Дамир Янсуфин – Бендер: великий комбинатор в Подпольной империи (страница 2)

Бендер: Наша одесса осталась там, за океаном. Здесь мы — чистые листы. Мистер Бендер и мистер Воробьянинов. Специалисты по европейским… финансовым сложностям. Да, звучит. Главное — не говорить, откуда именно мы приехали. Скажем, из… Будапешта. Там тоже есть аристократы.

Киса (безнадёжно): Но я не говорю по-венгерски!

Бендер: И слава богу. Никто здесь его не знает. Идёмте, Ипполит Матвеевич. Нам нужно найти тёплое, сухое место, где собираются такие же… «специалисты широкого профиля». Где пахнет дешёвым виски, дорогими сигарами и информацией. Первым делом в новом городе нужно найти его пульс. А бьётся он, как я подозреваю, не в ратуше, а в каких-нибудь «Закусочной у Биг-Мака» или «Барбершопе Тони». Пойдёмте греться. И поменьше охайте. Вы теперь — экс-президент Будапештского клуба виноделов. Держитесь соответственно.

Бендер уверенно шагает вперёд, в пелену осеннего дождя, как будто знает дорогу. Киса, покорно поёживаясь, плетётся за ним, шлёпая по лужам развалившимися ботинками. Они растворяются в серой мгле причала, двое призраков со старого угольщика, только что ступивших на территорию «Подпольной империи».

ЭТАП: Набережная Атлантик-Сити. Поздний пасмурный день.

Обстановка: Дождь не усилился, но не прекратился. Набережная — не парадный променад для курортников (сезон закончился), а рабочая артерия города. Длинные низкие склады, верфи для ремонта катеров, забегаловки с потухшими неоновыми вывесками. Изредка проезжают грузовики, брызги из-под колёс летят на тротуар. В воздухе — стойкий микс: океан, мазут, жареные устрицы из какой-то закусочной и едва уловимый, но знакомый Бендеру по одесским катакомбам запах — запах чего-то запретного, крепкого, может, самогона, а может, опиумной курильни.

Действие: Бендер и Киса идут вдоль линии причалов. Бендер не просто идёт, он изучает. Его глаза — сканеры, фиксирующие детали:

На стене склада: Свежая, небрежная надпись мелом: «Jimmy + Nucky = ?» Кто-то ниже вывел: «Mind your business». Бендер хмыкает про себя.

У дверей «O'Harley's Fish & Grill»: Двое мужчин в дорогих, но немарких пальто быстро о чём-то говорят. Один нервно покусывает сигару, не зажигая её. Они замечают двух незнакомцев, замолкают, оценивающе смотрят. Бендер ловит этот взгляд и отвешает вежливый, ничего не значащий кивок, как коллега по бизнесу.

На рекламном щите: Выцветшая афиша с танцовщицей и надписью «Babylon Club – The Finest Entertainment». Кто-то углем пририсовал танцовщице усы и пистолет.

Диалог:

Киса (всё так же жалобно, пытаясь прикрыть портфелем голову от дождя): Остап Ибрагимович, куда мы идём? Все эти люди смотрят на нас, как на волков в овчарне. Мне страшно. Может, спросить у кого дорогу до… до русской церкви? Или до консульства?

Бендер (не сводя глаз с вывески одного из складов: «Thompson Fuel & Heating Co.». Он заметил, что грузовики подъезжают к нему, но уголь или дрова не разгружают, а забирают аккуратные деревянные ящики).

Бендер: Церковь? Консульство? Ипполит Матвеевич, вы предлагаете сдаться в плен раньше, чем нас взяли в осаду. Посмотрите вокруг. Это же готовые декорации для грандиозной пьесы. Вот, видите эту вывеску? «Топливо и отопление». Но я не вижу ни одной угольной пылинки на водителях. Зато вижу, как они бережно грузят ящики, которые по звуку явно наполнены жидкостью. Это не топливо для печей. Это топливо для вечеринок, которое почему-то охраняют серьёзные люди.

Киса (испуганно озирается): Вы думаете, это… контрабанда? Алкоголь? Остап, нам же не нужно в это ввязываться! Нас же могут убить!

Бендер (останавливается у витрины барбершопа. За стеклом — мужчины в креслах, но стригут не всех. Некоторые просто сидят, читают газеты, ведут тихие беседы. Это явно клуб по интересам).

Бендер: «Ввязываться» — это когда лезут без приглашения. Мы же — эксперты. Нас могут пригласить. Посмотрите на эту парикмахерскую. Видите человека в углу, в шляпе-котелке? Он не ждёт стрижки. Он ждёт кого-то. Или чего-то. Это место, Ипполит Матвеевич, где стригут не только волосы, но и информацию. И, кажется, мы нашли наш первый пункт назначения.

Киса (в ужасе смотрит на барбершоп): Туда? Но у нас нет денег на стрижку! И я не хочу, чтобы мне брили горло бритвой!

Бендер (поправляет воображаемый галстук на своей грязной рубашке, его глаза загораются азартом первооткрывателя): Кто сказал, что мы пойдём стричься? Мы пойдём на разведку. Нам нужно всего лишь купить одну услугу. Самую дешёвую. Например, «побриться»… ушами. Пойдёмте. И помните: вы — аристократ. Молчите, кивайте и смотрите слегка свысока. Как будто от запаха дешёвого одеколона. Я буду говорить.

