Дамир Янсуфин – Бендер: великий комбинатор в Подпольной империи (страница 6)

Проба:

Миша (хлебнув «Тминного заряда», широко открывает глаза, потом кашляет, но не от отвращения, а от неожиданности): О-хо! Это… это не моя водка! Это… как из магазина! Только крепче! Как ты сделал?

Киса (осторожно пригубив «Лимонную свежесть», медленно опускает стакан. На его лице — смесь шока и удивления): Остап Ибрагимович… это… это даже пить можно. Я бы сказал… приятно. Совсем не похоже на ту мерзость, что была.

Бендер (пробует все три варианта, смакуя. Его лицо — маска концентрации. Он отставляет стакан с «Тминным зарядом», который явно пришёлся ему по душе. Он медленно вытирает губы чистым, специально припасённым для этого момента, носовым платком).

Наступает торжественная пауза. Он смотрит на свои «произведения», на сияющего от профессиональной гордости Мишу и на ошарашенного Кисе. В сарае тихо, только потрескивает печка.

Бендер (его голос звучит негромко, но с той самой непередаваемой интонацией — смесью торжества, иронии и безграничной уверенности в себе): Господа… Лёд тронулся.

Он делает ещё одну паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей.

Бендер: Теперь, когда технология отработана, а продукт обрёл приемлемые, я бы даже сказал, выдающиеся кондиции… Командовать парадом буду я. – Он встаёт, и его фигура в свете керосиновой лампы кажется вдруг больше.

Бендер (обращаясь уже как генерал, отдающий приказы): Миша. Твоя задача — сырец. Только сырец. Увеличиваем объёмы втрое. Качество — как было. Не лучше и не хуже. Постоянство — ключ к успеху. Ипполит Матвеевич. Ты отвечаешь за упаковку. Завтра идёшь к печатнику — заказываем этикетки. «Бендер & Воробьяниновъ. Одесский оригинал. Дистиллировано по старинному рецепту». И маленькими буквами — варианты: «Полынная», «Лимонная», «Традиционная». Ищем бутылки — не какие попало, а одинаковые, с узким горлышком. Солидность!

Киса (автоматически): Слушаюсь, но… печатник, бутылки… это же деньги…

Бендер: Деньги у нас есть. Инвестиция работает. Я займусь стратегией сбыта. Завтра же наношу визит на кухню к нашему греку-грузчику. Потом — к тем сербам, о которых говорил Лифшиц. Мы начинаем не с продажи, а с дегустации. Дарём первую бутылку. Получаем отзывы. И первые заказы.

Он обводит взглядом свой маленький «завод» и своих двух «акционеров».

Бендер: Мы сделали невозможное — превратили свинью в шёлковый кошелёк. Теперь нужно убедить мир, что этот кошелёк — эксклюзивный аксессуар. Работа закипела, господа! Не время расслабляться. К утру — первый тираж!

В сарае воцаряется деловая суета. Миша, воодушевлённый, начинает что-то настраивать на своём аппарате. Киса, окрылённый успехом, лихорадочно ищет в блокноте, что нужно для этикеток. А Бендер стоит, прислонившись к косяку, и смотрит на тёмное небо за дверью сарая. На его лице — та самая улыбка, с которой он когда-то заходил в Старгород. Лёд действительно тронулся. Парад, ведущий прямиком к золотым горам Атлантик-Сити, начался, и дирижёрскую палочку он уже не выпустит из рук.

ЭТАП: Сарай Миши. Утро.

Обстановка: На грубом столе выстроились в ряд, как солдаты на параде, тридцать бутылок. Они действительно выглядят солидно: одинаковые тёмно-зелёные стеклянные сосуды с узким горлышком, аккуратно закупоренные. На каждой — изящная этикетка с виньетками, геральдическим двуглавым орлом (нарисованным Кисой с большим трудом) и надписью на двух языках: кириллицей «Бендер & Воробьяниновъ» и английским «Bender & Vorobyaninov. Odesa Original». Ниже указан сорт: «Polynnaya», «Limonnaya», «Classic».

Запах в сарае теперь — смесь свежей типографской краски, клея и едва уловимого аромата специй. Это уже не подпольная самогонка, а товар.

Действие: Миша, с гордостью прадеда, смотрит на бутылки. Киса, уставший, но довольный, протирает последнюю этикетку тряпочкой. Бендер оценивающе молчит, проверяя качество укупорки.

Диалог:

Миша (похлопывая по столу, обращаясь к Бендеру): Ну что, босс? Товар есть. Теперь продавать. У меня есть клиенты. В деревне, за болотами. Мужики на лесозаготовках. Они мою старую брагу пили, а эту новую — проглотят за милую душу! Давай я свезу им пару ящиков. Деньги сразу, наличными.

Бендер (не отрывая взгляда от бутылки, которую он вертит в руках, изучая игру света на стекле. Его голос спокоен, но в нём слышится лёгкое презрение к предложению): Лесозаготовки… Мужики… Наличные сразу… – Он медленно ставит бутылку на стол и поворачивается к Мише. – Это, конечно, вариант. Но это — вариант для тебя, Миша. Для мелкого шинкаря. Ты думаешь в категориях «проглотят».

Миша (обиженно надувает губы): А как ещё? Товар делаем — товар продаём. Какие ещё категории?

