Даниил Белинский – Ассистентка (страница 3)
— Да помню я, помню. Поэтому и спросил.
— Вот, — закончила девушка, отбросив ручку на столешницу. — Если что — это от вас. Чекушка с запиской, что заговорили. Ну с наилучшими пожеланиями для супруга Людмилы Павловны, и прочие бла-бла-бла.
— Пф, как-то это безнравственно, не находишь? — пригорюнился Бирюза, застёгивая пуговицы пиджака и расправляя складки рубашки у ремня. — Надо бы воду, раз просили.
— Бросьте, какая вода? Разве алкоголик ей обрадуется? И потом, как мне её нести? Не в кружке же. Бутылок для таких случаев у меня с собой не припрятано разве что у вас завалялась парочка, — хмыкнула она, сворачивая записку вокруг склянки.
Бирюза промолчал, наблюдая за своей протеже через отражение в зеркале.
Встав рядом с ним, она всмотрелась в утренний макияж, нанесённый наспех. Едва заметные тени не смазались, аккуратные румяна тоже держались на месте. Но небольшой прыщик под правой щекой в свете гримёрной лампы выглядел куда заметнее, чем в зеркальце домашнего серванта.
Достав из сумочки тюбик «БАЛЕТ», она выдавила аккуратную каплю на подушечку указательного пальца и замазала щёку. Коварное покраснение скрылось под тёплым оттенком тонального крема, а обоняние уловило лёгкий цветочно-пудровый аромат.
— Мы готовы? — обернулся Бирюза, щёлкнув каблуками туфель. — Пять минут до старта.
— Я — да, а вы?
Тот кивнул и направился к выходу в коридор. Ассистентка последовала за ним, морально готовясь к представлению, где ей нужно было первой выйти к публике и объявить маэстро.
— Ты как, у кулис будешь или со всеми? Я бы хотел, чтобы ты села на задних рядах, мне так мне комфортней.
— Ну-у, — протянула она, на секунду призадумавшись. — Только если пообещаете не выделять меня перед залом и не рассказывать байки про экстрасенсов.
Профессор пробурчал что-то нечленораздельное и спустя пару секунд согласился, одобрительно подмигнув. Помощница улыбнулась и дала напутствие:
— Сегодня хороший зал, всё пройдёт как по маслу. Только не забывайте: голос грубее, спина прямее, плечи расправить. Вы не на кафедре, перед вами не студенты.
— Да что ты, ну? Как с ребёнком, ей богу, — цокнул он языком. — Не первый раз, я всё помню и знаю.
— Знать-то знаете. А как в азарт войдёте, то забываете про осанку и понижаете голос, бормочите. Просто напоминаю.
— Тебе бы снова старостой в балетный кружок при институте. А то как выпустилась, теперь некого гонять, кроме меня. Ну или замуж, на худой конец. Как раз через полтора года аспирантуру закончишь, родишь ребёнка и займёшься делом, а не будешь старика строить.
— Я и так при деле. Работа — тот ещё муж и ребёнок. А вы, мой вечный полигон для отработки приёмов. Да и балет — дело прошлое и детские забавы.
Он заразительно рассмеялся, а девушка, улыбаясь, ткнула его в бок.
Сцена уже открывалась перед ней. Ассистентка перевела дыхание и шагнула к центру. Свет стал ярче, собрался в белый круг и выхватил стойку с микрофоном, не ослепляя. Ещё секунду назад перешёптывавшийся зал замер, и все взгляды устремились на неё.
Василиса приподняла подбородок, подалась вперёд и приблизила губы к микрофону, встав на мыски. Стойка была подогнана под профессора — для её роста в сто шестьдесят пять сантиметров чуть высоковата, но не критично.
— Уважаемые дамы и господа. Меня зовут Василиса... — начала девушка и сразу осеклась.
На полуслове её прервали редкие хлопки и громкий свист, неожиданно сбив с ритма. Она смущённо всмотрелась в источник звука. Хлопали и свистели подсадные. Первым — Лёша в лиловом пиджаке, лучезарно улыбаясь ей. Остальные быстро подхватили, а зал, вторя, наполнился воодушевлённым гулом сотни голосов.
Недобро покосившись на товарища по институту, а затем бросив осуждающий взгляд на Бирюзу, Василиса постаралась сохранить маску очарования.
Наконец-то шум стих и протеже смогла продолжить:
— Благодарю вас! Но давайте прибережем аплодисменты для того, кто этого действительно заслуживает. — девушка заулыбалась и поклонившись публике, перевела взгляд на маэстро.
Его лик, скрытый за кулисами, засиял светом, вперемешку с хитрой и удовлетворенной гордостью.
Помощница вновь обратилась к зрителям:
— Уважаемые дамы и господа, мы рады видеть вас на десятом официальном выступлении великого народного целителя, человека, который дарит нам надежду, заботу и, главное, забирает нашу боль!
Сделав полшага назад и взметнув руки в стороны, она громогласно произнесла:
— Прошу, поприветствуйте на этой сцене неподражаемого профессора точных наук и наук недосягаемых взору, проводника астрального и глубинного — Виктора Андреевича Бирюзу!
