Даниил Алексеевич – Клуб смертников. Хроники Мрака (страница 4)
Он вытянул правую руку, и прямо из воздуха, соткавшись из золотых искр, в его ладони материализовался длинный клинок. Святой Клинок из металла ангелов. От оружия исходил такой невыносимый жар и ослепительно-белый свет, что ночной лес на секунду превратился в день.
Даня нанес сокрушительный удар наотмашь, рассекая пустоту. Меч взрезал воздух со свистом реактивного двигателя, но сгусток мрака, прятавшийся между стволами, текуче, словно вода, увернулся от лезвия.
— Как и двадцать тысяч лет назад, — прорычал Даня, не опуская светящегося клинка. — Такая же верткая зараза. Как тебя только земля носит?
Из пульсирующей тьмы медленно, издевательски грациозно вышел высокий женский силуэт.
— С трудом…
Голос Кары прозвучал как эхо из склепа. Это был загробный, многослойный бас, который, казалось, исходил не из ее рта, а транслировался прямо в мозги стоящих на поляне людей. От этого звука Захар инстинктивно присел, закрывая уши руками, а Маша тихо заскулила.
Они смотрели на Даню, и их сознание отказывалось принимать реальность. Их друг только что телепортировался, достал из воздуха сияющий меч и разговаривал с демоном во плоти так, словно это была рутина.
— Как тебе Земля-4562? — с ядовитой иронией спросил Даня. Клинок в его руке гудел от переизбытка энергии. — Жалко, ты опять всё испортила. Тебе так не терпелось выбраться?
В этот момент в кустах позади них раздался треск ломающихся веток. На поляну, тяжело дыша, вывалилась Настя. Ее волосы были растрепаны, куртка порвана о ветки — она все-таки сбежала из-под домашнего ареста, вылезла через окно и бежала всю дорогу от Базы.
Ее взгляд заметался по поляне: растерзанная Алина, лежащий в луже черной крови Никита, скорчившиеся на земле друзья, и Даня… Даня, стоящий с ангельским мечом напротив существа, сотканного из первобытного мрака.
— Что здесь происходит?! — закричала Настя, ее голос сорвался в истерике. — Никита умирает! Даня, кто это, мать твою, такая?!
Даня медленно повернул к ней голову.
Настя поперхнулась воздухом и сделала шаг назад. Глаза Дани, всегда такие знакомые, родные, карие, сейчас полыхали чистым, гипнотическим фиолетовым огнем. В них больше не было человечности — там вращались мертвые галактики.
— Никита не умирает, — спокойно, почти равнодушно ответил Даня. Врать он умел, научила жизнь. Фиолетовое свечение немного потускнело, когда он посмотрел на Настю, словно ее голос был единственным якорем, удерживающим его здесь. — Он в Лимбо. Это защитная реакция его организма. Он Инфериумный Охотник.
— Инфериумного… кого? — обалдело переспросил Захар, все еще сидя на земле. Его мозг буксовал на каждом слове.
— Потом, — отрезал Даня, вновь поворачиваясь к Каре и перехватывая рукоять меча двумя руками. — Сейчас будет очень жарко. Настя, к Захару. Немедленно!
Кара утробно зашипела, обнажая неестественно длинные, острые клыки. Ее лицо исказилось яростью. Она оттолкнулась от земли, превращаясь в размытое черное пятно, и бросилась в атаку, целясь когтями Дане в горло. Даня присел, его аура вспыхнула, готовясь встретить удар, способный снести половину леса.
Но битвы не случилось.
Воздух между Даней и Карой буквально разорвался пополам. Вспышка золотого света ослепила всех присутствующих. В пространстве с оглушительным треском, похожим на звук рвущегося брезента, образовалась круглая воронка портала, по краям которой вращались древние светящиеся руны.
Из портала, недовольно отряхивая пыль с рукава повседневной куртки, вывалился… Никита.
Но не тот, что лежал на земле в луже черной крови, а Никита с одиннадцатой аллеи. Тот самый парень, который, по словам всех в поселке, должен был лежать дома со сломанной ногой.
Сейчас он выглядел абсолютно здоровым, а от его невысокой фигуры исходила такая подавляющая, абсолютная мощь, что даже древняя сущность Смерти резко затормозила в воздухе, приземлилась на ноги и настороженно оскалилась, попятившись назад.
— Стоять, остолопы! — рявкнул Никита-с-одиннадцатой. Его голос раскатился громом, заставив деревья жалобно заскрипеть.
Даня удивленно моргнул. Фиолетовое пламя в его глазах окончательно погасло, уступив место привычному карему цвету. Он медленно опустил Святой Клинок, лезвие которого перестало гудеть.
— Начальник? — неуверенно, почти с облегчением спросил Даня.
Перед ними стоял не просто подросток с соседней дачи. Это был Хранитель ВПИС — Времени, Пространства, Истории и Событий. Один из столпов мироздания, застрявший в теле мальчишки.
— Никита. Просто зови меня Никита, терпеть не могу этот пафос, — устало отмахнулся Хранитель, потирая переносицу, словно у него болела голова от бесконечной бумажной работы. Затем он перевел тяжелый, многовековой взгляд на демона. — Кара. Ты арестована. Опять.
Кара зашипела, ее когти удлинились, впиваясь в землю:
— Ты не имеешь права! Это моя жатва!
— Четырнадцать суток Чистилища за нарушение протокола изоляции и несанкционированное вторжение, — скучающим тоном перебил ее Хранитель, словно зачитывал штраф за неправильную парковку.
Он просто и небрежно щелкнул пальцами.
Пространство за спиной Кары исказилось. Образовалась черная воронка, из которой с металлическим лязгом вылетели призрачные цепи. Они мгновенно обвили ее руки, шею и талию.
— Я вернусь! — провизжала Богиня Смерти, упираясь ногами в землю, пока воронка неумолимо, дюйм за дюймом, затягивала ее внутрь. Ее абсолютно черные глаза с дикой ненавистью уставились на Даню. — Вы все пожалеете! Я выжгу ваш мир дотла!
С громким хлопком, оставившим после себя вакуумную тишину, портал закрылся, отрезав ее визг. В лесу снова стало тихо.
Хранитель ВПИС поправил воротник куртки, сунул руки в карманы и повернулся к шокированной компании. Он посмотрел на изуродованное тело Алины, затем на лежащего без сознания Инфериумного Никиту, и, наконец, остановил взгляд на Дане.
— Ну и на кой черт вы сюда полезли? Вы же дети, — устало спросил Хранитель. В его голосе звучала тысячелетняя тяжесть. Он кивнул в сторону Алины. — Она убита с помощью Эссенции Мертвых. Это не просто заклинание. Это запрещенная магия. У Кары не было к ней доступа в Лимбо, там стоят блокираторы. Кто-то дал ей ключи. Кто-то пронес ей оружие.
Маша, все еще обнимающая себя за плечи, подняла заплаканное, перепачканное тушью лицо.
— Кто? — прошептала она сорванным голосом. — Кто мог это сделать?
Даня разжал пальцы. Святой Клинок растворился в золотой пыли, осыпавшись на землю. Он посмотрел на Хранителя, и в его взгляде читалось мрачное, пугающее понимание того, как высоко зашла коррупция в их мире.
— Элена, — тяжело произнес Даня.
Это имя повисло в холодном ночном воздухе, словно подписанный смертный приговор.
Глава 5. Цена лжи
Магия не оставляет следов на бумаге.
Заклинания нельзя приобщить к делу как вещественное доказательство. А Совет Хранителей никогда не спускается с небес, чтобы заполнить протокол осмотра трупа. Всю грязную, человеческую работу они оставляют тем, кто выжил.
В коридоре поселкового отделения полиции гудели старые, мерцающие люминесцентные лампы, заливая обшарпанные зеленые стены трупным, холодным светом. Пахло дешевым растворимым кофе, хлоркой и застарелым сигаретным дымом.
Даня сидел на жесткой деревянной скамье.
Его руки, которые еще несколько часов назад сжимали раскаленный ангельский Клинок и рубили саму ткань пространства, сейчас безвольно висели между колен. На пальцах засохла грязь из лесопосадки.
Рядом, свернувшись в комочек и накинув на плечи полицейский плед, мелко, безостановочно дрожала Настя. Захар и Вова сидели напротив, глядя в замызганный линолеум пустыми, стеклянными глазами. Они не спали. Никто из них не спал.
Дверь кабинета следователя со скрипом открылась. Усталый капитан с мешками под глазами, потирая переносицу, посмотрел на подростков.
— Данилевский, — хрипло позвал он. — Зайди. Почитай и распишись.
Даня медленно, словно глубокий старик, поднялся и вошел в тесный кабинет.
На столе лежали фотографии. Полароидные, грубые снимки с места преступления. На них была запечатлена разорванная грудная клетка Алины с обожженными, черными краями, и лицо Никиты, залитое его собственной, густой, похожей на мазут кровью.
— Эксперты говорят, что девочку растерзало крупное животное. Медведь-шатун или стая диких собак, — следователь тяжело вздохнул, закуривая сигарету прямо в кабинете. — Хотя я в жизни не видел, чтобы зверь так ровно вырывал куски мяса. А пацан... Токсикология еще не пришла, но выглядит так, словно он сожрал горсть крысиного яда вперемешку с кислотой. Кровь свернулась прямо в венах.
Следователь пристально, с подозрением посмотрел на Даню сквозь сизый дым.
— И вы утверждаете, что ничего не видели? Просто гуляли, услышали крик, прибежали и нашли их уже такими? А потом в панике убежали?
Даня смотрел на фотографию улыбающегося мертвого лица Алины.
Мрак внутри него бился о ребра, умоляя вырваться, разорвать этого следователя, сжечь этот участок и кричать на весь мир правду: