Дамир Янсуфин – Бендер: великий комбинатор в Подпольной империи (страница 4)

Киса (уколов палец иголкой, сосёт его и хмурится): Опять? У нас всегда какая-то проблема. То денег нет, то спина болит, то рыбой воняет. Какая теперь?

Бендер: Проблема поставок! Эти уважаемые люди вынуждены маскировать виски под тухлую треску. Это варварство! Это оскорбление для благородного напитка и для носа потребителя. А что, если… – он делает паузу для драматизма, – что, если предложить им товар, который не нужно так похабно маскировать? Товар, который сам по себе — отличная легенда?

Киса (подозрительно): Какой ещё товар? У нас же ничего нет.

Бендер: У нас есть прошлое, Ипполит Матвеевич! Одесса! Чёрное море! Вспомните запах одесского порта — не вонь гниющей рыбы, а аромат чернослива, миндаля, дубовых бочек… Мадера, портвейн, коньяк! А главное — водка. Кристально чистая, как слеза невинной девы. Или, на худой конец, отличный самогон, который гонят в молдаванских катакомбах. Там у меня остались… деловые связи.

Киса (с нескрываемым ужасом): Остап Ибрагимович! Ты с ума сошёл! Плыть обратно? Через пол-мира? Нас же там ждут греки с турецким сеном и, не дай Бог, уже и чекисты! Это самоубийство!

Бендер: Кто сказал про «плыть»? Мы не будем плыть. Мы будем организовывать. Мы станем здесь, на американском берегу, представителями. Эксклюзивными дистрибьюторами. «Бендер & Воробьянинов: элитные спиртные напитки из старой Европы». Представь: здесь у них виски — это хорошо. Но это местное, обыденное. А водка… это диковинка! Это экзотика! Это напиток русских аристократов и казацкой вольницы. Мы создадим легенду! «Поставки с личной винокурни графа Воробьянинова, тайно вывезенные из охваченной пламенем революции России». Каждая бутылка — с историей!

Киса (его дворянское самолюбие на секунду задето, но страх побеждает): Но… но у меня не было винокурни! И как мы будем получать этот товар? Телеграмму посылать? «Дорогой Фима, пришли сто ящиков водки в Америку, деньги потом»?

Бендер (машет рукой): Детали, Ипполит Матвеевич, сущие детали! Первый шаг — не поставка, а спрос. Нам нужно заинтересовать здесь, на месте, влиятельного человека. Например, того же Лаки Лучано. Мы приходим к нему не как попрошайки, а как партнёры с уникальным предложением. Говорим: «Мы видим вашу проблему с логистикой. Мы можем её решить. У нас есть канал не из Канады, где все под колпаком у королевской полиции, а прямо из Одессы. Незаметно, надёжно, и товар — премиальный». Он заинтересуется. А получив его заинтересованность и, что важно, аванс, мы… находим поставщика.

Киса (окончательно запутавшись): Как находим? Из воздуха?

Бендер (снисходительно): Ипполит Матвеевич, мир велик. В том же Нью-Йорке, я уверен, есть целый район, где живут наши бывшие соотечественники. Среди них наверняка есть умельцы с медным аппаратом и хорошим рецептом. Или есть каналы через Ригу, через Константинополь… Наш товар — не конкретная водка из Одессы. Наш товар — идея. Идея эксклюзивного, загадочного, статусного напитка. А уж жидкость под эту идею… её всегда можно найти. Главное — чтобы бутылка была красивой, а этикетка — с двуглавым орлом.

Бендер снова начинает ходить, его энергия зашкаливает.

Бендер: Это даже лучше, чем просто посредничество. Это создание нового рынка. Сначала мы продадим идею Лучано. Потом, когда у него пойдут разговоры в высших кругах о «русской водке», мы выйдем и на Нуки. Скажем: «Томпсону — только самое лучшее, самое респектабельное». Мы будем не грузчиками, Ипполит Матвеевич. Мы будем импресарио запретных удовольствий!

Киса (сдавленно): Мне кажется, это очень рискованно. Обманывать таких людей…

Бендер (останавливается и смотрит на него с театральной грустью): Кто говорит об обмане? Мы предлагаем улучшение. Обогащение палитры. Мы — новаторы! Ну, подумай. Что лучше: вонючая рыба или бутылка в бархатном футляре с гербом? Правильно. А теперь спи. Завтра мы идём не в порт. Завтра мы идём в библиотеку.

Киса (ошеломлённо): В библиотеку? Зачем?!

Бендер: Изучать геральдику, дорогой друг! И основы виноделия. И английские слова для «эксклюзивный контракт». Нашему графу Воробьянинову нужно подтянуть теорию. А я займусь практикой — поиском того самого «одесского канала» среди местной диаспоры. Игра пошла по-крупному.

Он гасит свет. В темноте слышно, как Киса тяжело вздыхает, ломая голову над геральдическими дебрями, а Бендер улыбается в потолок, мысленно рисуя этикетки и считая проценты.

ЭТАП: Номер в «Seaview Boarding House». Утро следующего дня.

Обстановка: Узкий луч солнца пробивается через грязное окно, освещая пылинки в воздухе. Запах вчерашней салями и мыла. Киса, с красными от бессонницы глазами, сидит на кровати и смотрит на Бендера, который уже бодр, выбрит (с помощью тупой бритвы) и что-то чертит в блокноте.

