Даниэль Клугер – Искатель, 2001 №7 (страница 25)

Поведение самого Натаниэля тоже подпадало под определение «впадает в детство». Особенно в самом начале его новой карьеры. Он до сих пор краснел, вспоминая тот киношно-литературный образ крутого детектива, который старательно культивировал перед первыми клиентами открывшегося частного детективного бюро «Натаниэль». Словно он, сбросив полицейскую форму, вдруг погрузился в мир любимых литературных героев далекой юности — Шерлока Холмса, комиссара Мегрэ и прочих героев занимательных сказок. Вслух он глубокомысленно оправдывал это необходимостью соответствовать тому романтическому образу частного детектива, каковой сложился у большинства советских людей под влиянием книжек и фильмов. Но в глубине души прекрасно отдавал себе отчет в том, что поддался жгучему и совсем не взрослому желанию поиграть…

Следует отдать ему должное — Розовски быстро отказался от манеры цедить слова сквозь зубы, выставлять напоказ здоровенный кольт (на самом-то деле он предпочитал менее эффектный внешне, но безотказный йерихо — израильский аналог популярной беретты).

И занялся делом — вполне реальными проблемами подложных чеков, супружеских измен, мелкого рэкета и прочих преступлений, с которыми приходилось сталкиваться некоторым новым репатриантам. Дела скромные, потому и доход приносили скромный. Так что насмешки бывших сослуживцев из полицейского управления насчет золота лопатой, которое греб бывший отличный офицер, свихнувшийся с появлением огромного количества говорящих по-русски новых граждан Израиля, не имели никакого, даже условного, основания. Те редкие дела, расследование которых заказывали Натаниэлю время от времени, с трудом покрывали расходы на телефонные разговоры и электроэнергию. Сами Ашкенази, бухгалтер, занимавшийся годовым балансом агентства, скептически усмехался, разбирая платежные документы, присылаемые Натаниэлем. Однажды сказал:

— Ты бы мог изменить название своей фирмы. Большая часть твоих расходов вполне подходит под статью добровольных пожертвований. А доходы, — презрительно махнул он рукой, — да какие это, прости Господи, доходы?! Мне даже совестно брать с тебя деньги за составление отчетов.

Бухгалтер Сами Ашкенази был прав, а бывший полицейский офицер Натаниэль Розовски жестоко ошибся. Открывая десять лет назад частное детективное бюро, он искренне рассчитывал, во-первых, оказаться полезным хлынувшим в Израиль репатриантам из бывшего Союза, а во-вторых, надеялся поправить свой семейный бюджет, который серьезно покачнулся в результате различных катаклизмов, связанных с личной жизнью. Расчеты оправдались ровно на пятьдесят процентов, причем — на первые пятьдесят. Агентство действительно ценилось в «русской» среде, а авторитет Натаниэля был чрезвычайно высок. Но как назло, в услугах его нуждались в основном люди малоимущие. Или, вернее сказать, имущие граждане не прибегали к его услугам.

— Я знаю, что в стране есть деньги, — философски заметил однажды Розовски Маркину. — Причем — много денег. Известно мне также, что в стране живу я. Но почему-то эти две величины — я и деньги — никак не совпадают. Может быть, только по одной координате. Например, мы не совпадаем по времени.

Все эти мысли и воспоминания занимали Натаниэля с той самой минуты, как, оставив машину на бесплатной стоянке, он успел поздороваться по-русски с тремя или четырьмя смутно знакомыми людьми подряд.

Подходя к синагоге «Ор Хумаш», он быстро переключился от абстрактных рассуждений по поводу нелегкой судьбы «русского» детектива на более конкретные.

Например, относительно расписания тренировок в спортзале, соседствовавшем с синагогой.

Собственно, здание не было спортзалом — судя по вывескам, второй этаж полностью занимали муниципальные службы района, на первом соседствовали частный зубоврачебный кабинет и нотариальная контора.

Любителям спорта выделили третий этаж. Любителями, скорее всего, являлись опять-таки «русские» репатрианты, поскольку все объявления, относящиеся к боксу, борьбе, тяжелой атлетике и шахматам (именно такой набор), были написаны на русском языке.

Одно из объявлений извещало, что секции таэквондо, каратэ и дзюдо проводят свои занятия в шестнадцатой комнате по вторникам и четвергам с десяти утра до часу и с восьми до одиннадцати. Сегодня как раз был вторник.

Рядом с этим объявлением Натаниэль обнаружил единственное написанное на иврите и приглашавшее на курсы инструкторов «крав-мага» — борьбы, разработанной в израильской армии и соединявшей элементы различных видов единоборств.

— Вот туда мы и зайдем, — решил он и, прыгая через две ступеньки, поднялся по узкой лестнице. На площадке он остановился, чтобы перевести дыхание.

