Дана Алексеева – Сломанные (страница 7)

– Получается, что так. Пожалуй, поменяю колечко на потолще.

Я смотрю в мужские глаза, мысленно умоляя закрыть тему.

Лёша не верит мне – это написано в каждой черточке его лица, поэтому притворяться дальше как–то глупо. Я чувствую, как у меня поднимается давление. Лёгкий разговор приобретает гнетущий шлейф, из–за чего возникает острое желание отгородится глухой каменной стеной.

Взгляд падает на часы.

– Моя уже смена закончилась. Надо закрываться. Приятно было поболтать.

Натянуто улыбаюсь.

Парень смотрит на меня ещё несколько секунд . Я вижу борьбу в его взгляде: он хочет сказать что–то, но как будто не видит смысла, почувствовав мою закрытость.

– Что ж… – медленно выдыхает он. – Не буду задерживать. Не дай бог вернёшься домой позже положенного. Глеб опять разозлится.

Его слова вызывают физический спазм в районе солнечного сплетения, заставляя меня внутренне сжаться.

Лёша поднимается со стула и вытягивает из кармана кошелёк.

– Тот случай был единичным. И мы решили с Глебом этот вопрос, – зачем–то оправдываюсь я.

– Конечно, – сухо кивает Леша и кладет на стол пару купюр. – Сдачи не надо.

– Это слишком много, – протестую.

– Чаевые, – отрезает он, не оставляя шансов для спора.

Я умолкаю, поджав губы, и наблюдаю за тем, как Лёша дотягивается до ручки и выводит на салфетке какие–то цифры.

– Спасибо за кофе, Алиса, – с этими словами он передаёт мне салфетку.

Я беру её и вижу номер телефона.

– Зачем это? – впадаю в ступор.

– Когда будешь нуждаться в обереге посильнее, просто позвони.

Он посылает мне красноречивый взгляд и ловит растерянный отклик в моих глазах.

Не говоря больше ни слова, он разворачивается и уходит. Дверь закрывается за ним с глухим щелчком.

Тишина, которая обрушивается на кофейню кажется громоподобной. Она давит на уши, на виски. Я снова смотрю на исписанную салфетку, потом – на запястье. Татуировка начинает жутко гореть. Я тру запястье, вкладывая в это движение всю нахлынувшую злость. Тру до боли, чтобы хоть как–то перебить ощущения, которые буквально разъедают изнутри. Но ключ никуда не исчезает. Наоборот, на фоне покрасневшей кожи символ проступает ещё ярче, ещё отчётливее. Черные несмываемые чернила, вплетённые в мою плоть. Клеймо, которое теперь ассоциируется не с любовью, а с пожизненным заточением в аду.

Сморгнув накатившую слезу и проглотив горечь, я сминаю салфетку в комок с целью выкинуть. Но в последний момент, когда рука уже занесена над урной, я замираю. Пара глубоких вдохов помогают унять дрожь в пальцах. Тихий внутренний голос настойчиво шепчет...

Поддавшись ему, я разжимаю кулак и прячу скомканную салфетку в задний карман джинсов.

Глава 8

Лёша

Игла входит в колено с привычным, коротким жжением. Сжав челюсть, я отстраненно смотрю в потолок, пока медсестра вводит инъекцию.

По ноге растекается прохлада, притупляя боль. Прошло уже три года с тех пор, как травма поставила крест на моей спортивной карьере, но колено периодически напоминает о себе и требует очередного укола.

– Готово, – говорит Настя, прижимая ватку к месту укола. Её пальцы задерживаются на моей коже дольше необходимого. – Леш, хотела спросить… Какие планы на вечер?

Женские подведенные глаза излучают блеск, в котором читается далеко не врачебная забота. Так смотрит женщина на мужчину, который ей нравится.

У нас было с Настей один раз. Она приехала ко мне в белом халате без нижнего белья, типа на вызов. В медицинском чемоданчике вместо лекарств оказалась бутылка спиртного, для поднятия настроения и не только. Ролевая игра удалась на славу, но для меня этого оказалось достаточно. Повторять ещё разок нет желания. Спору нет, Настя красивая, милая, умная и всё такое, но я не из тех кто собирается выстраивать близкие отношения. Я не хочу привязываться и давать надежду на что–то большее. Так честнее, безопаснее и проще.

– Днюха у друга, – коротко отвечаю, поднимаясь с кушетки.