Он толкает дверь барбершопа. Звенит колокольчик. Тёплый, густой воздух, пахнущий мылом, табаком и мужским потом, обволакивает их. Все разговоры стихают. Несколько пар глаз медленно поднимаются и фиксируются на двух мокрых, странно одетых незнакомцах в дверях. Взгляды недружелюбные, изучающие.

Бендер снимает свою потрёпанную шляпу с изящным, почти театральным жестом, будто входит в салон.

Бендер (на ломаном, но громком английском): Добрый день, джентльмены! Простите за вторжение. Не подскажете, где здесь можно… обменять валюту? Европейскую. У нас небольшие сложности с местными банками.

Он бросает эту фразу, как пробный камень в воду, и наблюдает за рябью на лицах.

ЭТАП: Номер в гостинице «Seaview Boarding House». Поздний вечер.

Обстановка: Узкая комната с одним окном, зашторенным потертой тканью. Вид — на мокрый кирпичный торец соседнего здания. Две узкие кровати с продавленными матрасами, комод с отколотой краской, раковина с одной краном, из которого сочится ржавая вода. Запах пыли, дезинфектора и старого дерева. Единственный источник света — тусклая лампочка под потолком без абажура. На столе — их капитал: несколько мятых банкнот и мелочь после обмена, оплаты номера на неделю вперёд и покупки двух бутербродов с салями.

Действие: Киса сидит на краю кровати, сгорбившись, и смотрит на жалкие остатки денег. Бендер стоит у окна, отодвинув занавеску, и наблюдает за огоньком в окне напротив — кто-то там тоже не спит. Он расстегнул воротник грязной рубашки, его пальто висит на спинке стула.

Диалог:

Киса (голос прерывается от отчаяния): Остап Ибрагимович… Вот они. Последние деньги. Мы проели, пропили, прос… проночевали почти всё, что выменяли на те золотые часы. Осталось на неделю этого… свинарника. А дальше что? На панель мне выходить? Я, бывший предводитель… Я не могу!

Бендер (не оборачиваясь, спокойно): Ипполит Матвеевич, успокойте ваши дворянские нервы. Вы смотрите на проблему с конца. Это не «последние деньги». Это — стартовый капитал. Минимальный, но достаточный. Мы легализовались, мы на суше, у нас есть крыша над головой. Шах и мат, стихии.

Киса: Какой капитал?! На что? На ещё один бутерброд? Нам нужно искать работу! Но кто нас возьмёт? Мы не говорим, мы не знаем…

Бендер (наконец отворачивается от окна. Его лицо в тени, но глаза отражают свет лампочки. Он улыбается той улыбкой, которая всегда пугала Кисе больше всего — улыбкой абсолютной, ледяной уверенности).

Бендер: Работа? Для кого? Для грузчиков у Нуки Томпсона? Для посудомойки в закусочной? Вы с ума сошли, Ипполит Матвеевич. Мы не для этого плыли через океан. Мы прибыли не для того, чтобы влиться в стройные ряды пролетариата. Мы прибыли, чтобы возглавить процесс.

Он делает паузу, подходит к столу, берет одну долларовую банкноту, вертит её в пальцах.

Бендер: Я потратил сегодняшний день не только на поиск этой роскоши. Я слушал. В той парикмахерской. В очереди за бутербродами. Я слышал обрывки. «Налёт на склад в пятом округе»… «Шерифу нужно заплатить к пятнице»… «Ирландцы не поделили район с итальянцами»… Понимаете? Весь этот город — один большой, плохо организованный кооператив «Рогоносец и тросточка». У них есть всё: товар, клиенты, риски. Но нет главного — мозгового центра. Нет стратега. Нет человека, который увидит общую картину и скажет: «А давайте-ка, дети, поделим всё по-честному. То есть по-моему».

Киса (непонимающе): Но как? Мы же чужие. Нас не знают. Нам не доверят.

Бендер (кладёт доллар обратно на стол. Его голос становится тише, но от этого ещё весомее): Именно потому и доверят. Мы — нейтральная сторона. Мы — не ирландцы, не итальянцы. Мы — европейские специалисты с безупречной, то есть абсолютно неизвестной здесь, репутацией. Мы предложим им то, чего у них нет. Систему. Систему учёта, распределения рисков, разрешения споров. Не силой, а процентным отчислением. Мы станем… биржей. Арбитражем. Посредниками между всеми этими воющими племенами.

Он садится на свою кровать напротив Кисе, смотрит ему прямо в глаза.

Бендер: Завтра утром мы идём в самую дорогую канцелярскую лавку, которая работает в этом районе. Мы покупаем папку с завязками, блокнот и хорошую ручку. Это будет наш главный актив. Вид солидного человека с папкой открывает многие двери. А потом мы наносим первый визит. Не к Нуки. Это рано. К кому-нибудь поменьше. К тому, у кого есть проблема. И мы предложим ему… бесплатную консультацию. А дальше — пойдёт, как по маслу. Вам, Ипполит Матвеевич, я отвечу на ваш первоначальный вопрос: «Что будем делать?».

Бендер делает театральную паузу.

Бендер: Мы будем продавать им спокойный сон. А это, поверьте, самый дорогой товар в этом городе. Теперь — спите. Завтра начинается новая жизнь. Та, ради которой стоит было пачкать пальто углём.