Даниил Ходунов – Пламя Роузей. Книга первая (страница 9)

Сквозь оскал Джеймс выдавил:

— Ты не докажешь!

— Ох, ещё как докажу. Король верит своему деснице во всех вопросах. Да и свидетелей у десницы полно… Как это вы не подумали убрать стражу?

— Что ты хочешь?

Генрих с лёгкой усмешкой обошёл Джеймса и развалился в кресле у кровати. Взял бокал с остатками вина, отхлебнул.

— Скоро мы выбираем казначея. Твой голос сыграет большую роль. Проголосуешь за того, кого я тебе скажу позже… и пока что мы забудем об этом инциденте.

Генрих, уже вкушая очередную победу, смаковал вино, глядя в окно. Джеймс тем временем тяжело опустился на край ещё тёплой кровати.

— Как считаете, лорд Генрих, что будет, когда король узнает, что его десница и великий мейстер сговорились, профинансировали Землю и подставили Дарио?

Пока Джеймс говорил, Генрих плавно, как на шарнирах, повернул голову от окна к нему. На его губах застыла всё та же улыбка. Он поставил бокал, ещё раз окинул Джеймса насмешливым взглядом и произнёс:

— Неплохо получилось. Только вот доказать у вас никогда не выйдет…

— Может, и так. Но скоро приедет моя любимая сестра. Та самая, которая непременно захочет выслушать, как у её двоюродного брата дела и что его тревожит… Вот её, свою неповторимую дочь, он послушает точно.

Перед внутренним взором Генриха возник образ «проклятой дивы». Улыбка мгновенно сошла с его лица, и дальнейший разговор пошёл без тени былого притворного уважения.

— Вы же тут на птичьих правах вообще, сир Джеймс. Вы — сын двоюродного брата короля.

— Да, вы правы. Я даже не из дома Роузей. Тем не менее — родственник короля. А вы — нет!

— Я — его десница. Тот, кто сам заработал своё место.

Пять секунд тянулись, как пять минут. Наконец Генрих продолжил, и его голос стал тише, но твёрже:

— Спешу предупредить. Если вы или ваша сестра решите со мной что-то сделать… Помимо меня, ваш секрет знают ещё трое моих доверенных лиц. И точно так же, если король хоть как-нибудь узнает, что я якобы предатель, он сразу же узнает и про вас.

— Вы почему такой злой на любовь, лорд Генрих? Из-за того, что корона приняла решение выдать пленную Анну Фонтайн, вашу любимую женщину, за нынешнего лорда Шио Гилберта?

Лицо Генриха изменилось мгновенно. Все мускулы натянулись. Он вскочил на ноги.

— Повтори, что ты сказал? Почему я в первый раз об этом слышу?!

Джеймс медленно поднялся с кровати и начал двигаться к двери, не торопясь, наслаждаясь моментом.

— Король объявил об этом сегодня. Удачи, лорд Генрих.

— Вы намного умнее своих двадцати пяти лет, сир Джеймс… — бросил ему вдогонку Генрих, и в его голосе впервые прозвучала холодная, звенящая нотка.

Выйдя за дверь, Джеймс сделал несколько шагов уверенной походкой, но затем его лицо исказили страх и трепет. Он прислонился к прохладной стене. Пальцы дрожали.

«Как он узнал? Мы же так скрывались… Что делать? Надо ждать её. Только Диана… её статус тут поможет…»

Мимо проходила одна из девушек, заметила его бледность и дрожь. С сочувственной улыбкой она подошла, чтобы предложить утешение. Не глядя, Джеймс в золотых наручах нанёс ей короткий, страшной силы удар кулаком в переносицу.

— Не трожь меня, гнилая тварь! — прошипел он и, не оглядываясь, зашагал к выходу.

Девушка рухнула на пол без звука. Тяжёлый золотой кулак сделал своё дело мгновенно.

Через минуту из комнаты вышел и Генрих. Он задумчиво посмотрел на неподвижное тело у своих ног, затем присел на корточки и аккуратно закрыл девушке веки.

— Значит, эмоциональную битву я выиграл, — тихо произнёс он, и улыбка, жёсткая и безрадостная, вернулась на его лицо.

