Даниил Белинский – Ассистентка (страница 8)
Впереди послышался приглушённый разговор.
— Нахрена она нам? Было сказано брать только мужика.
— А чё ты хотел? Отпустить девку? Она всё видела, типа его протеже или как там?
— Да я врубаюсь. Только что Мирному теперь скажем?
— Может, это… В лесополосе кончим её? Как будто и не было сучки? Виталию Николаевичу говорить не будем. Я думаю ему насрать.
Эти слова просвистели в её голове пулей и уже убили, без возможности выжить. С языка сорвался еле слышный протяжный и тонкий стон, похожий на щенячий скулёж.
— Не, без команды не будем. Не нам решать, если узнает — шкуру спустит. Ты же его знаешь, он гайки по всем фронтам закручивает.
Повисла пауза, а потом последовал ответ:
— Слушай, девку всё равно грохнут, зуб даю. А баба-то красивая, сочная, молодняк. Чё добру пропадать?
— Да какая сочная? Тощая, что моя покойная мать. Я её одной рукой подхватил, — Хмыкнул второй.
— Да не гони, мордочка что надо.
— Ну это да, смазливая.
Мир застыл. Всё внутри оборвалось. В шокированном разуме вспыхнула картина: двое переглядываются, улыбаются, глотают хищные слюни, как бешеные собаки. Она сжала губы, стараясь не закричать и не поддаться панике.
Минута. Две. Три. Множество.
— Ну чё? Осчастливим малую и её папика?
По салону пронёсся сдавленный смех, утопающий в приглушённом эфире местного краевого радио, где вещал знакомый диктор.
— Ну а чё, давай. Ща на трассу свернём, найдём место.
— А у тебя резинка есть?
— Не-а. Да какая нафиг резинка? Ты посмотри на неё, совсем свежая ещё. Небось мужиков толком не видела.
Салон вновь заполнил смех гиен перед загнанной добычей.
— Эй, малая, слышь, ты же не интердевочка, не подхватим от тебя чего?
Профессор с силой забарабанил ногами по обивке.
— Что бы вы ни собрались делать, не смейте! Слышите?! Что вам нужно? Я отдам всё! Деньги, машину, драгоценности — всё, только не трогайте её!
Ответа не последовало, машина сбавила ход и свернула на внедорожье.
Из горла девушки вырвался раздирающий стон. Она и представить не могла, что голосовые связки способны на нечто столь неестественное.
Скорость автомобиля постепенно снижалась. Василиса молилась, чтобы всё происходящее оказалось глупым наваждением, кошмаром, который вот-вот рассеется, чтобы реальность стала абстракцией, чтобы она оказалась в сотнях километров отсюда, или там, где измерения не существует, а время можно отмотать назад.
Минивэн остановился. Амбалы вышли, кузов качнулся. Через несколько секунд дверь распахнулась, впуская холодный ветер в салон.
Хищная клешня стиснула лодыжку. Василиса дёрнулась и вывернулась, но тяжёлый удар по бедру припечатал к металлическому дну автомобиля. Выбраться — без шансов. Кто-то дёрнул наружу, а затылок ударился о бампер так, что мешок сполз до подбородка. Девушка упала в мокрую грязь и заорала во всё горло, надеясь на помощь.
Удар. Он пришёлся на висок и сломанную глазницу. Вспышка боли, а затем всепоглощающая тьма.
***
Пощёчина. Ещё одна. И ещё, возвращающая её к сознанию.
Мешок сорвали. Василиса с трудом сфокусировала взгляд и увидела двух человекоподобных зверей, похожих друг на друга, как близнецы. Она в ужасе замотала головой, вдавливаясь в холодную землю всем телом.
— Эй, не ори больше и не отключайся, поняла? Хочу видеть твоё лицо.
Сзади взревел профессор:
— Не смейте, сволочи! Не смей…
Выстрел. В воздух. Вспышка осветила мокрое поле и колею от шин. Запах пороха впился в ноздри.
