Дана Алексеева – Ты моя любовь (страница 11)
Время тормозит ради нас, а сердце, наоборот, разгоняется от шквала безумных чувств. Высокосортный дофамин в башку ударяет.
От Тани пахнет любовью и сексом. Она вызывает во мне самые откровенные желания. Заводит, пленит, поджигает. Господи, как я же соскучился по любимой малышке. Чувствую, она по мне – не меньше. Таня целует так, словно это долгожданный выигрыш , а не наказанье. Ласкает меня, как в последний раз, восполняя упущенные моменты в прошлом и ненасытно хватая на будущее.
Возбуждение пропитывает насквозь. Кровь вскипает. Жар плавит мозг. Схожу с ума посекундно.
Трахнул бы её в этой самой позе. Она на мне. Покачаемся на волнах. Идеально.
Забираюсь ладоням под платье и сжимаю упругие ягодицы. Полоска трусиков попадает под пальцы. Тонкое кружево. Порвать по швам, да и только.
Почувствовав мои намерения, Таня отстраняется и с шумным выдохом пресекает:
– Руки убрал.
– Но…
Глаза – мутные воды. Плывут, размываются. Жалкий проблеск на глубине губит головокружительный момент.
– Мы заигрались.
Она слезает с меня, одергивает платье, вытирает губы. Дерганные движения, прячущийся взгляд, тень расстройства на лице. Таня сбегает из каюты на свежий воздух.
– Сука, – бьюсь затылком в мягкий велюр и зажмуриваюсь от величайшей досады.
Провожу ладонью по лицу и стираю влагу с губ.
Даю себе время осознать. Когда пелена отступает и туман в мозгах рассеивается, я выхожу на палубу. Взгляд сразу натыкается на женскую фигуру, прижатую к рейлингам. Таня смотрит вниз на волны, не оборачиваясь.
Выдерживая дистанцию в метра два, я поджигаю сигарету и облокачиваюсь на металлические поручни. Курю и думаю, о том, что в творится в Таниной голове, хоть и пытаться понять её – бессмысленное дело.
Когда последняя струя ментолового дыма растворяется в воздухе, я шагаю к девушке, поза которой не сменилась за последние минуты.
– Прикройся, – набрасываю на подрагивающие плечи пиджак и встаю рядом. – Ветер сильный. Давай зайдём.
Она молчит, дышит, смотрит в даль. Порывы раздувают кудряшки в разные стороны. Её профиль под лунный светом кажется ангельским, и немного грустным.
Я поджимаю губы, потому что не знаю, что ещё сказать. В отличие от неё я не жалею о том, что случилось. Если расстраиваться, то только из–за того, что всё быстро оборвалось. Возможно, я реально спешу, а Тане надо больше времени. В любом случае, первый шаг сделан, и мы сдвинулись с мёртвой точки.
Пришмыгнув носом, Таня разворачивается и неторопливо двигается в каюту.
– Продолжим? – спрашиваю я, когда она возвращает мне пиджак.
– Я пьяная.
Тихо буркнув, девушка идёт в уборную. Я смотрю ей в след и понимаю дерьмовую вещь – эта малышка нашла оправдание всему, что произошло. Алкоголь забередил рассудок. Я воспользовался её нестабильным состоянием и вынудил поцеловать. А дальше как в дурмане.
Охренеть история. Не придерёшься. Добавим ко всему ещё тот факт, что я умышленно вывез её на яхте, чтобы оказаться наедине, и всё я – озабоченный маньяк, а она – невинная жертва.
Паршивый расклад, однако.
Примирением, как будто, тут вообще не пахнет, нет? Есть подозрения, что первоначальная цель отдалилась от нас ещё на тысячи миль.
– Я хочу прилечь, – говорит Таня, вновь появляясь в поле зрения. – Надеюсь, ты найдёшь себе другое спальное место.
Не дожидаясь моего ответа, она скрываться за дверью комнаты.
Ну да. Как раз собирался заняться поисками ночлега.
Усмехнувшись, я допиваю остатки вина и иду за девушкой.
– Я же попросила, – возникает она, когда дверь открывается.
– Я тоже много о чём тебя просил. Всё в игнор, – хмыкаю и расстёгиваю рубашку.
– Не смей тут раздеваться. И спать, – приподнимает корпус Таня и хмуро наблюдает за тем, как я пропускаю мимо ушей её указ.
Аккуратно повесив рубашку на стул, я принимаюсь снимать брюки и говорю:
– Переживаешь, что опять соблазнишься и залезешь на меня? Ладно тебе, скажешь своему парню, что пьяная была, с кем не бывает, да?
Усмешка выходит развязной, даже оскорбляющей, поэтому Таня реагирует достаточно остро.
– Иди к чёрту, Волков! Ты хитростью заманил меня сюда, о чём вообще речь?!
– Целовать со мной тебя никто не заставлял. Как и играть в карты.
– Ну ты и сволочь.
– Я плохой, да. Но ты тоже не святая, детка. Сними уже нимб.
– Ненавижу!
Она кидает в меня подушку. Я ловлю и хорошенько взбиваю.
– Спасибо.
Вместе с ней укладываюсь на свою половину кровати. Закинув руки под голову, расслабленно выдыхаю и опускаю веки. Кожа горит от прожигающий искр, которые источает разгневанная девушка.
– Давай ты позвонишь своей любимой Маковке и проведёшь эту ночь с ней. А меня оставишь в покое, – рявкает она.
Я открываю глаза и с озадаченным выражением требую добавить ясности в претензию:
– Ты о ком?
– Ой, давай только дуру из меня не делай. Забыл кому цветы дарил? Или у тебя их так много? Ну конечно, можно было сразу догадаться.
Она закатывает глаза и, фыркнув с пренебрежением, переворачивается на другой бок.
Неожиданная вспышки ревности впечатляет. Мало того что Таня без спросу ползала в моём мессенджере, так ещё и предъяву выкатила, словно её парень – я, а не Лёха.
Приподнявшись на локоть, я приближаюсь к её уху и насмешливо шепчу:
– Так кому я дарил цветы?
Глава 12
Дима издевается. А у меня катастрофически не хватает нервов и бурлит вулкан эмоций, сдерживать внутри который становится невыносимо. Извержение стремительно приближается к точке невозврата.
Уха касается щекотливый хрип, и я взрываюсь.
Резкий разворот. Молнии из глаз летят в смеющуюся физиономию парня.
– Мне плевать, кому ты там, что даришь, – огрызаюсь я.
– Тогда остынь.
– Я холодна, как лёд!
– А чего красная такая?
– От злости, – со скрежетом.
– Из–за того, что я дарю цветы другой, а не тебе? – с улыбкой отбивает Дима.
– Ты задаёшь тупые вопросы. Я не хочу тебя слушать.
Фыркаю и отворачиваюсь.