Даниил Белинский – Ассистентка (страница 9)
— Свидетельница?
— Да, типа того. Подружка целителя, как мы поняли, ну типа протеже. Она не особо разговорчивая, но не немая.
— Точно того взяли, Бирюзу?
— Да, да. Точно он, всё вышло чётко, больше никто не видел.
— А что с этой бабой? Почему вся в грязи и крови? Избили?
— Никак нет, потушили просто, сопротивлялась.
— Ясно, свободны, я сам отведу их к Виталию Николаевичу.
Её передали незнакомцу и завели внутрь помещения, холод улицы переменился теплом, но дрожь уходить не спешила. Впереди ожидало худшее.
Глава 5
Свет пробивался сквозь мешковину всё отчётливее. Деталей разобрать не удавалось, но пространство воспринималось огромным, судя по эху разносившихся шагов.
Незнакомец вел Василису куда-то вправо, держа за плечо. Под ногами шуршала ткань, а затем распахнулась очередная дверь. Подтолкнули вперёд, промеж лопаток, и сильно надавили на плечо. Ноги, без того онемевшие, подкосились. Она рухнула вниз, уткнувшись коленями в мягкое.
Справа судорожно кашлял профессор, которого, судя по всему, опустили рядом.
Дверь за ними захлопнулась с глухим звуком, напоминавшим удар крышки гроба.
Прозвучал голос, грубый и суровый:
— Валера, сними с них эту хрень. Уже нет необходимости — живыми отсюда не выберутся.
— Для безопасности и конфиденциальности, Виталий Николаевич. Сейчас сниму.
За волосы рвано и неосторожно дёрнули. Ткань отлипла от лица и слетела. Живой глаз резанул свет, но вскоре очертания прояснились.
Просторный светлый кабинет, вытянутый в длину и застеленный ковром. По середине царствовал монструозный, лакированный стол. В углу от него находилась неприметная узорчатая дверь. На задней стене висела полка с телефоном. Во главе стола выделялось массивное кожаное кресло.
На него облокотился мужчина лет сорока: поджарый, среднего роста, с короткими чёрными волосами и редкой проседью. Кожа смуглая, грубая. На морщинистом лице выделялись глубоко посаженные тёмно-карие глаза, злые и цепкие. Пышные брови, густые и непокорные, не двигались. Плечи мужчины широкие, осанка ровная, уверенная, хозяйская. Он был одет в бежевые выглаженные брюки и аккуратно заправленную в них майку-безрукавку. Из-под ткани виднелась крепкая, волосатая грудь. На запястье блестели, по виду, импортные часы.
Судя по всему, это был он, Виталий Николаевич, или как его назвали амбалы — Мирный.
Чуть правее, у зашторенного окна во всю стену, молчал высокий жилистый охранник, тот самый, что сорвал мешки — Валерий. Лысый, с орлиным носом. Он держался эталонно прямо, заведя руки за спину. По фигуре типичный бывший армеец или кэгэбист: в обтягивающем чёрном свитере, начищенных ботинках, с кобурой под боком и военным ремнём на талии. Челюсть острая, взгляд мёртвый, безразличный, с бельмом на одном глазу. Если бы Василиса встретила такого человека в городе, то непременно бы свернула с его дороги.
Слева от Мирного переминалась с ноги на ногу девочка лет четырнадцати-пятнадцати. Её взгляд, растерянный, с лёгкой сумбурностью, метался по сторонам и вскоре задержался на Василисе, выражая недоумение. Зелёноватые глаза, светло-русые растрёпанные волосы с ровной чёлкой и черты лица, до боли напоминающие женщину из гримёрки, Светлану Юрьевну.
Она обречённо обернулась. За её правым плечом, в двух метрах, на коленях сгорбился профессор. Его взор был устремлён вниз, лицо приобрело земляной оттенок. На редких волосах проступило запёкшееся пятно крови. Казалось, он не дышал, а лишь втягивал носом крохотные порции воздуха, не решаясь наполнить лёгкие.
— Ты целитель? Бирюза? — рявкнул Мирный, обращаясь к профессору. В его голосе прозвучала такая первобытная злость, что Василиса невольно стиснула челюсти, а страх набатом ударил по сознанию.
Боковым зрением она наблюдала, как Бирюза закивал, не издав ни звука.
— Валера, а это чё за девка? — мужчина ткнул пальцем в Василису. — Я же приказал твоим людям — нужен только целитель с радио.