Бирюза мигом затих.
— Ещё слово — убьём девку. Возьмёшь на себя вину, чудотворец? — с издёвкой спросил тот, что стоял левее. — Или из могилы её потом поднимешь?
Другой заржал, как конь. В салоне тихо заплакал Виктор Андреевич. Его голос был почти неосязаем.
— Прости меня, девочка…
Она поняла, всё по-настоящему. И то, что сейчас произойдёт, неизбежно. Стиснув зубы, Василиса вгляделась в этих нелюдей. Было темно, но изнутри приглушённый свет салона неуверенно освещал их лица. Она запомнила каждую черту, каждую морщину. Все шрамы и тени, их морды и движения. Как хищная птица, отметила мельчайшую деталь.
— Делайте, что задумали, твари. Но если я выживу, клянусь, я вас найду. Я вас сожгу. Отдам долг, чего бы мне это ни стоило.
Один из них загоготал и небрежно почесал за ухом.
— Ух ты, какая грозная пташка. Ну, ты это, малая, языком лишний раз не мели. Крылышки у тебя уже подрезаны, а язык ещё цел. Пока что цел.
Другой прыснул:
— “Если выживешь”. Ключевое слово, подруга. А сейчас… Совокуплялась когда-нибудь с дикими животными? Я — Лёха Медведь, а это, — кивнул он на второго, — Дима Боров. А ты — домашняя скотина. Но только есть нюанс, — амбал сделал шаг к ней и склонился, — от скотины людям проку больше, чем от тебя и ваших исцелений.
Он харкнул сухой слюной прямо в её лицо. Она содрогнулась. Второй расстегнул ширинку и спустил джинсы.
***
Автомобиль двигался медленно, переваливаясь через ямы и колдобины, раскачивая салон. Каждый толчок напоминал о случившемся, скручивая мышцы живота и выворачивая внутренности. Желудок сводило. Спереди тянулся запах табака, забираясь в нос и гортань, усиливая дурноту и вынуждая сдерживать рвотный позыв.
Мешок всё так же прилипал к лицу. Но Василисе было плевать на этот дискомфорт. Уже всё равно. Минут двадцать назад она почувствовала, как жизнь покинула тело. Что-то внутри сломалось и оборвалось. Какая-то часть испарилась безвозвратно и не вернётся. Её забрали и искромсали те, кто не имел на это права.
Теперь, похоже, впереди забвение. Иронично: ещё днём узнаваемая и любимая многими Василиса Егоровна, а вечером хладный труп, без имени и личности. Затем, бездыханное тело, прикопанное где-то в лесу. Черви, плоть, опарыши на белых костях. Ледяная яма с грязью и её распростёртые объятия — подарок на двадцатипятилетие.
Слёз не было. Только зияющая внутри дыра, залатать которую не выйдет никогда.
Иномарка затормозила. Послышался скрежет металлических ворот и чей-то голос:
— Всё нормально? Вы долго, мужики.
— Всё тип-топ! Были сложности с грузом, но порешали, — весело отозвался водитель.
— Ясно, вас ждёт Мирный, давайте шустрее.
Машина снова тронулась и проехала совсем немного. Салон открыли. Их вытащили и поволокли вперёд. Сквозь мешок пробивался свет, здесь было освещение. Территория, похоже, обжитая.Где-то рядом завыли собаки, цепями бьющиеся о вальер.
Мысок ударился о что-то твёрдое. Василиса споткнулась и едва не упала, но кто-то удержал, схватив за предплечье цепкими пальцами.
— Ноги выше поднимай, подруга. Здесь ступени и крыльцо. — с мерзким дружелюбием предупредил Медведь.
Впереди распахнулась массивная дверь, заскрипев петлями. Девушку остановили, а перед ней, в паре шагах, прозвучал голос неизвестного мужчины:
— Почему задержались?
— Обстоятельства, Валерий Леонидович.
— А это что за баба?
— Кхм-кхм. Извините, тоже обстоятельства.