Даниил Алексеевич – Клуб смертников. Хроники Мрака (страница 7)
— Это не Элена, — жестко констатировал Даня, разрушая их теории одну за другой. — Ее сигнатура даже не приближалась к третьему сектору Хранилища в ту ночь. И это не Грехи. Для того, чтобы взломать контур такого уровня снаружи, им понадобилась бы армия. Взлом был внутренним. Системы безопасности отключили вручную, по протоколу высшего доступа.
Даня медленно поднял руку и вытянул указательный палец. Мрак, клубящийся у его ног, хищно метнулся вперед, следуя за жестом.
Палец Дани указывал прямо на Никиту — Хранителя Времени, Пространства, Истории и Событий. На парня с одиннадцатой аллеи, который сейчас сидел, закинув ногу на ногу, и скучающе крутил в пальцах золотую ручку.
— Это был ты.
В амфитеатре повисла мертвая, звенящая тишина. Казалось, остановилось само время. Элена потрясенно подняла голову, Смирение побледнел, утратив всю свою надменность. Обвинить одного из столпов мироздания в пособничестве Смерти — это было немыслимо. Это было святотатством.
Но Никита не стал кричать. Он не стал оправдываться или метать молнии.
Тонкие губы Хранителя медленно растянулись в кривой, абсолютно циничной улыбке. Золотая ручка со стуком упала на стол. Никита поднял руки и начал хлопать.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Этот медленный, издевательский звук эхом отражался от мраморных стен, разрезая тишину.
— Браво, Данилевский. Просто браво, — голос Никиты лишился старческой усталости и зазвучал с пугающим, звенящим воодушевлением. Он встал из кресла, опираясь руками о стол. Его глаза-звезды с интересом смотрели на Даню. — Честно признаюсь, я думал, тебе понадобится еще пара недель, чтобы сложить пазл. Ты растешь.
— Зачем? — голос Дани дрогнул, но не от страха, а от едва сдерживаемой ярости. Тьма вокруг него взметнулась к потолку. — Алина мертва! Из-за твоей игры погибла девчонка! Ты отдал Каре Эссенцию Смерти! ЗАЧЕМ?!
Никита перестал улыбаться. Его взгляд стал бесконечно тяжелым, древним и пугающе холодным. Он посмотрел мимо Дани, словно глядя в саму ткань будущего.
— Потому что я видел конец, Данилевский, — тихо, без капли раскаяния ответил он. — Я Хранитель Времени. Я видел, как Первородный Хаос, Искари, прорывают ткань реальности. И я видел, что наш трусливый Совет ничего с этим не сделает, прикрываясь своими законами.
Это признание ударило сильнее любого заклинания. Воздух в Зале стал свинцовым.
— Вы не понимаете, — Никита развел руками, обращаясь к Совету, но глядя только на Даню. — Ты был слишком правильным Героем, Даня. Слишком человечным. Твоя команда начала обрастать жирком спокойствия. Вы бы сгорели в первой же волне Хаоса. Чтобы убить абсолютное зло, мне нужно было создать монстра, который питается Тьмой. Кара была просто катализатором. Я бросил ее в ваш уютный мирок, чтобы сломать тебя. Чтобы заставить тебя эволюционировать в Супериурный Мрак.
Мрак вокруг Дани взревел. Пол под ногами Никиты начал чернеть, но Хранитель лишь горько усмехнулся.
— Ты ненавидишь меня. Отлично. Эта ненависть спасет миры, — Никита поправил воротник своей земной куртки. Его тело вдруг начало мерцать нестабильным, болезненным золотом. — Но запустить этот процесс я мог, только нарушив равновесия. Мое ядро уже распадается. Матрица Совета стирает меня за предательство. Я не доживу до вашего триумфа.
Он раскинул руки в стороны и, запрокинув голову к куполу, произнес слова форсированной передачи силы, от которых у остальных Хранителей застыла кровь в жилах:
— Ave Rivuiz!
Тело Никиты вспыхнуло ослепительным, режущим глаза золотым светом. Кожа начала трескаться, словно пересохшая глина. Из трещин вырывались лучи чистой энергии. За секунду до того, как свет поглотил его полностью, Никита подмигнул Дане.
А затем он просто осыпался.
Ни крови, ни крика. Только кучка сияющего золотого праха на белом мраморе и пустой стул.
— Он... он самоубился! — голос Смирения сорвался на панический визг. Впервые за века Хранитель потерял самообладание. Он вскочил, в ужасе глядя на пепел. — Безумец! Столп ВПИС рухнул! Равновесие нарушено! Кто займет его место?! Если кресло будет пустовать больше часа, пространственно-временной континуум начнет рваться!
В Зале началась настоящая паника. Бессмертные существа метались, не зная, как заткнуть дыру в мироздании.
— Закройте рты! — рявкнул Даня, ударив кулаком по столу с такой силой, что мраморная плита треснула пополам.
Тишина вернулась мгновенно. Все взгляды скрестились на нем. Даня дышал тяжело, но его глаза смотрели холодно и расчетливо. Кризис требовал жестких решений, и он был готов их принимать.