Зал взорвался аплодисментами. Маэстро вольготно вышел на сцену с прямой осанкой, отвешивая поклоны.
Василиса ретировалась к краю, сошла по ступенькам и направилась вдоль рядов, добравшись до последнего, после чего проскользнула между кресел и села посередине. Достав чекушку, ассистентка окликнула женщину, которая не сводила глаз с профессора.
— Уважаемая — сквозь гул позвала Василиса.
Та, вся очарованная фигурой Бирюзы, не обращала никакого внимания. Помощница прокашлялась и щёлкнула пальцами над ухом Людмилы Павловны, в надежде привлечь её внимание. Ответа не последовало. Не дождавшись реакции, ей пришлось потрепать женщину за плечо.
— Людмила Павловна! Ваша зачарованная водка.
Дама с перегаром повернулась, не убирая с физиономи восторженного счастья.
— Ой, Василиса Егоровна, не заметила вас, извиняюсь, — выпалила та и потянувшись к бутылочке, замерла, — Погодите, товарищ Бирюза водку зачаровал, не воду? Вот те раз!
— Водку, водку. Не переживайте, она целебная. От неё с белкой точно не подружитесь.
— Ну конечно, что это я — пробормотала та и едва коснулась пальцами заветной склянки, как девушка отдёрнула руку.
— Только, прошу, учтите, досталась она непросто. Сами понимаете, дефицит после антиалкогольной кампании. Пришлось взять из запасов труппы, утащила без спроса. Какой-то артист не досчитается. Неловко будет. Поэтому, если сможете, подкиньте ещё немного рублей, чтобы я компенсировала.
Приуныв, Людмила Павловна захотела что-то сказать, но промолчала. Порывшись в кармане, она выудила мелочь и протянула её ассистентке. Василиса учтиво кивнула и, передав склянку, направилась в самый конец, где было удобнее наблюдать за представлением.
Устроившись у прохода и положив сумочку на соседнее кресло, помощница уселась комфортнее, замечая, как Людмила Павловна открутила крышку и, не теряя времени, залпом проглотила содержимое чекушки.
Василиса усмехнулась.
Зал постепенно затихал, профессор стоял в ожидании. Он знал паузы и когда дать публике утихомириться. Но в моменте, то ли залюбовавшись на людей, то ли витая в облаках собственного великолепия, замер больше положенного. Василиса мигом вскинула руку над головой и сделала движение кистью.
Бирюза заметил и тут же прокашлявшись, ожил.
— Дорогие мои... — начал он низким, округлым голосом, не глядя прямо, а как бы скользя по собравшимся. — Я рад видеть вас здесь. Это — не просто встреча. Это — работа. Работа над собой, над телом, над душой.
Каждое слово звучало, как отдельная капля, медленно стекающая по стеклу. Где-то на втором ряду женщина вытирала глаза платком. Кто-то потянулся всем телом к сцене, будто уже понял главное и готовился вобрать в себя дары свыше.
— Мы пришли не за чудом. Мы пришли за истиной. А истина, друзья мои, проста. Тело ваше — сосуд. А боль в нём — это память о страданиях.
Он подошёл ближе к микрофону и прокашлялся сильнее, но в этот раз с хрипом в лёгких. Кашель нарастал с каждым мгновением.
— Мы вытесним, вашу боль и страхи… — он попытался продолжить, но получилось скудно. Очень.
У Василисы остановилось сердце. Она заметила, как профессор обмякло потянулся к своему карманному платку, а Шляпник приободрился, приподняв голову.
Момент застыл. Девушка подскочила и крикнула на всё помещение с фальшивой иронией:
— Виктор Андреевич, других лечите, а от сегодняшней погодки не увернулись! Про себя тоже не забывайте!
Этот экспромт предоставил кратковременную паузу. Собравшиеся прервали тишину и рассмеялись, оборачиваясь в её сторону. Помощница смотрела прямо на Бирюзу. Тот не достал платок, поднес рукав пиджака к губам и незаметно протёр их, пока люди глазели на Василису.
— Спасибо, спасибо, моя дорогая! Ты как всегда права! — вернулся Бирюза, сумев побороть приступ. — Давайте же начнём!
Зрители с позитивом захлопали в ладоши.
Опустившись на своё место, ассистентка вцепилась в подлокотники акульей хваткой, пытаясь успокоиться.
Бирюза вещал, притягивал взгляды и вновь стал собой. Шляпник раздосадованно сгорбился.
Интонация у маэстро выровнялась и стала сдержанней, но с нажимом. Плечи расправлены, подбородок приподнят, глаза пылают.
— Сегодня здесь, среди вас, есть те, кто не может спать. Кто устал от всепоглощающей боли. Поднимите руку.
Руки, ожидаемо, взлетели ввысь.
— Я вижу, знаю и помогу. Сейчас, когда я скажу, вы закроете глаза. Только по моей команде, только вместе. Потому что исцеление — это не магия. Это наша воля и сплочённость. Закройте же ваши глаза.