Дана Алексеева – Ты моя любовь (страница 9)
– На что–то такое, после чего мне бы не было стыдно.
– Не припомню, чтобы после секса тебе было стыдно, – намеренно ворошит воспоминая нашей близости. – Или я чего–то не замечал?
Я поджимаю губы, сдерживая истинные реакции на очередную попытку ввести меня в неловкое положение. Джентльмены так не поступают. Волков прекрасно знает, как мне было хорошо рядом с ним. Он был моим первым и единственным. Лучшим, черт возьми. А теперь он использует этот факт против меня. Очень грубо и невоспитанно с его стороны. Раньше Дима не позволял себе такого, он был воплощением тактичности и интеллигентности, чем по уши очаровал меня. К сожалению, идеальных людей в этом мире нет. Я знала Волкова только с лучшей стороны, теперь пришла пора знакомиться с темной частью его существа, которая не чурается колких фраз, коварных уловок и расчетливого манипулирования.
– Много чего, – сухо отрезаю я, закинув ногу на ногу.
Волков фиксирует этот жест и скользит глазами по моим лодыжкам, потом обводит лицо, которое тщательно изображает гордое равнодушие.
– У тебя очень красивое платье, – смягчает тон он.
Я приподнимаю брови на неожиданный комплимент и машинально оттягиваю вниз облегающую ткань на бедрах.
– Как насчёт того, чтобы снять его в случае проигрыша? – провокационно спрашивает Дима. – С твоей фигурой тебе нечего будет стыдится.
Его тело каждой клеткой источает пошлые вибрации . Я совру, если скажу, что Волков стал менее сексуальным после разрыва. Есть в нём что–то неизменно притягательное. То самое мужское начало, на которое реагирует женское либидо, вопреки всяким моральным установкам. Если быть краткой, даже с плохой стороны Волков хорош. Как по другому это объяснить, я не знаю. Но мне однозначно стоит держать в узде собственные слабости.
– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь, – натянуто улыбаюсь я.
– Почему?
– Разглядывать меня без одежды дозволено только бойфренду.
– Брось. Чего я там не видел? – хмыкает Дима.
Его самодовольная издёвка оскорбляет.
– Тем не менее, хочешь взглянуть ещё раз, – отбиваю.
– Очень хочу.
– Обойдёшься, – растягиваю губы.
– Не загоняйся. Ты будешь в нижнем белье, а не голая. Все равно что в купальнике на пляже.
– Ха. Кто сказал, что под платьем у меня есть нижнее бельё? – поднимаю градус в словесной дуэли.
– Когда мы встречались, оно всегда было при тебе.
– Я могла изменить привычкам.
– Таня – бунтарка? – игриво ведёт бровью Дима. – Мне нравится.
Усмехнувшись, я подношу бокал к губам и делаю маленький глоток. Волков повторяет за мной. Вино отлично развязывает язык и добавляет смелости, но есть риски сболтнуть лишнее. Я уже начала придумать то, чего нет. Плохой звоночек.
Причмокнув и облизнув губы, я смотрю на Диму, а он – на меня. Наши гляделки затягиваются до неприличия, после чего он решается предложить ещё одну ставку:
– А если просто поцеловать?
– Просто? – усмехаюсь. – С каких пор ты так принижаешь поцелуй?
– Безобидное действие, разве нет?
– Смотря куда.
– А куда бы хотела? – подлавливает он, хитро улыбнувшись.
– Никуда. Но если абстрагироваться от чувств, то в щеку можно.
– Слишком мало для выигрыша. Давай в губы, но без языка.
В первую секунду я категорично отказываюсь, а во вторую – задумываюсь.
Ну кто сказал, что я обязательно проиграю?
Может удача будет на моей стороне, и никакого поцелуя не случится.
– Давай так, – решаю я. – Первую партию сыграем просто на интерес. Если мне понравится, то вторую сыграем на желания, идёт?
Я намерена узнать для начала, каковы мои шансы на победу. Дима играет хуже или лучше меня? И кому сегодня благоволят карты?
– Хм, идёт, – соглашается он и достаёт из упаковки колоду. – Но тогда поцелуй будет по–взрослому, без ограничений.
– Окей, – надеюсь на удачу.
– Хочешь перемешать?
– Давай.
Мастерски тасовать карты меня научил папа. Надо сказать, это я делаю лучше, чем играю.
– Вау, круто, – восхищается Дима ловкостью моих пальцев.
Я раздаю и открываю козыря. Первым делом я смотрю на реакцию парня, когда он поднимает карты, а потом заглядываю в свои. Едва сдвинутые мужские брови дают намёк на то что, набор мастей у оппонента не очень. А вот у меня довольно хороший расклад.
Мы начинаем поочередно выкидывать карты и опустошать колоду. Дима сидит без козырей, потому что все они у меня. Его бумажный веер растёт на глазах. Я не сдерживаю радостной улыбки, когда начинаю размазывать его идеальной комбинацией.
– Взять. Взять. Взять, – победоносно бросаю карты, которые нечем бить. – Ты дурак, Дима.
Я весело хихикаю, наслаждаясь собственной победой.
– Ладно. Уделала. Тебе повезло, – сдержанно говорит Дима, складывая карты в единую стопку. – Даже не знаю, стоит ли играть на желание.
– Стоит обязательно, – самоуверенно заявляю я. – Я хочу домой.
– Дома скучно. Тут веселее.
– Раздавай давай, – требую я и пью вино. Оно стало гораздо вкуснее после карточного разгрома.
Новая партия начинается обнадёживающе. Карты идут хорошие. «Бита» за «битой». Папа всегда говорил: держи в уме, какие карты остаются у противника, будешь знать, чем бить в конце. Но вот с этим моментом у меня всегда было туго. Я смотрю на узорчатые «рубашки» в мужских ладонях и пытаюсь просканировать их обратную сторону. Ни черта не видно. Ни черта не помню. Глаза Волкова никак не подсказывают, а наоборот, путают и заставляют сомневаться.
Фыркнув, я кидаю мелочь по необъяснимой логике.
Дима покрывает и после начинает жестко «бить» меня «королями», и заканчивает расправу козырным «тузом».
Я растерянно смотрю на роковую «пики», осознаю провал, и не решаюсь поднять глаза на парня.
– Тань, – довольным тоном протягивает Дима. – Я жду. Давай, целуй меня.
Глава 10
Ай, попалась птичка.
Улыбка раскатывается по губам.
Дергаю бровями, когда Таня поднимает на меня стушевавшийся взгляд.
Её тонкие пальчики сминают карты, как будто это что–то изменит.
– Чёрт, – выбрасывает она жалкий набор и расстроенно прикусывает нижнюю губу.
На лице отражаются сменяющиеся стадии принятия безнадёжного положения.
Я с интересом наблюдаю за очаровательным созданием и предвкушаю заслуженное вознаграждение. Упоительный вкус поцелуя фантомным образом скапливается во рту. Сглатываю.
Когда голубые глазки вновь устремляются на меня, я раздвигаю ноги шире, негласно обозначая свою готовность. Моё самодовольное выражение в который раз остро задевает чувствительную женскую натуру. Фыркнув, Таня встряхивает волосами и тянется к бокалу. Глоток для храбрости. Облизнувшись, снова на меня смотрит, на этот раз с вызовом. Как будто, это не она, а я ей что–то должен.