Даниил Кочергин – Аквариум (страница 20)

— На что надеется Салим? — Морэ разошёлся: всплескивает руками, стучит кулачками по узорчатым диванным подушкам, — мне совсем не понятно! Вместо того, чтобы заниматься поиском действительно эффективных решений, он представил Бахтии эту безнадёжную идею как панацею. Что это, если не вредительство! А чем он собирается расплачиваться с Даримиром и волхами, не подскажите? А я подскажу, моими деньгами и моими наделами!

— Допустим. А я зачем Вам понадобился — спрашиваю после того, как Морэ немного успокоился.

— После того, как за переговорными столами стала обсуждаться версия, что идея некого Союза — слух, запущенный Вами, все немного успокоились, — отвечает Морэ, раскуривая кальян, — чтобы вернуть неопределённость и недоверие в стан противника хотел бы просить Вас встретиться с представителями стран так называемого Союза и уверить их, что к этим слухам Вы не имеете никого отношения. Но, с другой стороны, убедить, что в нынешних реалиях создание такого Союза — единственный способ выжить для них.

— Я, конечно, польщен таким доверием, но почему я, почему Вам самому не сделать такое предложение?

— Думаю, что из моих уст это предложение вызовет скорее сомнения, чем согласие, — поясняет Морэ, выпуская сизое облако дыма, — участие Союза в конфликте существенно изменит расклад сил и это будет учитывать Муза, принимая решение. Кто знает, возможно, это и сподвигнет его выполнить свою часть сделки.

— Насколько мне известно, — провожаю взглядом кольца дыма, — слухи о существовании Союза уже привели к определенным отрицательным результатам для Древета. Могу ли я Вас с этим поздравить? Правильно ли я понимаю, что Вы являетесь режиссёром этого спектакля?

— Только отчасти, — Морэ делает круглые глаза, — в первую очередь, это наше совместное творчество.

— Получается, что так, — соглашаюсь я, — мои люди здесь уже около пяти дней и также приложили руку, в частности, способствовали распространению слухов. Но, принимая решение, приходится учитывать, что я потерял корабль, ценный груз и, что более для меня значимо, моих людей, отличных смелых парней.

— Что ж, — Морэ кривит губы, — в свою защиту могу сказать, что инцидент с кораблём — решение Древета и определенная доля случайности. Предполагалось захватить груз, топить корабль никто не хотел. Да, информацию о корабле Древету передал я, мне просто так было выгодно. Тем не менее, оправдываться перед Вами я не намерен. Во-первых, это не тема нашего разговора, мое предложение не предмет торга. Я боле чем уверен, что в нынешних реалиях Вы бы сами организовали подобную встречу и без моих намеков. Я лишь хочу подкинуть дровишек. Во-вторых, есть у меня некоторые сомнения в том, что Вы именно тот человек, за которого себя выдаете.

— Так поделитесь ими… — недоуменно смотрю на Морэ.

— Несмотря на то, что Ваши люди, как Вы говорите, появились в Свободном городе около пяти дней назад, — Морэ хитро улыбается, — кстати, кто они, чем занимались? Впрочем, не важно. Вы и Ваши люди, странным образом, обошли вниманием одного очень примечательного человека, живущего здесь долгое время и имеющего к Вам непосредственное отношение. Но, я дам Вам шанс развеять эти сомнения, просто назовите его имя.

Я в растерянности смотрю по сторонам, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. Морэ с интересом наблюдает за моими мучениями, постукивая пальцами по деревянному подлокотнику кушетки.

— Ладно, — усмехается Морэ, — оставим выяснять это тому, кому действительно интересно…, волхам, Салиму, например. Не переживайте, такого повода для размышлений я им не подкину, по крайне мере, пока. Меня Вы в полной мере устраиваете и в том виде, в каком вы есть на данном этапе.

Морэ делает знак рукой и передо мной ставят небольшой столик, на котором появляются кувшин с вином и большая ваза с фруктами. Видимо, таким образом Морэ дает понять, что определенное взаимопонимание достигнуто, и он готов к продолжению нашего разговора.

— Вам, наверное, известно, что страны, созданного нами Союза, не особо дружны. У каждой из них есть территориальные претензии, и периодически между ними возникают локальные военные столкновения. Что их связывает, так это желание подороже продаться винарам и лучше других услужить. В поисках расположения Древета они постоянно кляузничают друг на друга, чем искренне веселят его. Древет, в свою очередь, не упускает случая всячески подпитать их взаимную враждебность и зависть. Он поэтому и не верит в существование Союза, так как лучше других знает, какие реальные взаимоотношения между этими странами.

— Еще до возникновения Союза, — продолжает Морэ, — я неоднократно обращался к Древету с опасениями, что несмотря на мою верность, моя собственность стала фигурировать как некий дивиденд для союзников винаров.

