Даниил Ходунов – Пламя Роузей. Книга первая (страница 8)

Ральф встретил его взгляд без колебаний.

— Да. Давно решил.

И спокойно шагнул вперёд, на мост, вслед за своей бегущей армией.

Глаза принца горели. Пройдя мост, он увидел ожесточённую схватку на узких улочках предместья. Падал воин за воином. Лилась кровь. И падали в основном его солдаты — защитники Рокфуда, ободрённые первым успехом у таранов, контратаковали яростно и плотно.

— СЕЙЧАС! — проревел Арне.

И оставшаяся часть армии — около двух тысяч свежих, яростных бойцов — хлынула через мост, сметая всё на своём пути. Уже через минуту по жёсткой, победоносной улыбке Ральфа было понятно: замок взят. Противник не мог конкурировать. Выучка, броня, численность — всё было на их стороне.

Арне, оглушённый криками и звоном стали, подошёл к племяннику сквозь хаос битвы.

— Вот так выглядит в идеале исполненная моя стратегия.

— И я скажу тебе, дядя, она и вправду идеальна. Задний ряд лучников, следующий за мечниками… Части заходят идеально, дополняя друг друга.

Спустя десять минут резни многие защитники Рокфуда обратились в бегство, бросали оружие. Но даже сдававшихся порой настигал удар в спину или лицо. Армия Ральфа гнала бегущих до самых стен внутренней цитадели — последнего убежища лордов города и хранилища его богатств.

— Правда, тут за главного несколько лордов, дядя? — вёл беседу принц, шагая по мостовой, усеянной телами друзей и врагов.

Арне, которому вся эта картина неприятно напоминала старые, кровавые времена, пытался поддержать разговор, как вдруг его взгляд зацепился за движение сбоку. Солдаты принца начали врываться в дома, стоящие по пути к цитадели.

— Ральф! Срочно, посмотри, что творят эти мрази!

Принц обернулся и увидел, как из окна одного из домов скинули обезглавленное тело мужчины в простом халате. Кровь ударила в голову. Но, бросив взгляд вперёд, он увидел главное: его воины уже штурмуют ворота цитадели, добьют оставшихся защитников, которых было ещё около половины.

Арне с глубоким разочарованием посмотрел на племянника. Увидев, что тот смотрит на тело убитого горожанина и бездействует, он понял: принц избрал путь жестокости, путь своего отца и сестры…

Ральф же увидел вдалеке другую картину: несколько солдат Рокфуда, отчаявшись, бросали оружие и падали на колени, но их всё равно закалывали.

— БЫСТРО, ВСТАТЬ В СТРОЙ! — заревел он так, что перекрыл гул битвы.

Но его голос потонул в общем хаосе. Взгляд Арне сменился с разочарованного на удивлённый.

«Никто не слышит… — промелькнуло у Ральфа. — Тогда сделаем так».

Он развёл руки, и между ладонями вновь вспыхнуло пламя. Собрав его в раскалённый шар, он начал быстрыми, точными залпами метать огненные снаряды в сторону цитадели. Они били без разбора — и по своим, завязшим в бою, и по чужим.

Армия замерла в недоумении. Резня на мгновение прекратилась. Защитники Рокфуда попятились, отбежали. Ральф жестом подозвал к себе троих солдат, тех самых, что ворвались в дом. Он, не говоря ни слова, пронзил мечом первого. Двое других, обалдев, попытались было броситься на принца, но одного огненным шквалом отбросил Арне — тот, пролетев несколько метров, рухнул бездыханным. Со вторым коротко и жестоко разделался сам Ральф.

Наступила тишина — такая, что капли крови с клинка было слышно. Армия, понемногу опомнившись, стала выстраиваться в два длинных коридора. Между ними Ральф и Арне медленно пошли к цитадели. И принц говорил, его голос гремел над затихшим городом:

— Каждый из вас — мужчина, которого любой отец хотел бы видеть своим сыном! Вы совершили подвиг, сражаясь за меня, рискуя жизнью, а кто-то — отдав её! ВЫ и Я — мы захватили Рокфуд! Не самую лучшую крепость на воде в Альтерии, но в Королевстве Огня — точно! Так ведите себя ДОСТОЙНО! Не добивайте сдавшихся! И уж тем более — не трогайте мирных жителей! Эти трое умерли за то, что ворвались в чужой дом и убили чьего-то отца! Я лично отдам под трибунал каждого, кто посмеет тронуть мирного!

Дойдя до самых ворот цитадели, он закончил:

— Я поздравляю вас с нашей ОБЩЕЙ победой! Сегодня мы доплывём до тюрьмы, встретимся с моей сестрой-победительницей и будем праздновать!

Весь легион, стоявший в двух колоннах, ответил единым, оглушительным, победным кличем. Ральф с гордостью смотрел на них.

— Свяжите пленных! Повезём их с собой, и они будут годами отмаливать свои грехи в камерах!

Солдаты вновь закричали от радости, начали обниматься, складывать оружие. Над кровавым полем воцарилась странная, праздничная атмосфера лёгкой, как теперь казалось, победы над неприступной твердыней.

