конунг, — низко поклонилась стоявшая в проходе молодая служанка с белыми волосами — единственная отличительная черта, унаследованная от отца-райданца. Силуитка-мать передала ей карие глаза и розовую мягкую кожу. — Я приготовила для вас комнату.

— Спасибо, Атла, — мягко улыбнулась Хальда полукровке. Девушку досталась ей в качестве дара от ярла Эльдура три полных зимы назад, когда она стала конунгом, заняв место погибшей старшей сестры. Ярлу стоило отдать должное — он знал толк в воспитании примерных слуг. С первого дня и по сию пору Атла исправно служила Хальде, незамедлительно исполняя любую ее просьбу.

— Если моему конунгу что-нибудь понадобится, только скажите. — Взгляд Атлы прилип к полу. — Я буду здесь.

— Хорошо. — Голос Хальды еще не до конца избавился от дрожи. — Пока ступай, отдохни.

— Да, мой конунг. — Благодарная улыбка мелькнула на розовощеком лице.

Атла удалилась.

Конунг вошла в небольшую комнату с каменными стенами. Сквозь мутное стекла окна виднелись разводы лениво плывущих в сером небе облаков. На полу возле камина стояла крынка с горячим молоком. Возле перины, набитой овечьим пухом, стоял пустой распахнутый рундук. Хальда положила в него свою одежду и, укутав в меха голове тело, села напротив огня, ощущая приятное ласкающее кожу тепло.

Некоторое время спустя в дверь вежливо постучались. Конунг дала разрешение войти.

— Рейгард, — поприветствовала она улыбкой мужа — высокого широкоплечего райданца в черном дублете из жесткой кожи и меховом плаще.

— О, Хальда, опять ты за свое? — Он снял плащ и накрыл ее хрупкие тело дополнительным слоем.

— Мне это нужно, — сказала она, плотнее укутываясь в ткань, приятно пахнущую супругом. — Ты же знаешь…

Рейгард тяжело вздохнул и сел рядом.

— Они не заслуживают твоих молитв. — Он нежно принялся растирать ее озябшие руки своими шершавыми ладонями. — Этих предателей заждались Хладные Земли. Бродить вечно в нескончаемой вьюге — вот их удел.

Хальда смолчала.

— Тебе следовало остановить его сразу, как только он вместе с той ведьмой обосновался в Скойгуре. Хватило бы одной дружины, чтобы разогнать это стадо упертых баранов обратно по домам, а твоего братца бросить в темницу.

— Снова ты об одном и том же, — устало вздохнула конунг. — Рейгард, как ты все не поймешь, что эти, как ты говоришь, упертые бараны костьми лягут за ведьму, но не подпустят ни к ней, ни к Йоргену чужаков ни на шаг. Поступи мы по-твоему, бойни было бы не миновать, и тогда с обеих сторон пролилась бы райданская кровь.

— Кровь предателей — вот чья. — Его руки сильнее сжали ее ладони. — Мятежников, преклонивших колени перед изменником, который попрал твое законное право зваться конунгом.

— Да, все они мятежники, — согласилась Хальда. — И да, Йорген восстал против закона старшинства по крови, но от этого ни он, ни последовавшие за ним не перестали быть райданцами. И если у меня есть возможность уберечь их от гибели, я готова задействовать все известные мне способы, в том числе и молитву.

Сердце Хальды забилось чаще.

— Это все происки ведьмы… — Конунг стиснула в кулаке шкуру под собой. — Она запудрила Йоргену голову. И не только ему — всем этим несчастным крестьянам и воинам.

— Ты в этом так уверена?

Хальда не поверила своим ушам.

— Я знаю своего брата, — возразила она. — Да, он заносчивый и упертый, яко горный козел, но в здравом уме, не опороченном шепотом ведьмы, никогда бы не пошел против меня…

— Возможно… — В голосе Рейгарда звучало сомнение. — Только я всю жизнь знал твоего брата как строгого приверженца войны до полного истребления врага — по заветам твоего отца и старшей сестры.

Хальда прикрыла глаза. Ей хотелось возразить, но ни одного довода в защиту брата она так и не нашла.

— Ну а что касается ведьмы… — Рейгард взглянул на горящее в очаге полено. — Она лишь раздула пламя из искры, давно таившейся в сердце Йоргена. Не будь в нем желания продолжать войну, ей нечего было бы разжигать. Ведьма направила его гнев, укрепила его в собственной правоте и собрала вокруг него таких же ослепленных глупцов…