Бендер (делает широкий жест, словно обнимая весь свой «бренд»): Мы продаём не товар, Миша. Мы продаём историю. Легенду. Бутылку, которую ставят на стол не чтобы «проглотить», а чтобы произвести впечатление. Наши клиенты — не лесорубы с заскорузлыми глотками. Наши клиенты — иммигранты, которые скучают по дому, но хотят пить не грубую самогонку, а «что-то из прошлого, но благородное». Или местные любители экзотики, которые хотят блеснуть перед гостями «настоящей русской водкой с царским гербом». Твой рынок, Миша, — это прошлое. Наш рынок — будущее. Но…

Он делает паузу, и в его глазах мелькает практицизм.

Бендер: …но для обкатки, для быстрого оборота наличности… мелко, но для начала сойдёт. – Он берёт со стола шесть бутылок — по две каждого сорта. – Вот. Бери. Отвези своим лесорубам. Продавай. Но! Не дешевле, чем по два доллара за бутылку. Скажи, что это — эксклюзив, пробная партия из Европы. Посмотрим, как пойдёт. Остальное — мы везём в город.

Миша (хватает бутылки, довольный, что его мнение учли, хоть и покривившись на слове «мелко»): Два доллара? Они охнут! Ладно, посмотрим. А в городе куда?

Бендер (уже надевает своё менее потрёпанное пальто): В город — туда, где тоскуют. Первая точка — наш грек, Спиро. Он ждёт нас сегодня на ужин. Вторая — пекарня в Маленькой Италии, владелец которой, по слухам, любит выпить чего-нибудь «эдакого». Мы не продаём оптом. Мы создаём дефицит. Мы оставляем бутылку «на пробу». А дальше — сарафанное радио сделает своё дело. Ипполит Матвеевич, взяли чемодан для образцов? Поехали. Наш парад выходит на главную улицу. Пусть и по обочине, но выходит.

Он берёт чемоданчик, в который Киса уже аккуратно уложил по несколько бутылок каждого сорта. Они выходят из сарая. Миша машет им вслед, упаковывая свои шесть бутылок в мешок из-под картошки.

На дороге в город, Бендер говорит Кисе:

Бендер: Видишь, Ипполит Матвеевич, разницу в подходах? Миша думает, как лавочник. А мы должны думать, как создатели моды. Сегодня мы оставим бутылку у Спиро. Завтра о ней будут знать все греческие моряки в порту. Послезавтра — их жёны захотят такую же «для гостей». А потом, глядишь, и до конторы Нуки Томпсона дойдут слухи, что появился какой-то эксклюзивный импортный товар… для особых случаев. Вот тогда мы и развернёмся. А пока… пока пусть Миша кормит лесорубов. Это даст нам оперативные деньги. Но наше будущее — не в болотах. Оно — там. – Он кивает головой в сторону сверкающих на солнце высоток центра Атлантик-Сити.

ЭТАП: Городские слухи. Неделя спустя.

Обстановка: Атлантик-Сити живёт своей двойной жизнью. На фоне курортного шика и подпольного бизнеса по каналам, недоступным для официальной хроники, поползли новые разговоры.

Действие: Слухи живут своей жизнью, обрастая подробностями. Они просачиваются:

В портовых тавернах: Греческие и итальянские моряки, осушая кружки пива, спорят: «У Спиро был такой напиток… “лимонная свежесть” называется. Как будто летний ветер с Эгейского моря, только крепкий! Говорят, его лично граф какой-то привозит».

На кухнях иммигрантских кварталов: Женщины, закупая продукты, перешёптываются: «Мария купила бутылочку для Антонио на именины. С орлом! Он пил и плакал, говорил, как у его отца в Сицилии пахло анисом. Теперь все соседи спрашивают, где взять».

В подсобках подпольные заведения среднего звена: Бармены, протирая стаканы, делятся с доверенными поставщиками: «Ко мне приходил один тип, с чемоданчиком. Оставил на пробу. Не виски, не джин… что-то травяное, необычное. Гости спрашивают. Надо бы разузнать, кто этот “Бендер”».

В прихожей у мелких букмекеров и ростовщиков: Клиенты, ожидая приёма, болтают: «Слышал, у Лифшица теперь не только деньги даёт. У него можно заказать “то самое, одесское”. Для особого случая. Дорого, но говорят, стоит».

Даже в гардеробной у девушек из колеса «Babylon Club»: Одна шепчет другой, поправляя перья на костюме: «Вчера тот брокер с Уолл-стрит угощал… не шампанским. Зелёная такая бутылка, вкус… будто полынь, но приятно. Сказал, это теперь самый модный секрет в городе. “ Бендер что-то ”».

Суть слухов: Никто не видел цеха. Никто не знает адреса. Появляется мифическая фигура «графа» или «профессора» (смешиваются описания Бендера и Киси), который тайно привозит элитный, сложный напиток из «старой, погибающей Европы». Его хвалят не за дешевизну или силу, а за вкус и историю. Он становится символом не просто выпивки, а определённого статуса — ты в курсе, у тебя есть доступ к чему-то эксклюзивному, интеллектуальному, с налётом трагической романтики.

Слухи доходят и до ушей тех, кому не положено: