Дана Алексеева – Ты моя любовь (страница 12)

– Я, кажется, вспомнил, кто такая Маковка. Но тебе не интересно знать, да? – звучит за спиной.

Каков гад. Стискиваю зубы и утыкаюсь лицом в подушку. Но промолчать не получается.

– Расфуфыренная идиотка, которая сохнет по твоим деньгам, – подбираю самый едкий ответ. – Нет, не интересно.

– Я бы не назвал её меркантильной.

– Успокаивай себя. Это всё, что тебе остаётся делать, – надменно бросаю через плечо.

– Да я спокоен, – выдыхает расслабленно Волков. – Круг общения фильтрую. Не переживай за меня.

– Да мне абсолютно по боку, с кем ты общаешься, – бурчу и нервно ёрзаю.

– Оно и видно, – усмехается он. – При первой же возможности залезла в мессенджер.

Замечание ошпаривает с ног до головы.

Я перекатываюсь на другой бок и выпучиваю честные оскорблённые глаза.

– Да у меня случайно палец ткнул на всплывшее уведомление!

– Так вышла бы. Но нет, ты застряла, – журит насмешливым взглядом он.

– Знаешь, что?!

– Что?

– А ничего! – выпаливаю, не в силах придумать ничего более существенного в своё оправдание. – Больше ничего не услышишь от меня! Ни словечка! Понял?

Сверкнув глазами, снова отворачиваюсь и дергаю одеяло на себя.

– Обещаешь?

Надуто молчу, как сыч.

С ловкостью иллюзиониста Дима срывает с меня прикрытие.

– Эй! – возмущенно подрываюсь. – Отдай! Мне холодно!

– Как быстро ты разговорилась обратно, – смеётся он.

– Дима!

Тяну одеяло на себя, но Дима упрямо держит.

– Тебе удобно спать в платье?

– Нор–рмаль–но, – рычу по слогам.

– Ты могла бы переодеться в мою рубашку.

– О, спасибо. Это так мило, – натянуто улыбаюсь и язвительно продолжаю. – Но лучше предложи свою рубашку той, кто от тебя без ума. Список большой, есть из чего выбрать. Не пропадёшь.

– Это точно, – поддакивает он с усмешкой. – Спасибо за совет.

Я падаю головой на подушку и шумно выдыхаю.

Борьба за одеяло завершилась не в мою пользу, но стоит мне закрыть рот, как мужские руки милостиво укрывают меня.

Смотрю в потолок и зависаю на одной точке. Мысли туда–сюда скачут. Опускаю веки, чтоб на градус угомонить их.

Тишина длится не долго.

– Как насчёт правды перед сном? Непозволительная роскошь в наше время, но всё же, – задумчиво проговаривает Дима, также уткнувшись в потолок.

Разговор перетекает на более спокойные частоты, и мне это нравится. Устала ёрничать.

– Валяй, – сипло откликаюсь и дергаю головой в его сторону.

– Спроси, что–угодно. Я отвечу, чистосердечно.

– Как же я это проверю?

– Прими на веру.

– Будет сложно.

– Постарайся.

Хмыкнув, я задумываюсь над вопросом и как на зло в мыслях ничего, кроме его связи с этой Маковкой.

– Кто она? – спрашиваю без уточнений имени, но интонирую так, что невозможно не понять, про кого я говорю.

– Женька. Мы давно с ней дружим. Она занимается брейкингом. Часть семьи «BTM», откуда я вышел. Как–то так. Букет я подарил ей, когда у неё был День Рождения.

– Женька… – повторяю имя, которое прозвучало слишком нежно и ласково из его рта. – Было с ней что–то серьёзнее дружбы?

– Это уже второй вопрос, – подлавливает Дима. – Моя очередь.

Я дую губы. Надо было сразу спросить о главном. Вот дурында.

– Трахалась с Соколом?

Вопрос бесцеремонный. Прямой до безобразия. Загоняющий в тупик. Вспарывающий. Острый, как лезвие, приставленное к горлу.

Дима ждёт ответа уже секунд тридцать точно. Мусолит взглядом моё лицо, на котором отражается внутреннее противоборство. Сердце спазмирует, мозг истерит.

Я сглатываю вязкий комок в горле и совсем тихо, даже робко отвечаю:

– Нет.

Я вижу облегчение в его глазах. Он прикрывает веки одобряюще, как будто знал и верил. Даже уголки губ едва заметно приподнимаются.

Я увожу взгляд, испытывая некоторую неловкость, и сразу возвращаю.

– А у тебя было что–то с Женей? – задаю волнующий вопрос.

– Было, – без промедления отвечает Дима, как будто ждал, что спрошу. – Но ещё до того, как я встретил тебя.

– А сейчас есть кто–то?

– Тань, по одному вопросу. Теперь я спрашиваю, – напоминает правила игры он.

Я прикусываю губу.

Не моргая, Дима смотрит в мои глаза так глубоко, что внутренности шевелятся. Я не дышу, предчувствуя что–то фатальное.

– Любишь меня?

Контрольный в голову. На пораженье.

Без шансов выжить.

Так нельзя. Это слишком жестоко. Моё сердце не выдерживает. Адской болью сжимается.

Я даже вдохнуть не могу.

– Нет, – на последних остатках кислорода отвечаю. – Не хочу больше играть.