Топот копыт и лязг доспехов армии принцессы Дианы нарушили тишину полей, по которым она продвигалась к крупнейшей тюрьме Королевства Огня на встречу с Ральфом и Арне. По её приказу особое внимание как ценным пленникам уделяли Роберту и Алану. Их окружил плотный круг солдат, и они двигались на лошадях чуть в отдалении от остальных пленных.

Роберт не решался заговорить с Аланом, видя его подавленное состояние. Багровый след от каблука Дианы всё ещё отпечатывался на его щеке. Роберт копил решимость, чтобы спросить о той самой клятве, которую Алан обещал раскрыть, если они останутся в живых.

К его удивлению, спустя несколько минут Алан заговорил первым:

— Да, лучше было умереть, чем томиться в плену у этой проклятой дивы.

Роберт, смотревший на пылающий закат справа, сначала лишь услышал слова, затем перевёл взгляд вперёд, а под конец фразы — на своего командира.

— Знаешь, Роберт, я сказал неправильно. К чёрту этот плен! Я здесь живой, еду на лошади, а мои верные товарищи, лорды и воины… уже кормят ворон своими телами.

Роберт выдержал паузу и произнёс с усилием:

— Я не умею должным образом сострадать… Но это были товарищи. И твои, и мои. То, что мы живы, — дар Бога Огня. Должны быть ему благодарны, наверное…

На суровом, опечаленном лице Алана мелькнула тень улыбки. Он вытер намокшие глаза о плечо и сказал:

— Правильно говоришь. Но положение наше тяжёлое. Вряд ли нас что-то спасёт.

Один из солдат, что шёл рядом, исполняя роль и охраны, и надсмотрщика, грубо ткнул Алана древком копья в ногу и рявкнул:

— Да заткни ты уже пасть! Достал своей болтовнёй!

Алан повернул голову в сторону солдата, но тут же отвернулся. Только желваки заходили на скулах.

— Давайте говорить тише, — полушепотом, с кривой улыбкой, предложил Роберт.

Эти слова словно согрели Алана. Он кивнул, но лицо его снова стало каменным. Он уставился в одну точку впереди, туда, где в начале колонны виднелась позолоченная карета.

Роберт попытался уловить его взгляд, беспокойно заёрзал в седле.

— Клятва, — тяжело выдохнул Алан одно-единственное слово.

Внимание Роберта мгновенно сфокусировалось на нём.

— Я обещал, если выживем… Ну, вот мы живы. Речь о клятве, которую я дал. О тебе.

Роберт напрягся, предвкушая то, о чём размышлял с момента этого обещания.

— Три года назад, когда Осфальд и его дети пришли к тебе в Шио с войной…

— Но мой отец выбрал погибель себя, а не сотен тысяч жителей Шио, — перебил Роберт.

— Да. Твой отец был замечательным человеком. Я не знал ни одного лидера, кто выбрал бы собственную смерть вместо боя, в котором было войско, готовое сражаться за него до конца. Но для него важна была каждая жизнь, а то сражение он считал бессмысленным.

Роберт был рад слышать добрые слова об отце, но щемящая печаль от старых воспоминаний начала окутывать его.

— Но о твоём отце, Синем Пламени Шио, мы поговорим в другой раз. Сейчас — о моей клятве.

Внезапно вся армия замерла. Солдаты и кони впереди начали останавливаться.

— Что? Что происходит? — встревожился Алан.

Роберт, пытаясь понять причину остановки, молча вглядывался в спускающиеся сумерки.

Когда движение окончательно прекратилось, издалека послышалось тяжёлое, мерное приближение — лязг лат. К ним подходили советник принцессы Густав и сир Андрес.

— Сир Андрес, будьте так любезны, помогите лорду Роберту слезть с лошади, — произнёс Густав.

Андрес, как всегда безмолвный, взял Роберта под мышки, словно ребёнка, и поставил на землю.

— Что вам нужно? — спросил Роберт.

Алан в этот момент уже начал спрыгивать с коня, но к его горлу и груди тут же приставили несколько клинков.

— Даже не думай, — прошипел один из стражников. — Слезешь — лишишься ног.

Алан смиренно вздохнул и закинул правую ногу обратно через седло.