Дана Алексеева – Ты моя любовь (страница 10)
Я усмехаюсь и провожу языком по губам.
Какая гордая. Непокорная. Своенравная.
Всё равно возьму и будет моей, как миленькая. Чувствую, что по–прежнему слабость питает. Неумело сопротивляется. Таня не то, что не остыла, она сильнее разгорелась. Каждый контакт, зрительный или тактильный, ощутимо по нервам бьёт. Ни грамма равнодушия. Показная неприязнь – да. А ещё многотонная обида, которая как кривое зеркало, искажает всё прекрасное.
– Госпожа Лебедева, я терпеливо жду свой приз, – неожиданно охрипнув, обращаюсь к кудрявой красотке.
Голодные глаза пожирают сексуальное тело, спрятанное под платьем. Опьяненная фантазия играет на тему отсутствия нижнего белья.
– Госпожа думает, – качает ножкой Таня.
А я представляю, как раздвигаю её колени.
– Как лучше поцеловать?
– Нет. Переживаю за твоё эго. Неужели оно допустит касаться губ, которые совсем недавно целовал другой парень? Во рту до сих пор вкус Сокола. Не уверена, что он тебе понравится.
Ох и сучка.
Отточенный хук в уязвимое место.
Не желая сдаваться, Таня выбирает жесткие пути отступления.
Игра отлетает на непредсказуемый вираж. Тем интереснее.
Хитрые глазки напротив сверкают , подсказывая, что сказанное – блеф. Но всё равно неприятно, мать вашу. Стиснув челюсть, я растягиваю губы. Крылья носа подрагивают.
– Куда ещё он тебя целовал? – атакую вопросом.
– Об этом я тебе никогда не скажу, – мотает головой Таня и приспускает ресницы.
Невинная фраза действует, как плевок бензина на огонь.
Я неконтролируемо воспламеняюсь. Каждый атом трещит от ревности и яростного чувства к сопернику.
Смотрю на кудрявую заразу, двигая желваками и читаю в её взгляде коварную усмешку.
Она врёт. Пускает пыль в глаза. Нарочно выводит из себя.
Блядь, доиграется.
Остатки здравого рассудка усмиряют взбесившиеся чувства. Ревность отходит на второй план. На первом остаётся та, которую хочу до безумия. Отшлёпать бы баловницу, чьи ухищрения умышленны, а глаза лишены раскаяния. Наказать по всем статьям. Основательно, со страстью, на полную мощь.
Я опускаю веки и глухо усмехаюсь. Встряхиваю с плеч напряжение.
– Иди ко мне уже, – подзываю спокойно, но твёрдо. – Поцелуя не избежать, даже если Леха вылизал тебя с ног до головы.
Говорю, но не верю. Тупо обратку вкинуть хочу и оценить реакцию.
– А если не только облизал? – травит Танюха.
– А что ещё он мог сделать с тобой, м?
– А что делают парень с девушкой, оставшись наедине?
– Играют в карты, например, – отклоняю мысль о сексе, которого не было между ними. Не было же?
Ищу ответ в глазах, которые сами запутались где правда, где ложь.
Доверившись интуиции, игнорирую провокационные намёки.
– Ну с Лёхой мы в карты не играем.
– Да. Играешь ты со мной. И ты проиграла поцелуй, позволь напомнить.
– Допустим.
– Допустим? Это факт, Таня. Не смей увиливать.
– Так почему сам не встанешь и не поцелуешь, раз так этого хочешь? – вкидывает претензию. – Вообще–то в условии был обозначен «поцелуй», а не «я тебя поцелую».
– Детка, – мотаю головой и посмеиваюсь. – Это должна сделать ты. Мы оба понимаем это.
Таня краснеет. Потому что согласна. И ей это не нравится.
Мне забавно наблюдать за её муками. Она хочет, но сопротивляется сама себе. Тараканы в голове сражаются не на жизнь, а на смерть.
– Тебе нравится растягивать прелюдии? – подтруниваю. – Или боишься, что поцелуй станет началом чего–то большего?
– Ничего я не боюсь.
– Так действуй и покончим с этим.
Глотнув вина, Таня поднимается с места и шагает ко мне. Останавливается и секунду думает, как удобнее пристроиться.
– Садись сверху, малышка, – подсказываю я.
Закатив глаза, она встряхивает головой, изображая, что не нуждается в моих советах.
Я усмехаюсь.
Одно колено, потом другое упирается в мягкое сиденье по обе стороны от меня. Аппетитный зад присаживается на бедра. Ох, как хорошо.
В паху незамедлительно приливает.
Держу руки при себе, хоть и сложно. Нельзя спугнуть осмелевшую девочку.
Тонкий цветочный аромат проникает внутрь на протяжном вдохе.
Взгляд падает в вырез декольте. Желание облизать выступающую грудь вязкой слюной скапливается во рту. Кадык автоматически дергается.
Поднимаю глаза и сталкиваюсь с переливающимися голубыми радужками. Затягивает адски.
Мы дышим на одной частоте. Взаимные вибрации пронизывают тела.
Влечение ощущается так сильно, что мышцы стягивает от накала.
Я трещу по швам от мощнейшего желания обладать этой девочкой. Но терплю. Она должна сама сделать первый шаг. Это чертовски важно.
Таня облизывает губы и минимизирует расстояние между нашими лицами. Сантиметра три, не больше. Дышим через рот, друг на друга. Контакт глаза в глаза. Интимнее секса. Неземное притяжение.
Предвкушение дразнит. В штанах колом стоит.
Секунда до.
Момент.
И накрывает… Губы в губы. Как проливной дождь средь затяжной засухи…
Глава 11
Двести двадцать через тело. Встряска капитальная. Лампочки внутри искрят. Крупные мураши, волосы дыбом. Дрожу от чистого кайфа и с жадностью упиваюсь сочными губами. На вкус ягодный мармелад, а я резко превращаюсь в зависимого от сладкого. Жру, как не в себя. Как будто месяц держался, а тут сорвался. Смакую и беру ещё. Ещё. Ещё. Словно отберут.
Языки сплетаются подобно любовникам после долгой разлуки. Ласкают друг друга страстно и порочно. Воронка взаимного наслаждения засасывает с головой. Выбраться нереально.
Таня горит в моих руках. Раскрепощенная и податливая. Её ладони совершают круговой тактильный трип по лицу, шее, плечам, волосам. Они жаждут касаться меня, кожа к коже. Я испытываю ту же потребность и больше не сдерживаюсь. Иду в разнос. Сминаю в объятиях хрупкое тело, по спине, ягодицам глажу. В кудрявой шевелюре путаюсь. Пальцы покалывают – так приятно трогать ту, которую обожаешь целиком, от макушки до пят.