Даниил Кочергин – Аквариум (страница 24)

— Не до конца, — перебивает мои мысли Семен Львович, — не до конца Вы уловили суть. Сознание не перескакивает с одной реальности на другую, оно существует в различных реальностях одновременно. Что же касается тела, то это только форма, часть содержимого реальности, сколько реальностей столько и форм.

Интересно. А кстати, если только сознание представляет собой единственное постоянное во всех реальностях, а формы меняются, то каким образом вы перемещаетесь вместе со мной?

— Ещё раз, — Семен Львович закатывает глаза, — никто не перемещается, все мы постоянны. А что касается каждого из нас, Ваших коллег по пятой палате, то давайте предположим, что где-то мы реальны, а где-то только плод Вашего воображения.

Кажется понятно, что он имеет в виду: психические расстройства существуют даже в его фантастических представлениях о реальности. Скорее всего, я и сейчас разговариваю сам с собой. Но уверен, что Сава, Семен Львович и Виталик существуют на самом деле. Те, в больничных пижамах, с Сервантесом под мышкой, разговаривающие с кактусом, они настоящие, они были здесь. Просто они куда-то пропали, возможно, их перевели на другой этаж или в другое крыло, но они где-то здесь, где-то рядом, и здесь моя реальность, из которой я черпаю все свои знания и воспоминания, здесь мое тело — источник энергии моего больного сознания.

— Впрочем, может статься, что тела вообще не существует или не существует именно той физиологической оболочки, к которой Вы привыкли — проекция сознания…

— Ну знаете, таким образом можно рассуждать бесконечно, поставив под сомнение абсолютно все, кроме самого сознания.

— Иногда проще не задавать себе очевидных вопросов, не правда ли…

Вдруг замечаю, что Семена Львовича уже нет в палате, успел незаметно уйти или его здесь на самом деле не было, впрочем, не важно. Важно, что я вернусь и в Атику, и в башню и это наделяет всё происходящее со мной сейчас смыслом.

Встаю с кровати, тапок не видно, иду босиком к умывальнику. Раздевшись догола, пытаюсь помыться под тонкой струйкой воды, получается не очень. В таком виде меня застает зачастившая сегодня Лариса Петровна, которая, помянув от испуга свою мать, заставляет меня собрать белье и выводит в коридор. Длинный коридор в желтом электрическом свете, на полу стертый коричневый линолеум, по бокам двери в палаты, в конце стеклянные двери на лестницу. Я было испугался, что выгонит меня в чем мать родила, но нет, подводит к двери, на которой висит треснутая табличка с надписью «душ». Внутри, свалив белье в угол, захожу в кабинку, треснутый голубой кафель, душ, кусок хозяйственного мыла, старая мочалка с кусачими краями и горячая вода. От наслаждения кружится голова.

Я в чистой пижаме, причесан, с прямым пробором, приглаженной бородой, такой себе стереотипный дьячок, сижу смирно на чистой постели, а Лариса Петровна аккуратно подстригает мне ногти. На вид очень довольная, неприятно было приходить к грязному больному, теперь другое дело. А на тумбочке меня ждет стакан чая с чебрецом, его запах отсюда слышу, после баньки, ну или душа, самое то. Выпив чай, я с удовольствием укладываюсь в кровать. За окном ещё день, но я хочу спать, во-первых, много дел сделано, устал, а во-вторых, я теперь точно знаю, что рано или поздно обязательно проснусь в Атике.

14. Суть души

Просыпаюсь на каменном полу башни, в ушах стоит звон. С трудом поднимаюсь, так как плечо сильно болит, но, тем не мене, на губах моих улыбка, я все-таки выбрался. Словно глоток воздуха для тонущего, словно свет для ищущего. Я дышу полной грудью. Я живу.

Снаружи утро, веет прохладой, но внутри тепло — костер ещё не выгорел. Очень хочется есть, нашел пару завалявшихся сухарей, молока уже нет, но есть вода, большая бочка дождевой воды, а ещё орехи, на спуске к провалу растет огромный грецкий орех, значит мне туда.

Выхожу из башни и едва успеваю пригнуть голову, лапа-меч рассекает воздух прямо над моим ухом. Видимо, звон в ушах, с которым я проснулся — звон от сигнала открытия провала, а теракон, добравшись до башни, успел спрятаться за стеной у входа. Увернувшись от меча, я запустил теракона себе за спину и тот, не видя препятствий, вырывается сквозь башню за ограждение. Неудобно получилось, что ж, прошу прощения. Но нужно проверить, сколько ещё их вылезло, поэтому бегу, а точнее быстро ковыляю за мечом, который остался в башне. Внимательно осматриваю территорию, но других не вижу. Отметил еще в прошлый раз, а теперь подтверждаю, что здесь, на холме, у меня есть одно существенное преимущество. Я вижу происходящее в несколько более замедленном действии, чем тераконы. Это становится особенно заметным в драках с ними. Недаром старик удивлялся, как я справился с несколькими тварями, когда, порой, и на одну не хватает сил десятка стражей.

