Даниил Белинский – Ассистентка (страница 5)
Василисе оставалось только наблюдать, чем она и занималась, пасмурно следя за происходящим.
В финале всех этих манипуляций профессор достал из внутреннего кармана партийный билет и, пересчитав валюту, аккуратно отложил часть на стол. Остальное убрал в документ и закинул его обратно.
— Не свистите, денег не будет, — язвительно пробормотала Василиса, придав тону тяжёлую мрачность.
Он наконец-то обратил на неё внимание и беспечно хохотнул. Эта реакция заставила её взбунтоваться и чуть ли не съесть его взглядом.
— Объясните, пожалуйста, что происходит?! Что это за женщина? Вы её знаете?
— В первый раз вижу. Пришла просить помощи. У неё двое детей. Девочка, на пару лет младше моего сына, и пацан, Игорь, чуть постарше. Вот он и болеет. Точнее, лежит в коме уже третий год. Черепно-мозговая травма. Полный овощ, даже не двигается.
Василиса недовольно скривилась, а профессор как ни в чём не бывало продолжил:
— Естественно, никто помочь не может. Ну что женщине страдать? Она и так вся измучилась за это время. Так хоть успокоение найдёт. Иконку её зачаровал, будет сидеть, молиться. Надежда умирает последней…
— Виктор Андреевич, — напористо прервала девушка, — вы вообще понимаете, что это за деньги? А шуба у неё… Соболь натуральный, не подделка! Вы же не с луны свалились.
— Да, шубка что надо. Такую же хочешь? — подмигнул он небрежно.
— Господи, я хочу дожить до старости и, желательно, с целёхонькими костями. Это же огромная сумма, а женщина явно не бедствует — не из простых!
— Да, сумма немалая. Ну и что с того? Эти бумажки пропуск в люди. А вот ты, похоже, не очень это понимаешь. Мы с тобой сколько уже горбатимся?
— Это риторический вопрос?
— Нет, вполне себе серьёзный. Помнишь, через что мы прошли и как начинали с уличных выступлений? Ты с первого курса мне помогаешь, почти семь лет, и только три года назад, с горем пополам, нам удалось выбраться на сцену и стабильно зарабатывать…
— Да, и что? Наш заработок вполне себе легальный, — гневливо отрезала она. — А эти доллары легальными быть не могут! Это же риск по уши, взять столько и ничего не дать взамен. Вы хоть знаете, сколько это по курсу сейчас?
На миг призадумавшись, мужчина почесал подбородок.
— Если из рук в руки, то, вроде, за пятёрку берут. Но если я ошибаюсь, то подскажи.
— Нечего тут подсказывать! Вот именно, за пятёрку! Это же космические деньги! Мы можем влететь по полной.
— Василиса, всё под контролем. Женщина ещё спасибо скажет, что хоть сон ей вернул. Она, вон, не спит, с ума сходит.
— Ага, скажет, как же. Давайте-ка я лучше догоню её и верну?
— Не глупи. Я же не говорил, мол, что точно вылечу. Не дурак. Объяснил, что многое зависит от веры, а процесс выздоровления быстрым не бывает. Путь тернист, но руки опускать не стоит, да и себя изводить тоже.
Бирюза объяснялся спокойно, с присущей ему уверенностью. Слова чуть сбили остроту, но тревога никуда не делась.
— К тому же, ну что она нам сделает? В милицию пойдёт? И что потом? Да там посмеются только.
— Мне кажется, что такие по милициям не ходят. И кто эта женщина? Откуда?
— Да чёрт его знает, я же не справочная. Не переживай, эта Светлана Юрьевна — дама добродушная и простая. Никакой опасности в этом деле нет. Она всё прекрасно понимала и была в здравом уме.
Безмолвно закатив глаза, ассистентка уставилась в облупленный потолок.
— Послушай, ну что ты, ей-богу? Дали — взяли. Всё, выброси из головы. У тебя, кстати, скоро день рождения, — приободрил он, пригладив карман с партбилетом, как какую-то драгоценность. — а подарок я тебе организую.
— Не надо мне никаких подарков. — взъелась Василиса, скрестив руки на груди. — Вы крайне самодовольно и безрассудно себя ведёте. Думаете, если доллары убрали в билет, то и партия поможет, когда возникнут проблемы?
— Какие проблемы, Василисонька?
— Да такие, Виктор Андреевич. Доллары в стране не ходят, это опасная валюта — нехорошая. И если люди промышляющие этой валютой нагрянут, то ваша дряхлая партия нас не спасёт.
— Девочка моя, что за вздор? Что значит дряхлая?! Не говори так!
— То и значит. Вы как будто в своём мире живёте и новостей не читаете. Она на ладан дышит, карабкается, а вот эти доллары наверняка от тех, кто уже понял, что карабкаться не вариант и пробивает двери ногами.
— Перестань, хватит! Ты взрослая, но иногда кажешься мне всё той же несмышлёной девчушкой. Как же ты мне напоминаешь свою маму, порой.
Девушка, не любящая этих сравнений и не помнящая мать, но ненавидящая её за побег из семьи, поникла.