— Вот тебе и бывший спортсмен, — пробормотал он. — Сердце ни к черту, легкие забиты смолой и никотином, печень ощущается на каждом шагу. Какой там к черту инструктор…

Все же, отдышавшись, он решительно толкнул дверь с надписью «Крав-Мага» и портретом бравого солдата в красном берете десантника, с крылышками над левым карманом.

В следующее мгновение Розовски едва не полетел носом — сразу за дверью начинались несколько ступенек вниз. Чудом удержавшись на ногах, он выпрямился и увидел совершенно пустой небольшой зал площадью метров двадцать — двадцать пять. Центр зала был устлан ковром… «Татами, — вспомнил Розовски. — Или татами — это туфли? А хрен его знает…»

В углу, ближе к окну, затянутому металлической сеткой («Они что тут — друг друга в окна пытаются выбрасывать?»), сидел человек меланхоличного вида и, насколько мог судить Натаниэль, не особо атлетического сложения. На человеке был обычный тренировочный костюм.

При виде посетителя он отнюдь не вскочил с места, не издал боевой клич и не попытался оного посетителя перебросить через голову или заехать ему пяткой в кадык (чего, надо признаться, Розовски втайне опасался). Нет, он грустно посмотрел на детектива и спросил:

— По делу?

— По делу.

— Ну, проходите. Хотите записаться на курсы? — недоверчиво спросил то ли тренер, то ли инструктор (а может, сторож).

Натаниэль собрался было соврать, что, мол, да, всю жизнь мечтал. Но была в глазах спрашивавшего некая ирония, которая и заставила детектива ответить:

— Нет. Разыскиваю одного парня.

— Он занимается в моей секции? — Инструктор (все-таки инструктор) поднялся и вышел из-за стола. Он действительно оказался человеком невысокого роста, но походка безошибочно указывала на скрытую энергию, исходящую от его фигуры. Инструктор поманил Натаниэля и прошел в дальний угол маленького зала, где висели несколько десятков фотографий. — Здесь есть ваш парень?

Розовски присмотрелся. Игаля он увидел на третьей фотографии во втором ряду. Юноша стоял в боевой стойке, с чрезмерно напряженным выражением лица.

— Вот этот.

— Игаль? Хороший боец. Вернее, может стать хорошим бойцом. Он занимается у меня около года. Так что тебя интересует?

— Во-первых, бывают ли у вас тренировки допоздна, и, если да, до которого часа именно. Во-вторых, достаточно ли Игаль владеет техникой, чтобы скрутить, а может быть, и убить голыми руками человека выше себя и значительно крупнее…

Натаниэль не успел договорить, как вдруг ковер вздыбился и прижался к его лицу, рука оказалась заломленной назад, а в спину уперлось что-то очень твердое.

— Я решил сразу ответить на второй вопрос, — произнес спокойным тоном инструктор, помогая детективу подняться с пола. — При чем тут рост и вес? А насчет времени тренировок — у меня занимаются две группы. Одна из них утренняя, вторая — вечерняя. Но Игаль Хаскин, по-моему, занимается в утренней группе. По вечерам он работает охранником на автостоянке. Тут, недалеко.

Слегка пристыженный тем, что его, бывшего полицейского и какого-никакого, но все-таки боксера захватили врасплох, как зеленого мальчишку, Натаниэль некоторое время молчал. Потом все-таки спросил:

— Вы, стало быть, уверены, что Игаль таким вот манером тоже может действовать?

— Почему бы и нет? Он способный парень. Правда, мрачноватый. Замкнутый. Иногда бывают вспышки немотивированной агрессии. В принципе, это можно понять. В доме — несчастья одно за другим. То отец погиб, то с матерью какая-то беда приключилась. Можно понять, — повторил инструктор. — Другое дело, что такой характер не очень удобен в спорте. Приходится с ним проводить дополнительные беседы, такую, знаете ли, психологическую обработку.

— И что? Помогает?

— Представьте себе, внезапные вспышки ярости стали реже. Он вообще в последнее время стал поспокойнее. Может, просто повзрослел, осознал, что после смерти отца забота о младших братьях и сестричке лежит на нем.

Натаниэль решил воспользоваться тем, что инструктор сам заговорил об отце парня:

— Как у них складывались отношения? Можете что-нибудь сказать?

— Что тут скажешь? Никак не складывались, по-моему. Я его отца только однажды видел, случайно. Вечером после тренировки шел на автобусную остановку, а Игаль как раз мне навстречу тащил какого-то взрослого мужчину, явно бесчувственного. Буквально, нес на плече. Увидел меня, смутился. Потом выяснилось, отец напился с друзьями, так Игаль его домой притащил. Слышал я, что такое случалось частенько. Да. Нет, не было между ними никаких отношений, по-моему, кроме периодических скандалов в семье. Его даже сюда в секцию привел не отец, а дядя. Старший брат его матери. Мы немного знакомы. Он и привел ко мне племянника, а я его записал. В порядке исключения.