— Ну всё, дядя, пойдём навестим лордов. Так ты так и не сказал, сколько их там? — спросил Ральф, уже поднимаясь по ступеням цитадели.

Арне смотрел на него — с гордостью, с облегчением, с восхищением. Он крепко обнял племянника за плечи.

— Ты сделал правильный выбор. Я горжусь тобой.

— Да! Ты можешь быстрее, я знаю!.. А теперь будь чувствительнее, красавица… Если хочешь, чтобы это длилось дольше, не показывай все таланты сразу!

Эти выкрики лорд Джеймс слушал, стоя за дверью одной из комнат самого крупного борделя Файрократа. Он ждал, пока десница короля, его визави по совету, освободится. Ждал уже полчаса.

Пальцы впились в ладонь так, что ногти оставили следы. Истекали последние десять минут, отведённых на терпение. Генрих был уставшим и раздражённым от долгого ожидания и нескончаемых вздохов за дверью. Наконец он решился.

— Наконец-то, — прошептал он себе. — Никогда бы не поверил, если бы сам не засекал.

— Уже тридцать пять минут, как я пришёл, а она кричала с самого начала… Молодец, лорд Джеймс…

— Приходи, мой лорд, хоть каждый день… — донёсся из комнаты последний обрывок разговора.

Девушка вышла, распахнув дверь, и почти столкнулась со стоявшим у стены Генрихом. Тот с детской неловкостью уставился на неё. Она замерла, узнав его.

— Лорд Генрих! И вы здесь! Представляете, ваш коллега по королевскому совету только что сделал мне выручку за целую неделю!

— Отлично. Четверть возьми себе, остальное отнеси в кассу борделя, — сказал Генрих ровным тоном.

«И если ты сейчас не исчезнешь, я порву веки на твоих падших глазах», — холодно подумал он.

Довольная девушка скрылась в полумраке коридора. Генрих распахнул дверь, отодвинул тяжёлые бархатные портьеры и вошёл с самой дружелюбной улыбкой, хотя мгновение назад его лицо за дверью искажала злейшая гримаса.

— Добрый день, сир Джеймс. Или лорд Джеймс? Как правильно к вам обращаться?

Командующий надзором за преступниками и королевской гвардией, облачённый в золотые доспехи, стоял, натягивая последний сабатон. Его волосы цвета старого золота падали на лицо, пока он наклонялся. Не поднимая головы, он ответил:

— Как вам удобно, лорд Король-крыс? Или всё же лорд Генрих? Я пока тоже не разобрался. Подскажите.

Генрих усмехнулся и сложил руки перед собой в замок.

— Меня зовут Генрих. Так что второй вариант будет точнее, сир Джеймс.

Джеймс выпрямился, начал медленно обходить комнату, изучающе оглядывая убранство.

— Лорд Генрих… а неплохо ты комнаты оформил. Я в твоём борделе впервые.

— И как вам?

— В общем, понравилось. Девочка хорошая. Только вот охраны не хватает. Ощущение, что любой может вломиться…

— А вы, сир командующий надзором за преступниками, почаще наведывайтесь — и охрана будет не нужна, — усмехнулся Генрих.

— А вы, я посмотрю, острить пришли… Только плохое у меня сегодня настроение отвечать на ваши остроты, — сказал Джеймс, поправляя портупею с мечом.

— Дайте угадаю, что же вас гложет, — поднял Генрих указательный палец. — Думаю, что это любовь. Не так ли, лорд Джеймс?

— Сейчас, дайте закрепить… о, вот, готово, — выдержал паузу Джеймс. — Вы были бы не вы, король крыс, если бы не знали, что меня гложет. Только сейчас не угадали. Поэтому прошу меня простить.

Джеймс кивком попрощался и направился к выходу. Но едва его рука коснулась дверной ручки, он услышал нечто, что заставило его резко захлопнуть дверь, щёлкнуть внутренней цепью и медленно вернуться на прежнее место. Обойдя недвижимого Генриха, он остановился перед ним.

— Повторите, что вы сказали?

— Я думаю, вас беспокоит, как бы поскорее настал день, чтобы снова засунуть в принцессу Диану.

Джеймс сначала просто поник, будто от удара. Затем его охватила ярость. Он сделал шаг вперёд, и теперь их лица разделяли дюймы.

— Что ты несёшь? За такие слова я выколю тебе глаза и сделаю евнухом. Прямо сейчас.

— Разве нужно так злиться? Да и чему удивляться… Я думаю, за этот острый язык она вас и полюбила.

У Джеймса расширились глаза. Гнев в них сменился шоком. Он не понимал, что происходит.

— Ведь вот, совсем недавно… может, месяц назад, перед её отъездом. Вспомните! Её комната в замке. Ваша золотая грива между её ног… Мне дальше продолжать?

Лицо Джеймса передёргивало. В нём боролись ярость, паника и растерянность. Он молчал.

— Так как вы думаете, сир Джеймс, что будет, если король узнает?