— Непредвиденная ситуация, Виталий Николаевич — лаконично отчитался охранник.
Незнакомая девчонка глянула на Мирного с осуждением.
— Папа, и что теперь? Ты говорил, что только целитель будет.
Он перехватил её взгляд и небрежно пожал плечами. Отодвинул кресло, опустился в него и потянулся к графину на серебряном подносе, после чего наполнил гранёный стакан прозрачной жидкостью, опрокинув в себя залпом.
— Слышь, черт старый, ты что наделал? — скривившись, он окликнул Бирюзу.
Тот явно не знал, что ответить. Василиса уловила, как профессор упёрся потухшим взглядом в ковёр. Молчать было нельзя и девушка тонко прочистила горло, намекая на необходимость слов. Он услышал и неуверенно заговорил:
— Я вам все верну. У меня есть деньги, накопления…
— Всё вернёшь, падла?! — стакан со свистом пролетел между ними и ударился о стену, разлетевшись на мелкие осколки.
От неожиданости, Василиса опрометчиво зажмурилась и, ощутив пронизывающую боль в брови, пустила слезу, переборола всхлип.
— Мою жену вернёшь, тварь?! Она у тебя была на прошлой неделе. Ты, урод, дал ей икону! — голос Мирного дрогнул, но не от жалости, а от бешенства. — Света ночами сидела с сыном, не спала, молилась, не отходила от Игоря, как ты и велел. Всё сердце своё вымотала на твоей, паскуда, помощи!
Мужчина с силой хлопнул ладонью по столу, и подошёл к полке за спиной, взяв фотографию.
— Ты знал, что у неё сердце больное? Знал, урод плешивый? Всё, что у Светы было, она отдала, чтобы ты спас нашего сына! — он вытянул снимок вперёд. — Сюда гляди, мразь!
Виктор Андреевич поднял голову, его физиономия перекосилась.
Со снимка на них смотрела улыбающаяся Светлана Юрьевна. В углу рамки виднелась траурная, чёрная ленточка.
— Ты убил мою жену, понял? Уб-и-ил! Ещё деньги за это взял, как киллер херов!
Василиса ужаснулась.
Бирюза беззвучно шевелил губами.
— Отвечай!
Профессор мандражируя всем туловищем, пролепетал:
— Извините. Я не знал… Я хотел помочь… Извините меня, пожалуйста, если сможете…
— Ага, сейчас извиню. — в зрачках Мирного пробежала мимолётная тень. — Алиса, мой сейф, открой его, родная.
— А зачем?
— Открой, говорю!
Девочка с кислой физиономией направилась к дальней стене и ладонью придавив нишу под полкой. Раздался щелчок, открылась металлическая дверца с кодовым замком на панели. Пока его дочь возилась с замком, Мирный уставился на Василису.
— А ты кто такая, а? Протеже? Тоже знала, чем он промышляет и как «лечит»?
Девушка отрицательно помотала головой, не находя оправданий в своей растерянности.
— Ну понятно. От чего-то я не удивлён. Значит, и тебя за собой потянул. Поблагодари этого старого ублюдка, — сказал он и выругался на Бирюзу. — Тьфу! Как тебя вообще земля носит, мразь плешивая?
В разговор вмешалась его дочь, всё ещё пытавшаяся открыть сейф.
— Это Василиса, пап. Мама о ней рассказывала. Она не целитель, а экстрасенс. У неё прабабушка прислуживала царской семье. Она настоящая...
Охранник в полголоса произнёс «безмозглая». Прозвучало это не оскорбительно, а скорее осуждающе.
— Папа, ты слышал? Он совсем офигел что ли?! — вспыхнула Алиса, расправив тонкие плечи. — Что ты себе позволяешь, одноглазый?
— Так, тихо! — гаркнул Мирный.
— Какое «тихо»? Почему он себе такое позволяет? При маме твой цепной пёс не гавкал!
— Помолчи, Алиса. Я тебя первый и последний раз предупреждаю. А ты, Валера, — он повернулся к охраннику, — держи язык за зубами. Будешь так со своей бабой общаться, а с моей дочерью — не смей. Усёк?
Тот покорно кивнул, а Мирный, исподлобья глядя на ассистентку, продолжил:
— Так значит, ты экстрасенс? Ну, компания, блять, достойная собралась. И что, Василиса, или как тебя там, почему не предвидела, что это случится?
Удивительно, но с интонации и мимики удалось считать — спрашивал он всерьез. Неужели верил?
— Пап, сейф не открывается.