Морэ кряхтя вынимает из кармана сложенный листок бумаги и протягивает мне со словами: — Вот, это ответ Древета

Я разворачиваю его и делаю вид, что читаю.

— Помимо прочего, — к счастью, Морэ решил дать пояснения, — Древет пишет, что трофей — обязательное условие, это то, из-за чего ведутся захватнические войны, он необходим. Но, учитывая наши с ним дружеские отношения, которые, кстати, он очень ценит, Древет предлагает компенсировать мои потери за счет владений известных Вам стран, на мой выбор.

Аккуратно складываю листок и прячу за пазуху. Морэ несколько секунд задумчиво смотрит на меня, и решив, что все сказано, кряхтя, встает с кушетки, я поднимаюсь ему на навстречу.

— Завтра вечером в жёлтом переговорном доме, кстати в том же, где все началось, Вас будут ждать высокие представители стран Союза, — Море подошел почти вплотную и сжимает мое плечо, — Организовать эту встречу стоило достаточных средств и усилий, так что не разочаруйте меня своим отсутствием.

Выйдя из особняка Морэ, замечаю своих компаньонов в сквере напротив. Семен Львович и Виталик, сидя на длинной деревянной скамейке, увлечённо что-то обсуждают. Сава стоит рядом, с задумчивым видом щелкает семечки или орехи, периодически подсыпая их голубям, окружившим его. Увидев меня радостно машет рукой.

День в самом разгаре, жарко, в воздухе — сильный запах нагретой травы и цветов. Мы расположились в тени огромного каштаноподобного дерева на лавочке, перед которой высокий питьевой фонтанчик в форме вазы.

— Человека, которого ты должен был знать, — говорит Виталик, выслушав мой отчет о встрече с Морэ, — зовут Ксен. Сейчас это уже седовласый старик, служит представителем Крепта здесь, в Свободном городе. А раньше — близкий друг и советник предыдущего правителя Крепта, вашего с Даримиром отца и, кроме того, названный ваш отец. Я уже говорил, что так бывает, иногда, даже существенная информация может ускользнуть от меня.

— А как Морэ понял, что Ксену ничего не известно о наших планах? — спрашивает Сава.

— Они в неплохих отношениях с Морэ, который, как оказывается, не является сплошь негативным персонажем, — задумчиво отвечает Виталик, — Но не думаю, что Ксен делится абсолютно всей информацией с Морэ. Скорее всего, Морэ вскрыл одну из депеш Ксена в адрес Даримира и все понял.

— Ну хорошо, — киваю головой, — но всё-таки почему он решил, что брат Древета не настоящий? Ксена же могли просто не успеть предупредить.

— Мне кажется, — отвечает Виталик, — Морэ был уверен в том, что вся команда корабля погибла. Получив, сообщение, что брат Даримира все-таки доплыл до Салима, Морэ начал сомневаться, кто ты на самом деле, брат или подмена. В итоге выяснив, что Ксен пребывает в неведении, Морэ сделал определенные выводы и взял тебя на испуг.

Сквозь сквер проходит неширокий канал, наполненный водой. По нему дрейфуют небольшие лодки с различными товарами. Лодки периодически сталкиваются друг с другом, издавая характерный деревянный стук. Продавцы в лодках спасаются от жары под широкими зонтами, а скоропортящиеся продукты, например молоко или рыбу, опускают в воду в деревянных корзинах. Желающие могут подозвать нужную лодку и купить, например, овощи или набор глиняной посуды. Этакий речной базарчик, и здесь же невдалеке снуют носильщики с маленькими тележками предлагают покупателям довести покупки. Напротив нас остановилась такая лодка и продавец замахал руками, пытаясь привлечь наше внимание к своему товару. Мы же сосредоточено смотрим впереди себя, каждый в своих мыслях, только Маша мочит свои ручки в фонтане. Продавец, посчитав наш пристальный взгляд в его сторону не добрым знаком, поспешил ретироваться.

— А если это ловушка, — задумчиво вопрошает Семен Львович, — и Морэ решил сдать тебя винарам?

— В таком случае он бы уже это сделал, — возражаю я, — скрутил бы меня в своем особняке, обвинил, да вот хотя бы в краже письма, и все дела.

— Да, но либо сдать Древету тебя одного, либо всю тайную вечерю, весь Союз в сборе, — подключается Сава, — есть разница.

— Все равно, — качаю головой, — что он предъявит, посиделки за тортиком? И потом, Морэ не может быть уверен, пойду ли я вообще на эту встречу.

— А это идея, — Семен Львович поднимает указательный палец, привлекая наше внимание, — давайте включим воздушную тревогу и попугаем пуганных пингвинов!

— Причем тут попугай? — в голос смеется Сава, — Хорошая идея. Предлагаю смастерить небольшую бомбу и подбросить её к концу совещания. Мы сможем найти здесь нитроглицерин?