Диалог:

Киса (голос сиплый от волнения): Остап Ибрагимович… Я всю ночь думал о твоём плане с водкой. У меня сердце не на месте. Скажи мне честно, как губернатору: это же чистый обман. Мы будем продавать местную бормотуху под видом одесской? Нас же раскусят в первый же день! И кто нам продаст этот алкоголь? Любой владелец винокурни спросит лицензию, накладные… А если и продаст, то донесёт тут же этим… Томпсонам и Лучано! Нас раздавят, как клопов!

Бендер (не отрываясь от блокнота, спокойно): Ипполит Матвеевич, успокойте ваше дворянское сердце. Вы мыслите категориями мирного времени и легальной торговли. Здесь и сейчас — иное. Мы не идём на винокурню. Мы идём в подполье, но не к вершине, а к основанию.

Он откладывает блокнот.

Бендер: Представь себе не крупного бутлегера, а мелкого. Какого-нибудь ирландца, который гонит самогон у себя в гараже где-нибудь на окраине. Или итальянца, который тайком делает граппу. Их продукт — крепкий, дешёвый, но… без изюминки. Без истории. Он продаёт его оптом перекупщикам за гроши. Вот он — наш идеальный «поставщик».

Киса (непонимающе): Но он же нам не поверит! Зачем ему мы?

Бендер (улыбается, как учитель терпеливому, но туповатому ученику): Мы придём к нему не как покупатели. Мы придём как… маркетологи. Скажем: «Ваш продукт обладает потенциалом, но ему не хватает позиционирования на рынке. Мы готовы выкупить у вас всю партию по цене выше, чем дают перекупщики, но с одним условием: вы не спрашиваете, зачем и куда. Мы даём вам наличные, вы даёте нам товар. И все молчат». Для мелкого шинокара это рай. Никаких вопросов, никаких рисков, чистая прибыль.

Киса (начинает вникать, но новые страхи тут же накатывают): А… а куда мы его денем? Как будем продавать? Подойдём к первому встречному бару и скажем: «Купите нашу одесскую водку»? Нас же вышвырнут в шею!

Бендер: Конечно, нет. Мы начнём с малого. С таких же, как мы, «чужаков». В каждом портовом городе есть свои диаспоры. Греки, поляки, сербы… А уж русских эмигрантов, уверен, полным-полно в Нью-Йорке, а здесь, в Атлантик-Сити, наверняка есть хоть кто-то. Вот им мы и предложим. Не в бар, а на дом. Через знакомых. «Эксклюзивно для своих». «Настоящий вкус родины, который нельзя найти в магазинах». Ностальгия, Ипполит Матвеевич, — самый мощный двигатель торговли. Они купят. Не из-за качества, а из-за надписи кириллицей на бутылке.

Киса (закусывает губу, в его голове идёт борьба между страхом и зарождающейся алчностью): И… и как мы назовём эту… жидкость?

Бендер (встаёт, принимает ораторскую позу): «Бендер & Воробьяниновъ». С твёрдым знаком на конце. Для солидности. Этикетку нарисуем сами. Двуглавый орёл, обязательно. И надпись: «Дистиллированная по старинному рецепту графов Воробьяниновых. Одесса». Красиво, туманно и ни к чему не обязывает. А содержимое… – Бендер пожимает плечами, – содержимое будет достаточно крепким, чтобы смыть с души тоску по родине. Этого достаточно для старта.

Киса (после паузы, с надрывом): А если… если к нам придут те, от кого мы будем отбивать клиентуру? Если наш ирландец-самогонщик работает под чьим-то крылом? Или если греческая община платит кому-то за «спокойствие»?

Бендер (его взгляд становится холодным и расчётливым): Вот это, Ипполит Матвеевич, и есть ключевой вопрос. Риск. Поэтому мы и начинаем с самого низа, с таких теней, которые никому не интересны. Мы будем малы, незаметны и мобильны. Мы не создаём склад. Мы покупаем — переупаковываем — продаём. За наличные. Без свидетелей. А если почувствуем хоть малейший интерес со стороны «больших ребят»… мы не будем драться. Мы придём к ним. С образцом. И предложим партнёрство. Скажем: «Мы создали бренд. У нас есть клиентская ниша. Давайте работать вместе — вы даёте защиту и каналы, мы даём идею и маржу». Из диких кошек мы станем… домашними, но очень полезными хорьками в их хозяйстве.

Он подходит к окну, смотрит на кирпичную стену.

Бендер: Но это — гипотетическое будущее. А сегодня… сегодня мы ищем нашего первого самогонщика. И первую бутылку, которую зальём в нашу «одесскую» тару. Всё гениальное просто, Ипполит Матвеевич. И нагло. А теперь — завтракать. Нам нужны силы. Сегодня мы вступаем на путь мелкотоварного, но высокомаржинального производства.

ЭТАП: Окраина Атлантик-Сити, болотистая местность. Сарай румына Миши.

Обстановка: Два дня поисков и расспросов среди портовых босяков привели их в это гиблое место. Старый дощатый сарай, притулившийся к высохшему болоту. В воздухе витает едкий, сладковато-кислый запах браги, перебиваемый дымом из трубы. Хозяин — Миша, седой, с обветренным лицом и хитрыми, как у барсука, глазками. Он не спрашивает лишних вопросов — Бендер сразу сунул ему в руку доллар «за консультацию».