Дана Алексеева – Сломанные (страница 9)
Умоляю, но понимаю – бесполезно. Моё унижение – топливо для его удовлетворения. Он не остановится, пока не получит своего.
– Что не надо? – его пальцы впиваются в волосы и сильно дёргают.
– Больно... – со стоном запрокидываю голову.
– Больно? – с притворным сочувствием округляет глаза Глеб. – Так давай сбреем эти дурацкие волосы – и не будет болеть.
Кровь стынет в жилах от его слов.
– Не надо… – испугано хриплю я.
– Не переживай. Я тебя и лысую любить буду.
Он сильнее дергает за волосы.
Боль искажает лицо. Я всхлипываю, чувствуя, как слёзы подступают к сомкнутым векам.
– Тише, малышка. Расстраиваешься, что другие мужики больше не посмотрят на тебя? Не будь такой шлюшкой, Лиса…
Натяжение у корней становится невыносимым. Я беззвучно реву. Губы трясутся, перехватывая соленые капли, стекающие по лицу.
Глеб стирает пальцами влагу с моих щек и продолжает издеваться:
– Понравился тебе этот тренер? – подмигивает. Но вместо игривости его взгляд излучает убийственный блеск. – Сохранила номерок...
– Нет... – судорожно выдыхаю.
– Не убедительно, – качнув головой, вздыхает. – Напомни, где у нас машинка?
– Глеб, прекрати…
Сердце сжимается от ужаса.
– Кажется, я видел её на верхней полке в шкафу, – демонстративно игнорирует мою мольбу. – Подожди минутку, я принесу.
Когда он отпускает меня, я вцепляюсь в его руки, пытаясь удержать.
– Мне никто, кроме тебя, не нужен, – выдавливаю сквозь слёзы. – Хватит издеваться. Завтра ты об этом пожалеешь.
– Я хочу, чтобы ты пожалела, Лиса. Что взяла этот номер и бессовестно врала мне.
– Я уже пожалела. Прости. Прости меня, пожалуйста.
Бессилие прибивает меня к полу. Я обвиваю его ноги и рыдаю.
– Старайся лучше, – раздаётся циничный ответ. – У тебя плохо получается изображать раскаяние.
– Зачем ты так жесток со мной? – отчаянно спрашиваю, поднимая к нему заплаканное лицо. – Я люблю тебя, Глеб. Больше мне никто не нужен.
– Да? Докажи делом. Я устал от слов и слёз.
Я понимаю, чего он хочет. Это единственный способ погасить его гнев.
Дрожащие руки тянутся к мужским штанам и оттягивают их вниз. Ладонь Глеба ложится на затылок в одобрительном жесте. Он добился своего.
В этот момент внутри что–то с треском надламывается. Последняя капля самоуважения растворяется в пучине страха и всепоглощающей вины. Горечь и унижение разъедают всё внутри, когда я начинаю механически заглатывать член. Каждый хриплый стон Глеба кажется платой за мою глупость.
Мысли разрывают сознание на части, пока Глеб насилует мой рот. Слёзы душат, а тошнота подкатывает к горлу. Но я стерплю, лишь бы этот кошмар поскорее закончился.
Глава 10. Лёша
Перечитываю сообщение от Алисы, пытаясь разгадать, сколько правды в её словах. Хмурюсь, гашу экран и отвожу взгляд на дорогу. За окном машины мелькают неоновые вывески, но они не в состоянии отвлечь от дерьмового чувства, что сжимает грудь.
По идее, мне должно быть плевать на эту малознакомую соседку с её «любимым» парнем. Я мог бы остаться в клубе, уехать с той симпатичной брюнеткой и устроить себе незабываемую ночь.
Но вместо этого я один еду в такси, бросив друзей посреди веселья. И всё из–за Алисы. Я дал ей свой номер, и тем самым спровоцировал скандал. Чувство вины и тревога за девушку лишает покоя. Если Алиса сохранила салфетку, значит, ей нужна была помощь. Но она боится в этом признаться. Или всё гораздо проще – она тупо боится Глеба. Её жалкий трясущийся голос во время звонка сказал всё за себя.
Это каким надо быть тираном, чтобы твоя девушка была испуганна до дрожи? Что за отношения, построенные на страхе и самоуничижении? Это не любовь, а тотальный пиздец.
И мне по–настоящему жаль эту девчонку. Она выглядит слабой и беззащитной. Сломать такую – пара пустяков для морального урода.
По пути домой я отправляю ей проверочное сообщение, на что получаю: «Не пиши и не звони».
Действительно, кто я такой, чтобы лезть в чужие отношения? Алиса отталкивает помощь, делая вид, что всё в порядке. И это её выбор, чёрт возьми. Пока она сама не осознает, во что влипла – бесполезно ей что–либо доказывать.
Возвращаюсь в квартиру, бросаю ключи на тумбочку. Непроизвольно замираю, прислушиваясь к звукам за стеной. Колючие мурашки лезут по позвоночнику. Нет, ничего криминального, просто приглушённые стоны и скрип кровати... Похоже, у соседей очередное «примирение».
Что ж…
Может, я и правда накручиваю? В реальности всё хорошо, а синяк на её запястье – просто следствие безудержной страсти? Бывают же пары, где любят «погрубее».
Хотел бы я ошибаться… Но внутренний голос настойчиво твердит обратное.
***
На следующий день я сталкиваюсь с Алисой в лифте. Заметив её хрупкий силуэт в мешковатой кофте, я придерживаю створки и пропускаю её внутрь. Судя по тому, как девушка избегает моего взгляда, можно догадаться, что она не очень то рада нашей случайной встрече.
Алиса неслышно заходит в кабину и прижимается к дальнему углу, как будто хочет стать незаметной и в конце концов исчезнуть. Темные оттенки одежды делают её похожей на безликую мрачную тень.
– Привет, – начинаю разговор я и нажимаю на кнопку.
– Привет, – отвечает она, не поворачивая головы.
Её отстранённый взгляд упирается в металлическую панель и замирает.
В воздухе висит неловкость – густая и тяжелая.
Когда лифт мягко трогается вверх, я прочищаю горло:
– Слушай, насчёт вчерашнего…
– Не надо об этом, – обрывает Алиса, поднимая на меня глаза. – И вообще. Нам не стоит общаться.
– Почему? – выдерживаю паузу.
– Потому что у меня есть парень. И ему это не понравится.
– Но мы просто соседи, – негодую. – В наших разговорах нет ничего запрещённого.
– Так будет лучше, – выдавливает она, сильнее сжимая ремешок сумки.
– Для тебя или для него?
– Для всех, – её голос срывается.– Что непонятного? Если не хочешь проблем, делай вид, что мы не знакомы.
– Алиса, я не боюсь проблем. Я привык их решать.
– Прекрасно, но не надо их создавать, – в её глазах вспыхивает что–то похожее на отчаяние. – Сделай, как я прошу. Забудь, что мы вообще когда–либо разговаривали. Ясно?
Она смотрит на меня требовательно, но за этой маской отчетливо читается страх. Ревность Глеба не оставляет ей другого шанса. Это единственный способ уберечься от неприятных последствий.
– Ясно, – коротко соглашаюсь, оставив своё мнение при себе.
Добившись от меня согласия, Алиса шумно выдыхает и отворачивается.