– А в выходные? – не сдаётся девушка. – Я просто подумала, может мы…

– Буду занят, Насть, – мягко, но твердо обрываю я, прекрасно понимаю, что обижаю, но лучше честность, чем ложная надежда.

– Ну ладно, – она опускает глаза и я вижу, как с тихим разочарованием гаснет её улыбка.

– Спасибо за помощь, – добавляю я, стараясь сохранить дружелюбный тон. – Нога чувствует себя значительно лучше. Пора возвращаться к работе.

Я покидаю процедурный кабинет и направляюсь прямиком в спортзал, где в моё отсутствие прохлаждаются будущее чемпионы.

Звук свистка разрезает воздух, заставляя пространство вибрировать. Мгновенно, в едином порыве, юные бойцы вскакивают и замирают в собранных стойках.

– Перерыв закончен. Разбиваемся по парам. Отрабатываем бросок через бедро.

Мой голос, сильный и твердый, разносится эхом по залу.

Здесь – мой второй дом. Моя стихия. Моё призвание. Я знаю, каково это – падать и подниматься, терпеть боль и преодолевать себя. Теперь я учу этому других. Рукопашный бой для меня – это не просто боевое искусство. Это философия жизни, путь преодоления собственных слабостей. Здесь мы боремся не столько с противником, сколько с собственными страхами и комплексами. Каждая тренировка – это возможность стать сильнее не только физически, но и морально, закалить характер, который пригодится им за пределами спортзала.

Тренировочный процесс идёт полным ходом. Зал гудит голосами и звуками борьбы. Воздух – плотный, насыщенный смесью пота, упорства и несгибаемой целеустремленностью.

Я замечаю Ваню – одного из самых способных, но и самых неуверенных в себе учеников. С каждым неудачным броском его боевой дух тает на глазах, а после того, как Демид в очередной раз укладывает его на мат, Ваня даже не пытается подняться.

– Ваня, ко мне, – подзываю его.

Он медленно поднимается и плетётся ко мне, опустив голову. Его плечи сгорблены так, словно на них давит груз всех его неудач.

Приблизившись, он поднимает на меня глаза, и вижу, как они блестят от обиды.

– Рассказывай, что случилось, – мягко спрашиваю я.

– У меня ничего не получается. Я не могу, – выталкивает он, шмыгая носом.

– На прошлой тренировке всё было отлично, – припоминаю.

– Я не знаю… Демид всё время меня побеждает. И ещё смеётся надо мной…

Я внимательно смотрю на его отчаявшееся лицо и словно вижу себя много лет назад, когда был ещё ребёнком.

– Так, послушай меня, – опускаюсь на уровень его глаз и кладу руки ему на плечи. – Тебя побеждает не Демид, а твой собственный страх. Соберись. Я точно знаю, на что ты способен. Если ты действительно захочешь, то сможешь уложить на лопатки любого в этом зале, – прищуриваюсь и ободряюще улыбаюсь. – Ты способен на большее , чем думаешь. Главное – не позволять сомнениям брать верх над тобой. Запомни это.

– Да, – кивает Ваня, и я чувствую, как его тело понемногу наполняется силой.

– Сделай глубокий вдох, – командую я.

Ваня шумно втягивает воздух.

– На выдохе отпусти весь негатив.

Он закрывает глаза и медленно выдыхает. Когда его веки снова поднимаются, я вижу во взгляде совершенно новое выражение – решительное и собранное.

– Готов? – хлопаю его по плечу.

– Да, тренер.

– Тогда иди и покажи всем, на что ты способен.

В следующую минуту я с гордостью наблюдаю, как Ваня уверенно и технично выполняет бросок и укладывает Демида на мат. Его лицо озаряет победоносной улыбкой.

Именно в такие моменты я по–настоящему кайфую от своей работы. Кто– то может похвастаться семьёй, любимой женщиной, а у меня есть дело, которое я обожаю. Я вкладываю в учеников всего себя, без остатка. И когда вижу достойный результат, понимаю – я на своём месте. И чертовски горжусь этим.

***

Насыщенный рабочий день плавно сменяется шумной тусовкой в честь дня рождения моего друга Вована. Клуб оглушает громкой музыкой. Выпитый виски расслабляет и приятно согревает изнутри. Наша компания окружена внимание девушек, и одна привлекательная брюнетка с томным взглядом уже обозначила свой интерес – её рука лежит на моём предплечье, пальцы ритмично перебирают складки рубашки. Казалось бы, всё складывается как нельзя лучше для идеального завершения ночи.

И вдруг – звонок. Незнакомый номер высвечивается на экране телефона.