Даниил Алексеевич – Клуб смертников. Хроники Мрака (страница 2)
— Всем молчать! — крик Лены ударил по барабанным перепонкам, сорвавшись на пронзительный, скрежещущий визг. В этом звуке не было ничего человеческого. Это был скулеж загнанного в угол зверя, готового вцепиться в глотку. — Если кто-то приблизится… я убью вас! Я клянусь, я перережу вам всем глотки!
Даня, стоявший в шаге от остальных, инстинктивно подался вперед. Президент. Хранитель. Негласный лидер, привыкший решать любые проблемы щелчком пальцев. В его голове бешено крутились шестеренки. Он был уверен в себе. Он помнил, как легко доставал колу тенями. Он думал, что его авторитета, его статуса хватит, чтобы погасить этот всплеск подросткового безумия.
Это было самонадеянно. Это было фатально.
Пол под его кроссовками тихо скрипнул, когда он сделал шаг.
— Лена, успокойся, — начал Даня мягко, выставляя руки ладонями вперед в примирительном жесте. — Просто положи нож на стол. Никто не хочет причинять тебе вред. Ты в безопасности...
Слова застряли у него в горле, превратившись в кусок сухого пепла.
Лена медленно подняла на него взгляд.
И в ту же секунду ее лицо дрогнуло, словно поплывший от жары воск. Сквозь мокрые дорожки слез, сквозь искаженную маску паники вдруг начала проступать радость. Жуткая, неестественная, ломающая анатомические пропорции лица радость.
Углы ее губ поползли вверх, растягиваясь в улыбке, которая физически не могла принадлежать человеку — слишком широкая, слишком хищная, обнажающая десны.
Глаза, смотревшие на Даню, больше не искали помощи. Они смотрели на него, как патологоанатом смотрит на лягушку перед вскрытием.
— Ну что... поняли?!!!
Голос, вырвавшийся из хрупкого горла девочки, заставил стекла в окнах Базы мелко задребезжать. Он изменился до неузнаваемости: высокий девичий тембр рухнул вниз, став низким, грубым, вибрирующим, словно состоящим из тысяч мертвых голосов, говорящих одновременно. От этого звука заныли корни зубов.
Лена — или то, что сейчас находилось внутри нее — получило ту силу, о которой девочка так молила.
В следующую секунду пространство вокруг них словно провалилось в безвоздушную яму. Даня почувствовал, как невидимая кувалда ударила его по плечам, заставляя согнуться.
Уровень магического давления в комнате рухнул до критической, несовместимой с жизнью отметки -120.
Дышать стало невозможно. Гравитация будто увеличилась втрое. Старый, громоздкий платяной шкаф, стоявший у стены годами, протяжно, мучительно скрипнул. Его деревянные панели не выдержали вибрации чудовищной, древней ауры, заполнившей маленькую комнату. С оглушительным грохотом шкаф рухнул лицевой стороной вниз, подняв облако пыли.
Визг. Глухие удары тел о пол.
Даня краем глаза увидел, как Алина и Настя, не выдержав резкого скачка давления и агрессивного всплеска темной энергии, обмякли, провалившись в глубокий, неестественный обморок. Они просто рухнули на ковер, словно марионетки с обрезанными нитями. Захар с рычанием упал на одно колено, закрывая собой Машу, его гранитная защита трещала по швам.
Но Даня остался стоять. Мрак внутри него инстинктивно, в панике сопротивлялся давлению, удерживая позвоночник прямым. Он стоял и смотрел на существо, которое только что носило лицо их тихой, завистливой подруги.
Ужас ледяными когтями сжал его внутренности. Понимание того, что именно сейчас прорвалось в их маленький, иллюзорный мирок, накрыло его с головой. И вместе с этой горечью, с осознанием абсолютного краха всего, что он пытался построить, пришло что-то еще. Защитная реакция психики, летящей в пропасть.
Лицо Дани застыло. Мышцы свело судорогой. А затем из его груди вырвался звук.
Сначала тихий, похожий на всхлип. Затем громче. Даня смотрел на разгромленную Базу, на издевательски улыбающегося монстра с ножом, на лежащих без сознания подруг — и смеялся.
Это была истерика в ее самой чистой, первобытной форме. Он хохотал в голос, надрывно и страшно, не в силах остановиться, пока по его щекам, обжигая холодную кожу, текли горячие, бесконтрольные слезы.
В тот день, под аккомпанемент этого безумного смеха, сломался не только старый шкаф. В тот день с хрустом переломилась жизнь каждого из них.
Иллюзия их всемогущества была уничтожена. Начиналась Эпоха Смерти.
Глава 2. Сорок дней тишины
Сорок дней. В религии считается, что именно на сороковой день душа человека в последний раз обходит места своей земной жизни, прежде чем навсегда покинуть этот мир и предстать перед судом. Даня не знал, как работают эти законы теперь, когда он воочию видел изнанку мироздания, но одно он знал точно — сегодня он обязан выйти из комнаты. Это было святое. Надо помянуть.
