Дана Алексеева – Сломанные (страница 8)
Интуиция подсказывает мне ответить.
– Алло, – пытаюсь перекричать оглушительную какофонию басов.
В ответ – настораживающая тишина. Потом – сдавленный прерывистый выдох.
– Э–это кто? – доносится из трубки.
Я замираю. Это голос Алисы. Но сейчас он до неузнаваемости искажён страхом.
Что–то случилось.
Я резко встаю из–за столика и отхожу туда, где потише. Всё моё веселье мгновенно выветривается, сменяясь тревогой.
– Это Алексей, – стараюсь звучать спокойно.
– Какой Алексей? – неуверенно переспрашивает она.
На мгновенье я впадаю в ступор. Почему Алиса спрашивает, кто я, если сама позвонила мне? Что–то здесь не так.
Прижав телефон плотнее к уху, я улавливаю на заднем фоне мужской голос – недовольный, резкий. И всё встаёт на свои места. Салфетка с моим номером. Должно быть, Глеб нашёл её и заставил Алису позвонить. Получается, мой жест помощи превратился для неё в настоящую подставу. Вот чёрт…
Глава 9.
Обычный вечер среды не предвещал беды. Мы с Глебом поужинали, после чего я устроилась в кресле с книгой в попытке укрыться в вымышленном мире от реальности. Страницы одна за другой уносят меня всё дальше, пока над головой не раздаётся недовольный голос:
– Что это?
Я поднимаю глаза, и сердце на мгновенье останавливается. В руке Глеба та самая салфетка с номером Лёши. Я благополучно забыла о ней, оставив в заднем кармане джинсов, а Глебу вздумалось закинуть вещи в стирку.
– Ты оглохла? – его слова бьют по нервам, заставляя вздрогнуть.
По спине пробегает холодок. Я не могу пошевелиться, не могу отвести взгляд от этого злосчастного клочка бумаги в его пальцах. Помню, как в порыве отчаяния и слабости забрала её – расплата за ошибку не заставила себя долго ждать.
– Алиса, – Глеб произносит мое имя с опасной медлительностью. – Чей номер? – его глаза буравят меня, не оставляя пространства для отступления. – Кто тебе его дал?
– Я... не помню, – мой голос предательски дрожит.
– Напряги память, – с нажимом говорит Глеб. – Сохранила же. Значит, это что–то важное.
– Я правда не помню… – сглатываю тугой комок.
Кажется, он чувствует ложь – его глаза темнеют, а линия скул ставится резкой от напряжения.
– Алиса, не зли меня, – рычит.
Сказать Глебу правду – всё равно, что подписать смертный приговор.
Я судорожно качаю головой. Парализованный страхом мозг отказывается работать. Ноль идей по спасению. Как выкручиваться? Единственное, что я понимаю четко – нельзя впутывать в это Лёшу.
– Звони, – он бросает смятую салфетку мне на колени.
– Успокойся, прошу тебя...
– Я сказал – звони, – грубо отрезает.
Брошенный телефон больно ударяет ноги. Тяжелая тень Глеба давит сверху.
Закусив губу, я набираю номер. Пальцы не слушаются. Сердце колотится так громко, что кажется, вот–вот сломает ребра. Его удары отсчитывают секунды до катастрофы.
– На громкую связь, – приказывает Глеб, когда я нажала вызов.
Первый гудок пронзил тишину. Живот сводит спазмом.
Но мольба не помогает. Гудки обрываются.
– Алло, – раздаётся из динамика. На фоне музыка, шум, веселье.
Услышав мужской голос, Глеб сжимает подлокотник так, что белеют костяшки пальцев.
– Это кто? – едва выдыхаю я.
Пауза становится оглушительной. Лучше бы Лёша не узнал меня. Или просто сбросил вызов.
– Алексей, – звучит в ответ с легким удивлением.
– Какой Алексей? – закусываю губу до крови.
– Говори нормально, – шипит Глеб у самого уха.
– Извините, я нашла салфетку с номером и забыла, кто его дал.
Я зажмуриваюсь, сгорая от стыда. Но страх, скручивающий внутренности, всё равно сильнее. Ещё секунда, и моя ложь вскроется. Глеб придёт в бешенство, и мне конец.
Я готовлюсь к худшему, но в следующее мгновенье Лёша говорит то, чего я никак не ожидала:
– А–а... Понял. Да, это я оставил вам контакт, чтобы вы передали его подруге, которая хотела записать сына в секцию рукопашного боя.
Он подыгрывает мне. И делает это на удивление правдоподобно. Я даже теряюсь на секунду, но быстро подхватываю:
– Точно... Совсем выпало из головы. Я прошу прощения за беспокойство. Так неловко вышло.
– Ничего страшного.
Волна облегчения разливается по телу.
Я мысленно благодарю Лёшу. Он понял всё без лишних слов и прикрыл. А мне так стыдно, за то, что втянула его в это. За то, что он слышит меня вот такой – жалкой, запуганной и врущей.
Я завершаю разговор и осторожно смотрю на Глеба – поверил ли он в наш спектакль? Его лицо скрывает эмоции за каменной маской.
– Это тренер по рукопашному бою. Маша как раз хотела сына на секцию записать. Вот я и сориентировалась… – объясняю я, и это звучит, как жалкое оправдание.
– Сориентировалась, – с язвительной интонацией повторяет Глеб. – И часто ты берешь номера у мужиков в кофейне?
Вопрос загоняет меня в ловушку. Он не спрашивает, а заведомо обвиняет, а я, как всегда спешу оправдываться.
– Это был единственный раз. Ты же сам слышал...
– Твои глаза говорят обратное, Лисичка.
Его рука проникает под волосы и сдавливает шею. Моё тело чувствует угрозу и цепенеет. Я замираю, не в силах дышать.
– Твои щеки позорно горят... – он проводит пальцем по пылающей коже. Ласковый жест порождает сотню острых мурашек.
Глеб чует мой страх так же, как как хищник улавливает запах крови. Жажда расправы вспыхивает в его потемневших глазах.
– Чего ты боишься, детка? Почему дрожишь? – изображает участие и обнимает за плечи.
Его прикосновение провоцирует ещё больший тремор. Я окончательно теряю контроль над эмоциями и попадаю в полную власть Глеба.
– Ты боишься, что я узнаю правду? – вкрадчиво продолжает он. – Расскажи сама. Смелей.
Изощренная пытка. Жестокая игра перед расправой.
Он методично ломает меня, находя самые слабые места.
– Не надо, Глеб... Пожалуйста...