Даниил Кочергин – Аквариум (страница 22)

— Таким образом, — многозначительно смотрю на чёрно-белую троицу, — силы Древета, вошедшие в так называемое бутылочное горлышко, уже не будут иметь столь существенного и безоговорочного преимущества. И тогда, уткнувшись в несколько оборонительных линий, сооружением которых сейчас следует заниматься Атике, винары потеряют темп своего наступления и увязнут в позиционных боях, в которых дефицит ресурсов может иметь определяющее значение.

— Так что, — продолжаю я после небольшой паузы, чтобы стервятники смогли переварить сказанное, — узнав о создании Союза, я, во-первых, нисколько не удивился — для меня это очевидное и даже необходимое решение, а во-вторых, конечно обрадовался, ведь такой Союз стал бы существенным подспорьем в нашем противостоянии с винарами, как минимум, он вынудит Древета держать часть армии на восточный границах.

— Но, — разочаровано развожу руками, — к сожалению, прибыв сюда, в Свободный город, узнаю, что Союз всего лишь слух, распространённый винарами, что в свою очередь является не менее очевидным шагом Древета.

— Скажите, — один стервятников подается вперед, — а в чем для Вас очевидность того, что слух распространили винары?

— Знаете, я могу долго и нудно рассуждать на эту тему, но для Вас это не будет чем-то новым, аргументы Вам и так известны. Разжиревшие и обнаглевшие семьи коалиции требуют постоянной встряски и хороших подзатыльников, война, кроме всего прочего, хороший повод для Древета напоминать зарвавшимся кто есть кто. Для войны, понятное дело, нужен враг, роль которого пока отведена Атике, но потом, если, конечно, Атика падёт, понадобится новый враг, новая добыча. Претендентов на эту роль не так уж много — кто-то из вас, — держу паузу.

— Сначала один, потом другой, вас съедят по отдельности, — пауза, — причем, каждый раз, ещё невыбранные на роль врага страны, будут, как минимум, выступать в союзе с винарами против той, которой уже отведена эта роль, — пауза, — как не прискорбно, но так сложилось, вспомните все ваши периодические усобицы, спросите друг друга, кто был тайным союзником каждой из сторон. Древет не упускал случая подлить масла в огонь, подпитать разногласия, не допустить вашего объединения. Вы перед ним максимально открыты и доброжелательны, каждый по отдельности, но Древету не нужны новые союзники, он сыт ими по горло, ему нужна добыча, безоговорочное подчинение.

Теперь выдерживаю мхатовскую паузу, некоторые из сидящих напротив даже приоткрыли рты.

— Вы наверняка в курсе, — подпускаю в голос печали, — Крепту был причинен серьезный ущерб, я потерял свой корабль, людей, груз. Я подозреваю, что это к этому приложили руку винары с подачи Морэ, его регулярные контакты с Древетом крайне подозрительны. В общем я решил вывести Морэ на чистую воду и сегодня ночью, не спрашивайте меня как, я выкрал часть писем Морэ. Так вот, среди прочих интересных писем, мне попалось одно, которое определено может служить подтверждением вышесказанному.

Я достаю из-за пазухи письмо, аккуратно раскладываю на столе. Присутствующие молча склонились над ним, изучают.

— Комментировать письмо и делать выводы оставляю Вам, мной и так сказано достаточно, — заключаю я и сложив руки за спиной подхожу к окну, сигнал подан.

Не успел я вернуться к своему креслу, как послышался звон разбитого стекла и глухой удар, что-то тяжелое упало на пол. Несколько мгновений все, замерев, смотрели на металлическое ядро с искрящимся фитилём, крутящееся у разбитого окна. Маша, не зная о спектакле с бомбой, в искреннем порыве подскочила к ядру и резким движением выдернула горящий фитиль. Чтобы успокоить, тут же беру её за руку. Стервятники всё ещё стоят в оцепенении.

— Наше предприятие становится смертельно опасным, — показушно бравирую, — надеюсь, что я был услышан. Единственное, хотел бы добавить то, что времени у вас в обрез: ведь Союз будет иметь смысл пока существует Атика, промедлите с решением — проиграете, — забираю письмо со стола и выхожу из переговорного зала.

Снаружи уже суетится распорядитель, встревоженный звуками разбитого стекла. Маша держит меня за руку и не просто держит как обычно, а практически ведет за собой. Считая себя ответственной за мою жизнь, она настороженно осматривается по сторонам: продолжает спасательную миссию. Прижав кулак к подбородку, а затем ко лбу, благодарю Машу за защиту и заботу, серьёзно нахмурив брови, она кивает в ответ. В умилении глядя на свою маленькую защитницу, наклоняюсь и целую в тёплую макушку.

— Э-эх было времечко, и меня целовали нас в темечко, а ныне только в уста, да и то ради Христа.

Маша с удивлением и благодарностью смотрит снизу вверх, на губах — счастливая детская улыбка.