Уловив её колкое отчуждение, профессор поспешил сгладить напряжение и добавил:
— На счёт подарка — надо, не надо, но будет. К тому же, ты сделала для меня больше, чем кто-либо в этой жизни, как бы странно это ни звучало. Я бы хотел тебя порадовать.
Василиса печально посмотрела на Бирюзу.
Подойдя к ней, мужчина остановился в нескольких шагах. С виду такой простой, сшитый по старой выкройке, он верил во что-то большее, нереалистичное, забывая, что сам является лишь иллюзией блага и стабильности. Ведь их деятельность — пшик, ничто.
Ей стало грустно от этого беспросветного упрямства и инфантильности. Бирюза уловил её скрытые эмоции и умело переключил внимание помощницы.
— Послушай, давай ка примем это как счастливую случайность. У нас есть возможность к следующим выходным пробиться на радио. Хотя бы попробовать. Не стоит упускать такой шанс. Мы же мечтали об эфире, помнишь?
— Радио? — переспросила она, не веря его словам. — Но подождите, как радио? Уже? — вскинула Василиса брови, ощущая разрастающийся огонёк азарта.
Его уловка сработала. Точнее, ассистента позволила ей сработать, пряча опасения за перспективы и амбиции.
— А что значит «уже»? Сколько ещё ждать? Есть возможность — реализуй. Из этих денег дам тебе половину. У нас есть четверо товарищей, которых надо умаслить. Кто‑то более лоялен, кто‑то менее, но все они знают и меня, и тебя. Я направлюсь к представителю отдела агитации и пропаганды крайкома КПСС и к куратору от КГБ.
Мужчина поплевал на пальцы, подогнул края купюр и взял часть со стола.
— С тебя те, кто полегче. Но это не значит, что они не будут упираться. Суммы должно хватить. Если что, добавлю из накопленного. Попробуем просочиться на местное краевое радио. Найдёшь Беляева, руководителя редакции, и Буликова, начальника техслужбы. Оба мои хорошие товарищи. На всякий случай, купи водки. Они выпивают, прилично. Понимаешь к чему я клоню?
— К тётке в больничку идти? За янтарной кислотой? — обречённо уточнила девушка, вовсе не горя желанием посещать это затхлое заведение, где некогда проходила практику.
— А как иначе? Твоя тётка, Любовь Антоновна, не откажет, — пожал он плечами. — Кислоту в шприц добавишь, потом через пробку иглой, будет им волшебство. Скажешь, что я зачаровал, и водка беспохмельная. Только не перекисли. Пусть порадуются чуду. Ну и каждому накинь по валюте. И не забудь добавить, что горком не против. Я за выходные уже всё устрою, они позвонят и подтвердят. И тогда эфир наш.
— Хорошо, — лаконично ответила она, поднимаясь и подходя к вешалке.
Закутавшись в шарф, затем накинула кожаную косуху, из швов которой торчали нитки, Девушка подхватила сумочку. Краем глаза Василиса уловила, как профессор оценивающе оглядывает её, о чём-то размышляя. Потом он перевёл взгляд на свой карман с долларами и тонко улыбнулся.
***
Приложение №4 к материалам дела № 217-89.
Обнаружено при обыске 2 ноября 1988 года в квартире, по адресу: г. Хабаровск, ул. Дзержинского, д. 14, кв. 236.
Фрагмент предположительно личных деловых записей гражданки Яровой Василисы Егоровны, 1963 г.р., написанный от её лица. Характер изложения допускает, что данный фрагмент носил личностно-производственный характер, тезисное описание плана действий. Стиль разговорный, эмоционально окрашенный, временами пренебрежительный.
Приписка:
Обнаружено из личных записей Василисы Егоровны Яровой.
Следователь Дмитрий Семенович Бражко.
г. Хабаровск, 3 ноября 1988 года.
Запись по дням. Приводится в полном объёме:
24 октября, понедельник: Больница — мимо. Тёти не было, не её смена, хотя она заместитель главврача и чуть ли не живёт на работе. Поехала к ней домой. Застала. Та взяла отгул, так как приболела. Выпили пресный чай, перекинулись парой слов. Договорились встретиться завтра в приёмном отделении, она передаст кислоту.
25 октября, вторник: Валюту не меняла, отдам так, чтобы наверняка. Забрала кислоту. Литровки «Столичной» нашла, шприцы при себе. Купила их на десятку дамы с перегаром, Людмилы Павловны.
26 октября, среда: День рождения, ничего необычного. Днём не Ленина, 71. Редактор и техник. Сделано. Начали упираться, как бараны, но не надо тут. Нахмурила брови, выложила зачарованное пойло, вскользь «проговорилась» про день рожденья. Мол, сегодня мой день, да ещё и пятница, вечер почти: берите водку и бухайте и на глазки посмотрите, ещё ресничками похлопала. Зря, что ли, тени с тушью переводила? Не посмели отказать, смущались и краснели, как томаты. Эфир в руках. Профессор своих тоже дожал. Не подвёл.
27 октября, четверг: Утром — текст, днём — в печатку. Сотня объявлений. Без изысков. Жду до завтра и забираю.