— Кресло не будет пустовать, — твердо сказал Даня, глядя прямо в глаза Смирению. — Егор.
— Что? — опешил Усердие. — Человеческий мальчишка?! Он же даже не прошел инициацию!
— Он прошел ее сегодня, — отрезал Даня. — Никита сам прислал ему приглашение. Егор готов. У него феноменальная связь с потоками времени. Он практически воскресил человека на моих глазах, замедлив некроз тканей до нуля. Он справится. И он будет подчиняться не вашим прогнившим протоколам, а мне.
Смирение открыл рот, чтобы возразить, но посмотрел на пульсирующий Мрак, готовый разорвать их всех на куски, и сглотнул. Спорить с Супериурным Мраком, когда ткань реальности уже трещит по швам, было самоубийством.
— Единогласно, — глухо, сдавленно произнес Смирение, опускаясь в кресло. Остальные Хранители молча кивнули. Пепел Никиты вспыхнул и исчез, отправив печать власти Егору.
Даня развернулся, чтобы уйти. Ему было противно находиться в этом месте. Но проблема не была решена.
— Даня, постой... — тихо окликнула его Элена. — Никита мертв. Но Кара все еще на свободе. И у нее Эссенция Смерти. В Лимбо она была ограничена, но здесь, на Земле... Что она будет делать?
Даня замер у разбитых дверей. Его профиль в полумраке казался высеченным из камня.
— Она не может долго существовать в нашем измерении в своей истинной форме. Ей нужна физическая оболочка, способная выдержать такую силу. — Его голос стал глухим, пропитанным дурным предчувствием. — Она ищет сосуд.
Даня закрыл глаза, и перед его мысленным взором пронеслись лица тех, кто был ему дорог. Кара знала, как причинить ему максимальную боль.
— И я догадываюсь, кто это может быть, — мрачно закончил он, растворяясь в тенях, чтобы немедленно вернуться на Землю.
Глава 9. Горько!
Война с древними богами, разорванная ткань реальности и интриги бессмертных Хранителей — все это казалось бесконечно далеким здесь, в пропахшей пылью и старым деревом комнате на Базе.
Когда Даня вернулся из Зала Совета, он чувствовал себя так, словно по нему проехался асфальтоукладчик. Физического истощения не было, но морально он был выжат досуха. Тьма внутри него, накормленная гневом и властью, неохотно свернулась в клубок где-то под ребрами, уступая место простой, человеческой усталости.
На Базе горел только один торшер с выцветшим желтым абажуром, отбрасывая на стены мягкий, теплый свет.
Настя сидела на старом, продавленном диване. Она поджала под себя ноги и бездумно водила пальцем по шву на диванной подушке. Услышав скрип двери, она подняла голову. В ее глазах все еще читалась настороженность — отголосок их недавней ссоры и того животного ужаса, который она испытала в лесу.
Но Даня не стал надевать броню Президента. Он молча повесил куртку на крючок, подошел к дивану и, тяжело вздохнув, опустился рядом с ней. Пружины скрипнули. Расстояние между ними было не больше ладони, но после долгих месяцев холодной войны оно казалось пропастью.
Они молчали несколько долгих минут, слушая, как за окном ветер шелестит ветвями старой яблони.
— Я устал, — наконец тихо произнес Даня, глядя на свои руки. На костяшках все еще виднелись ссадины. — Я так чертовски от всего этого устал, Насть. От ссор, от криков, от того, что мы постоянно пытаемся сделать друг другу больно.
Настя перестала теребить подушку. Она осторожно повернула к нему голову.
— Я хочу быть с тобой, — Даня поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. В его голосе не было ни капли Мрака, только абсолютная, беззащитная искренность. — По-настоящему. Как раньше. Я не хочу уходить на эти рейды, зная, что мы в ссоре. Я хочу знать, что мне есть куда возвращаться.
Настя судорожно сглотнула. Ее глаза подозрительно заблестели в свете торшера. Вся ее напускная колючесть, вся та защитная агрессия, за которой она прятала свой страх потерять его, начала таять, как лед под солнцем.
— Я тоже этого хочу, — прошептала она, и ее голос едва заметно дрогнул. Она чуть подалась вперед, сокращая расстояние между ними. — Я согласна. Мы начнем заново. Но…
Она запнулась, опуская взгляд на его руки, и вдруг накрыла его холодные пальцы своими, теплыми и живыми.
— Но у меня есть одно условие, Даня.
— Какое? — он был готов пообещать ей что угодно. Звезду с неба, голову Смирения на блюде, новый мир.
Настя подняла на него серьезный, отчаянный взгляд.
— Сделай меня такой же, как ты.
Даня замер. Сердце в груди пропустило болезненный удар.
— Сделай меня бессмертной, — продолжила Настя, сжимая его пальцы. — В том лесу… когда эта тварь появилась, я поняла, насколько я слабая. Я просто человек. Обычный кусок мяса. Если ты будешь жить вечно, а я состарюсь и умру… или если меня убьют на очередной вылазке… Я не хочу оставлять тебя одного. И я не хочу быть твоей слабостью. Я хочу стоять с тобой плечом к плечу.