Вечереет, жара спала, лёгкий ветерок приятно освежает, и мы возвращаемся пешком по знакомой аллее. К вечеру здесь становится довольно людно, большинство скамеек заняты, появились уличные артисты, музыканты, тележки с различной уличной едой. Воздух наполняют запахи жареных каштанов и сахарной ваты.

Когда подходим к нашему трактиру, на улице уже стемнело. Неожиданно из-за огромного дуба на нас выскакивают два силуэта. Маша мгновенно оказывается впереди меня, закрывая от атакующих. Я же, в ужасе, что она может пострадать, хватаю ещё за плечи и прячу за собой, поворачиваюсь к атакующим спиной, спасаем друг друга. Вот и все промелькнуло в голове, главное, чтобы Маша смогла уйти, она же им не нужна. Но удара в спину не следует, рывком разворачиваюсь, оставляя Машу за спиной. На земле в хрипах исходят два тела, над ними Авел. Что ж, ты приобрел билет в первый ряд.

Оставив Авела разбираться с телами несостоявшихся наших убийц, мы поднимаемся на балкон, где ранее завтракали, и, со вздохом облегчения, усаживаемся в плетеные кресла. Семен Львович уже здесь, сидит с большой кружкой местного пива. Судя по блеску его глаз, кружка не первая. Я также заказываю себе пиво и жареную рыбу, Маша опять берет себе пирог с капустой. Нас обслуживает все тот же шмыгающий носом парень, он приносит четыре записки, переданные на мое имя, решаем оставить их разбор до прихода Виталика. Пиво на удивление — сносный лагер со сладковатым привкусом. На мой вкус не хватает горечи хмеля, но в целом вполне себе.

— Ваша свита растет, такое спасение, конечно, дорого стоит, — Семен Львович, сделав большой глоток, откидывается на спинку кресла, — такого человека хорошо держать при себе.

— Да, с жизнью я успел попрощаться, здесь с этим особо не церемонятся.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — Семен Львович по-дружески дотрагивается до моего плеча, — Ну и как, как считаете, стоит чего-то ждать от сегодняшней встречи в переговорном доме?

— Не думаю, — отрицательно качаю головой, — слушали меня, конечно, внимательно, двое из них даже старательно выводили каракули на листочках, а это верный признак внимательного слушателя. Я уверен, они без промедления передадут наш разговор своим правителям. Даже допускаю, что может и получится убедить какого-то одного из них, но всех сразу. Всех сразу — нереально.

— Кого-то одного…, — задумчиво произносит Семен Львович, — кто-то один — это уже одно разбитое окно.

Если я правильно понял, Семен Львович апеллирует к социологической теории разбитых окон: если в здании разбито одно окно и его не восстанавливают, то вскоре будут разбиты и остальные окна.

— Окно будет считаться разбитым, когда кто-то из них вступит в конфронтацию с коалицией, — вступает в разговор Виталик, они с Савой поднялись к нам балкон и рассаживаются за столом, — а до тех пор — окна целы, а перспективы Атики туманны.

— Туманны…? — усмехается Сава, — да нет, перспективы как раз таки вполне отчетливы.

Тем временем приносят мой заказ, это крупный морской окунь, зажаренный в масле до хруста.

Пока я рассказываю Саве о происшествии у трактира, Виталик изучает полученные записки.

— Запросы встретиться, эти две от местных наемников, они предлагают свои услуги, широкий профиль. Вот эта интересная — от переговорщика Арзуса, а вот эта от Ксена, — Виталик разложил записки на столе и выжидающе оглядывает нас.

— Не вижу смысла в дальнейших встречах, — после недолгой паузы устало говорит Семен Львович, — мне кажется, здесь мы исчерпали наши возможности. И более того, как мы видим, оставаться здесь становится опасным.

— Возвращаемся в Атику…, — под балконом замечаю Авела, вставшего на импровизированный пост.

— Да, — подтверждает Семен Львович, — и мне кажется, что Вам нужно будет ещё раз заглянуть к волхам, как считаете?

— Будет нелишним лично предупредить их о планах винаров, и в красках преподнести Союз, — соглашаюсь я, — кто знает, может это как раз и сподвигнет Музу выполнить нашу сделку.

Некоторое время мы молча едим и пьем пиво, свежий морской бриз и приглушённый трактирный гул шум делают это занятие весьма увлекательным. Над нашим столом висит лампа в чугунной оправе, освещая наше застолье светом горящей ворвани. На душе немного грустно — здесь мне понравилось, вернусь ли сюда ещё, кто знает…

— Взгрустнулось крепко юноше. По матери-страдалице, — Сава цитирует Николая Алексеевича Некрасова на мой продолжительный глубокий вздох.

— А что будет потом, — спрашиваю я, — когда наша миссия закончится? Что произойдет по этой вашей теории о выходах, мы просто перестанем здесь появляться?