Дожевывая сухари, спускаюсь к ореху, но вдруг замечаю, что из провала торчат лапы ещё одного теракона. Подбираю несколько орехов с земли, пытаюсь докинуть до провала, чтобы выманить его, но орехи не долетают, только пальцы окрасили. Делать нечего, втыкаю меч во влажную землю, сажусь под орехом, жду. Если теракон действительно один, возможно, стоить попробовать вариант, на который намекал Виталик.

Ждать приходится долго, я успел до отвала наесться орехами и смастерил компресс на рану, растерев звеньями цепи листья и зеленую оболочку ореха. Наконец, теракон появляется из провала, он на секунду замер, а затем огромными скачками бросается к башне в надежде проскочить пока меня там нет. Но расстояние несоизмеримое, я намного ближе и встречаю его на самой вершине холма. Держу меч наготове и подхожу предельно близко, теракон замер. Я пристально смотрю, буквально всматриваюсь в безглазое лицо.

И вот опять, рядом бездонная боль плоти, варящейся в живом кипятке. Опять миллионы звуков и запахов мгновенно превращают красную пелену в многослойную трехмерную картину, я вижу, точнее ощущаю всё вокруг на 360 градусов. Я вижу башню и понимаю, почему тераконы не перепрыгивают полуразрушенную стену, они видит её огромной высоты и непреступной.

Я чувствую хозяина теракона, он, изнывая от боли, совсем рядом, мы словно водитель и пассажир в одном автомобиле. Ощущаю, что теракон, обездвижив мое тело, встав на задние лапы, заносит надо мной оба своих меча. Я со всей своей мысленной силой откидываюсь назад, словно водитель-механик танка, взяв на себя рычаги бортовых фрикционов. И… сработало, теракон завалился на спину и кубарем полетел с холма. Хозяин, видимо, огорошенный моим вмешательством сам потерял контроль, и теракон, набрав хорошую скорость, скатывается прямо в провал. Там бесконтрольное тело, ударяясь о выступы и стенки провала, продолжает свое падение.

Через некоторое время, удары прекратились, и я прихожу в себя. Теракон, по паучьи поджав лапы, парит в бесконечном пространстве. Мое сознание, получив доступ к физиологическим инструментам теракона, вот-вот лопнет от обилия, разнообразия и сложности проекций вокруг. Описать всё невозможно, все известные мне космических туманности, собранные вместе, не создадут такого эффекта, таких красок, яркости и форм, которым и названия у меня нет. Но всего мгновение и теракон превращается в кусок льда.

Я влетаю в свое тело, ощущение просто ужасное, первые мгновения я не понимаю, как дышать, руки вместо ног, ноги вместо рук и при всем этом, обильно тошнит орехами. Все не на местах, словно ну руку надета перчатка с другой руки.

Куда же я провалился? Очевидно, что не в то место, где обитают тераконы, мой ведь обледенел и погиб через мгновенье. Это место что-то невообразимое, возможно, это и есть источник, суть души, откровение… не знаю, но задержись я там ещё на мгновенье, уверен, мое сознание разорвало бы в клочья, настолько велика и грандиозна эта реальность.

Я пролежал под орехом до вечера и, вернувшись в башню, обнаружил, что огонь давно потух, угли остыли, и, как оказалось, дрова уже закончились. Усевшись перед местом в стене, где прибита цепь, пытаюсь мечом поддеть и втащить огромные гвозди, безрезультатно. Уже смеркалось, когда в дверном проеме появляется старик, он хоть и кажется порядочной сволочью, но дрова и еду привез. Старик молча разводит огонь.

— Спасибо тебе, — говорю старику, когда он уходит. Тот, не оборачиваясь кивает. Необходимо наладить отношения с ним, чтобы не вредить Альту, но делать это нужно крайне осторожно и ненавязчиво, в противном случае, воспримет как слабость.

Сегодня у меня на импровизированном столе тушенная острая фасоль, маринованная редька, хлеб и компот из груш. Поужинав, укладываюсь на полу поближе к костру, подложив руки под голову.

Удивило поведение тераконов, ещё в прошлый раз я обратил внимание, что тераконы действуют группой, а сегодня вовсе распределили роли — один устроил засаду, другой остался ждать у провала. Определенно между ними есть связь и кажется, что они способны к анализу — в прошлый раз они набросились открыто, теперь старались действовать скрытно. Но главное, что план сработал, перехватить управление теракона оказалось возможным, вот только остались ли попытки? Хорошо если в следующий раз их будет несколько, тогда можно будет пропустить одного или двух на прорыв второй линии. Такой вот план, осталось дождаться новых тераконов.