Выбраться из кровати оказалось сродни подвигу. За эти недели Даня похудел, под глазами залегли глубокие, почти черные тени, а кожа приобрела нездоровый, сероватый оттенок. Он сидел на краю смятой постели и смотрел на экран смартфона так, словно это была неразорвавшаяся граната.
Нужно было звонить. Собирать команду.
Пальцы предательски дрожали, когда он листал список контактов. Каждый гудок в динамике отдавался тупой болью в висках. Все, кому он дозванивался, обещали прийти. Но как же страшно звучали их голоса. В них не было радости от того, что их лидер, их друг наконец-то вышел на связь. Голоса звучали приглушенно, сухо, виновато. Они говорили с ним так, словно он тяжело и неизлечимо болен.
Через час Даня уже стоял у старых, облупившихся ворот Садов. Осенний ветер гнал по растрескавшемуся асфальту сухие листья и мелкий мусор. Когда-то этот дачный поселок был их королевством. Здесь они жгли костры, строили планы, влюблялись, ссорились и мирились. Здесь они играли в магию, пока магия не пришла за ними сама.
«Как я буду смотреть им в глаза?» — эта мысль пульсировала в голове, отравляя каждый вдох. Он сжал кулаки, пряча их в карманы куртки. — «Я называл себя Президентом. Я мнил себя Героем. Хранителем. Я думал, что мне подвластно всё. Но когда в нашу дверь постучалось настоящее зло, я оказался просто испуганным, жалким пацаном. Я не смог остановить Кару. Я позволил этому случиться».
Кара. Одно только мысленное произнесение этого имени вызывало первобытный озноб вдоль позвоночника. За время своей изоляции Даня перерыл все доступные ему ментальные архивы и старые гримуары. То, что он узнал, лишило его последних остатков сна. Кара была не просто демоном. Она была древней сущностью Смерти. Идеальным механизмом зачистки, созданным для того, чтобы убивать целые миры за слишком низкий «процент веры». Самое страшное, самое безжалостное изобретение Бога. Абсолютное оружие, у которого сломался предохранитель.
И теперь это оружие гуляло по их улицам.
Дорога до Базы показалась ему бесконечной. Когда он толкнул знакомую дверь, в нос ударил запах, от которого к горлу подкатил ком. Запах плавящегося воска, пыли и дешевого коньяка.
База была оформлена в гнетущем, траурном стиле. Кто-то завесил зеркало черной тканью, по стенам были пущены черные ленты. На грубо сколоченном деревянном столе горели толстые свечи, их неровное, дерганое пламя отбрасывало на стены уродливые, пляшущие тени.
Но самое страшное было не в декорациях. Страшно было от того, как мало людей пришло.
За длинным столом, ссутулившись и пряча глаза, сидели только четверо: Захар, Маша, Вова и Егор. Они молчали. Тишина в комнате была настолько густой, что казалось, ее можно резать ножом. Уровень напряжения балансировал на критической отметке в 89%. Воздух искрил от невысказанных обид, страха и горя.
Даня тяжело опустился на скрипучий стул во главе стола.
— А где остальные? — его голос прозвучал глухо, словно из-под земли, и сам Даня едва узнал его.
Вова, сидевший напротив, нервно покрутил в руках пластиковый стаканчик. Он так и не поднял взгляда на Даню, продолжая сверлить глазами столешницу.
— Настю родители не пустили, — тихо, почти шепотом ответил он. — После того случая… ну, когда девчонка сорвалась… они боятся. Вообще никуда ее не выпускают. Под домашним арестом.
Даня стиснул челюсти до скрежета. Настя. Одно только упоминание ее имени больно кольнуло где-то под ребрами. Ему так нужна была ее поддержка сейчас, но он не имел права ничего требовать.
— Понятно, — коротко кивнул Даня, стараясь сохранить лицо. — Кто еще?
— Витя и Игорь уехали в город за нормальной едой, тут одни сухарики остались, — отозвался Захар. Его голос был хриплым, он обнимал Машу за плечи, словно пытаясь защитить ее от всего мира. — Никита с одиннадцатой аллеи все еще дома, он так и не восстановился после той травмы ноги. А Алину и Никиту, брата твоего, мы минут двадцать назад отправили до магазина за алкоголем. Скоро должны быть.
Даня обвел взглядом комнату. Пустые деревянные стулья, расставленные вокруг стола, выглядели пугающе. Они напоминали выбитые зубы в когда-то широкой, счастливой улыбке их компании.
Раскол уже начался. Команда, которая считала себя непобедимой, трещала по швам, и они все это понимали, просто боялись сказать вслух.
Глава 3. Красный след
Стрелки старых настенных часов, казалось, двигались в киселе, неумолимо ползя к шести вечера. За окном уже начали сгущаться глубокие сумерки, окрашивая Сады в тревожные, чернильные тона.