Даниил Ходунов – Пламя Роузей. Книга первая (страница 5)
— Убей меня, — прошипел Роберт так тихо, что слова едва соскользнули с его стиснутых зубов.
— Нет. Никогда в жизни. Ты чего? — она рассмеялась, легким движением поправила прядь его волос, а затем начала медленно обходить его, как покупатель лот на рынке, дотрагиваясь до плеча, предплечья, проверяя твёрдость мышц. — Я не могу тебя убить. Мне нужно выйти замуж за того, кому так же покорно Пламя. Мне оно покорно. Моему отцу, брату, дяде — покорно. Твоему отцу было покорно. А вот твоему младшему брату… пока нет. Как и всем в мире. Но о чём говорить, ему всего семь. Видишь, в чём беда? Он — мой будущий муж. Но зачем мне жениться на нём, если передо мной сидит его красивая, взрослая копия? Мой ровесник. Так же? Сколько тебе?
Роберт молчал. Его молчание прервал резкий свист стали и глухой стук падающего тела. Один из его товарищей рухнул, обезглавленный по одному лишь нетерпеливому взмаху руки Дианы.
— Не трогай их! — крикнул Роберт, и голос его сорвался. — Мне семнадцать лет.
— И мне семнадцать. Вот ведь совпадение, — улыбнулась она.
— Мне не покорен Огонь, — сквозь зубы выдавил он.
— Это ничего. Я знаю, что он покорится. Ведь только двум семьям на этом веку он покорен. Роузей… и Фонтайн. Остальные, к сожалению, мертвы…
Имперские воины, довольные победой, стояли, зачарованно слушая слова своей принцессы. Солдаты Крабзбурга, наоборот, были раздавлены поражением, гибелью друзей и скованы страхом перед её непредсказуемостью. Но больше всего их потрясала новость: всё это время с ними жил и воевал сын Джеральда Фонтайна.
— Принцесса Диана, уже темнеет, — тихо напомнил Густав. — Может, направимся к тюрьмам?
— Вы правы, Густав. Я оставлю жизнь всем этим солдатам и заточу их под стражу в тюрьму под Чёрной Гаванью. Поздравляю вас, заключённые! Вместо ваших скал будете в окошко смотреть на море!
Началась суета. Солдат поднимали, раненых перевязывали, пленных сковывали общей цепью. Часть имперского войска оставалась в замке в ожидании нового лорда — сына десницы короля, лорда Клауса. И вдруг Диана, уже направляясь к карете, вспомнила:
— Ах, да… В замке же отсиживается население. И нынешний лорд.
Алан, поняв её намерение, закричал, пытаясь приподняться:
— Принцесса, прошу вас, не надо! Не убивайте их! Лорд Гаро — прекрасный человек! Он любит свою жену, он хорошо правил! Он не заслужил смерти!
— Очень любит свою жену? — Диана замерла, приложив палец к губам в притворном раздумье. — Хорошо. Я сохраню ей жизнь… если он в её присутствии скажет, что я красивее его жены.
Алан тяжело вздохнул и бессильно опустил голову.
Практически всё войско Дианы вышло за пределы замка, оставив для охраны около двух сотен «кровавых воинов». Пока готовили карету, принцесса приказала слуге очистить её каблуки от пыли и запёкшейся крови.
— А вот и он. Лорд замка Крабзбург, — сказала она, отстраняя слугу.
На площадь вышел пожилой мужчина в богатом, но помятом камзоле. Рядом, дрожа, шла его супруга.
— Добрый вечер, принцесса. Я — Гаро, лорд…
— Не надо формальностей. Тем более вы уже не лорд. Принимаете ли вы капитуляцию и присягаете королю Осфальду Роузею в верности?
Гаро посмотрел на лежащего Алана, встретился взглядом с Робертом. Выдержав паузу, опустился на одно колено.
— Да. Я присягаю в верности нашему королю, ваше высочество.
— Отлично. Но это тебя не спасёт. Зато умрёшь как честный лорд! — она рассмеялась. — Но вопрос стоит иначе: выживет ли твоя жена?
Гаро попытался вырваться из рук конвоиров, закричал, захлёбываясь:
— Даже не вздумайте тронуть её!
— А вот посмотрите, Гаро. Её уже привели.
Женщину подтолкнули вперёд, поставив рядом с Дианой. Она тряслась от страха, и слёзы беззвучно текли по её щекам.
— Я вас умоляю, госпожа, отпустите её!
— Вот об этом и поговорим. Видишь, уже темно, поэтому — быстро. Скажи: я красивее, чем она?
— Что… что вы сказали? — Гаро, ослеплённый слезами и ужасом, не понял.
Диана подошла вплотную к его жене, взяла тонкий кинжал и провела лезвием по её щеке. На белой коже выступила алая капля.
— Я спросила: я красивее, чем она?
— Скажите "да"! Просто скажите "да"! — закричал Алан.
Но Гаро, впав в ступор от горя и стресса, лишь плакал и беззвучно шевелил губами.
Диана вздохнула, будто от скуки, и одним резким, почти невидимым движением провела лезвием по горлу его жены. Женщина рухнула без звука.
Гаро упал на колени, ударяя кулаками о камни. В этот миг меч сира Андреса описал короткую дугу. Голова бывшего лорда покатилась по мостовой.
На площади повисла тишина — только хрип последнего выдоха и капанье крови. Алан смотрел на тела своих господина и госпожи. Взгляд застыл, уставившись в одну точку. Роберт стиснул пальцы в кулак так, что ногти впились в ладони: воспоминания об отце наложились на этот новый, свежий кошмар.
— Ладно. Правосудие свершилось. Тогда пойдём, — сказала Диана, будто только что закончила рутинную работу. Она повернулась к оставшимся солдатам. — А вы, мальчики, ждите своего нового лорда.
Она сделала несколько шагов, затем обернулась к колонне пленных, её взгляд нашёл Роберта.
— Всех пленных вести под усиленным конвоем. Следить за ним во все глаза. Ведь там теперь едет наш красавчик Роберт. Да, Роб?
Бросив это последнее слово, направилась к своей золочёной карете, оставляя за собой площадь, залитую кровью и окутанную наступающей тьмой.
Стояла предрассветная тишина, нарушаемая лишь гулом моря, бившегося о скалы Чёрной Гавани. Лорд Арне, тяжело ступая по скрипучему настилу командующего судна, направился к каюте принца Ральфа. Дойдя до двери, он постучал трижды и, не дожидаясь ответа, вошёл.
— Дорогой Ральф, ты ещё не спишь? — начал он, опустив взгляд на потертые половицы и медленно поднимая его к кровати. — Есть несколько неотложных вопросов, которые лучше обсудить…
Но слова застряли у него в горле. Взгляд сфокусировался, и Арне замолчал, увидев картину, которая уже не была для него удивительной.
— О, мой дорогой дядя! Девочки, вы, кажется, не знакомы? — раздался с кровати хрипловатый голос. Ральф полулежал, облокотившись на подушки, а три девушки, стоя на коленях, усердно старались его ублажить.
— Нет-нет, вы только не прекращайте, — принц махнул рукой, слегка пошатываясь даже в лежачем положении. — Дядя, что ты хотел?
— Ральф, ну сколько можно! — вырвалось у Арне, и его сдержанность дала трещину. — У тебя завтра — наиважнейший день в жизни, день славы и долга! А ты… А ты… Да сил моих больше нет на тебя!
Принц лениво потянулся к графину с тёмным ромом на тумбе, сделал долгий глоток, другой рукой рассеянно поглаживая волосы одной из девушек.
— Я сказал — прекратить! — рявкнул дядя так, что стены каюты, казалось, дрогнули.
Крик словно протрезвил Ральфа на секунду. Он медленно поставил графин, и на его заплывшем лице расплылась понимающая улыбка.
— Ха, как же я сразу не понял! Дядя, ты тоже хочешь… — Он кивнул в сторону девушек. — Так что ж, ну, ты и ты, — он указал пальцем на двух, — сделайте моему дяде то же, что и мне. А ты останься.
Арне застыл в шоке, наблюдая, как две полуобнажённые дивы покорно поднимаются и направляются к нему с томными улыбками.
— Девушки, вы не думайте, что он уже ничего не может! — весело крикнул им вслед Ральф. — Может он всё! Старый, не старый — он дракон нации Огня!
— Пошли вон отсюда! — прорычал Арне, грубо вытолкав женщин за дверь и захлопнув её.
— Дядь, ты главное их не целуй! Хотя… — Ральф прикрыл глаза, изображая раздумье. — Мы же близкие родственники. Думаю, ничего такого…
Арне больше не сдерживался. Тяжёлыми шагами он подошёл к кровати, грубо отдернул голову последней девушки, вытолкнул и её за дверь, а затем со всей силы отвесил племяннику пощёчину. Увидев на полу смятую мундирную рубашку, он швырнул её в Ральфа.
— Прикройся! — прошипел он. — Слышишь, что ты вытворяешь? Мы сколько раз говорили по поводу этого рома?!
— Да всё нормально, дядя, ты чего разошёлся! — Ральф попытался сесть, но его закачало.
— «Нормально»? — Арне сгорбился, лицо его исказила смесь ярости и безысходности. — Посмотреть бы тебе в зеркало! По твоим глазам можно сказать, что ты уже наполовину в могиле!
— Да всё будет… всё будет нормально, — пробормотал принц, падая спиной на подушки. — Сейчас я немножко… посплю… и захвачу ваш этот Рокфуд…
Это были его последние внятные слова. Тело обмякло, голова бессильно откинулась в сторону, и он провалился в беспамятный сон.
Арне ещё минуту молча смотрел на спящего племянника, на его бледное, осунувшееся лицо, истерзанный взгляд сменился усталой печалью. Затем он принялся убирать бардак: поднял опрокинутый кубок, поставил на место графин, подобрал разбросанную одежду.
«Вот что мне с тобой делать, а? — мысленно обратился он к спящему. — Вроде всё для тебя, всё… а никак не можем побороть эту проклятую страсть. Жену бы тебе, семью… Двадцать три года, а душа всё по борделям да по рому шляется. Ничего, мой мальчик… Всё поборем».