Дамир Янсуфин – Бендер: великий комбинатор в Подпольной империи (страница 1)
Дамир Янсуфин
Бендер: великий комбинатор в Подпольной империи
АННОТАЦИЯ
«Великий комбинатор в Подпольной империи»
1922 год, Одесса. Остап Бендер, гениальный аферист и «великий комбинатор», вместе с обанкротившимся дворянином Ипполитом Воробьяниновым бежит от преследования за кражу стульев. Судьба заносит их не в Константинополь, а через океан — в Атлантик-Сити, столицу подпольного бизнеса эпохи Сухого закона.
Здесь правят бал ирландский политик-гангстер Нуки Томпсон, его преданный, но амбициозный протеже Джимми Дармоди и безжалостные конкуренты из Нью-Йорка и Чикаго. Бендер, оказавшись в сарае с отвратительным самогоном румына Миши, проявляет чудо изобретательности: превращает сивуху в бренд «Бендер & Воробьяниновъ», эксклюзивный «одесский оригинал».
За короткое время при поддержке старого ростовщика Лифшица и вернувшихся из Одессы «специалистов» (балагура-силовика Шуры, хитрого интригана Паниковского, логиста Козлевича и тайного миллионера Корейко) Бендер строит бизнес в тихом городе Вайнленд. Он становится незаметным, но необходимым поставщиком эксклюзивного алкоголя для империи Томпсона, параллельно разрабатывая методы «экономических и психологических войн» против врагов.
Когда война Нуки с итальянскими кланами обостряется, Бендер переходит от политики «тихого тыла» к активной роли: он становится архитектором легендарной Комиссии — совета гангстеров, призванного заменить кровавые войны голосованием и арбитражем.
По заданию своего нового покровителя Лаки Лучано, Бендер отправляется в самое пекло — в Чикаго, к Аль Капоне, после Бойни в День святого Валентина. Там он, вооружённый лишь бумагой с подписями боссов и дьявольским красноречием, усмиряет самого опасного человека Америки.
Но империи рушатся. Кефовер комитет, падение Лучано и начало конца «эпохи королей» заставляют Бендера признать: самая гениальная комбинация — вовремя покинуть тонущий корабль. Забрав старую команду и тайные капиталы, он уплывает на яхте в Рио-де-Жанейро, наконец обретая ту самую свободу, ради которой и затевалась вся афера.
ДЛЯ КОГО ЭТА ИСТОРИЯ
Фанаты Ильфа и Петрова, которые хотели бы увидеть взрослого, жестокого Бендера в мире криминальных империй.
Поклонники «Подпольной империи» (Boardwalk Empire), которым будет интересно появление третьего, «интеллектуального» игрока между Нуки, Лучано и Капоне.
Любители альтернативной истории и кроссоверов.
Те, кто ценит жанр чернокомедийной криминальной саги о том, как человек может обмануть саму систему, построить её, а потом — бросить.
ЭТАП: «Николай I». Чёрное море. Неделя в пути.
Обстановка: Глубокий трюм угольщика. Воздух густой, сладковато-горький от угольной пыли. Бендер и Киса ютятся в импровизированном «угле» — нише, отгороженной от основного пространства пустыми ящиками. У них есть одеяло, бутылка воды и краюха чёрного хлеба — плата от Архипа за то, что Бендер сочинил для его невесты в Одессе такое страстное письмо, что грузчик прослезился.
Действие: Киса ноет. Это его базовое состояние.
Киса: Остап Ибрагимович, я больше не могу. Уголь — он повсюду. Он в ушах. Я, кажется, откашливаюсь углём. Мы уплываем всё дальше от цивилизации. Куда?
Бендер (не отрываясь от изучения потрёпанной книги «Английский для путешественников», найденной в кубрике): В Константинополь, Ипполит Матвеевич. Город минаретов, сладкой пахлавы и невероятно сговорчивых таможенников. Там мы с вами расцветём, как два тюльпана на базаре. Главное — выучить пару фраз. «How much» и «Go to hell». Этого обычно хватает.
В этот момент в их угол вваливается Архип. От него пахнет махоркой и важностью. Он принёс две миски бобовой баланды и новость.
Архип (садясь на ящик, понижая голос): Ну что, грамотеи, приспособились? Скоро вас, голубчиков, сгружать будем.
Киса (оживляясь): В Константинополе? Наконец-то!
Архип (хмыкает, вынимая кисет): В каком ещё Константинополе? Капитан бумаги подправил. Мы идём транзитом через Марсель, а груз — в Америку. В Бостон. Там наш «уголь» ждут одни серьёзные дядьки. И вас, как попутный груз, сдадим.
Наступает тишина. Даже вечно копошащийся Киса замирает. Только скрипение корпуса судна нарушает тишину.
Киса (шёпотом, с нарастающей паникой): Америка… Это… это же на другом конце света! Там дикари! Индейцы! И этот… Ку-клукс-клан! Остап Ибрагимович, мы погибли!
Бендер не отвечает. Он медленно закрывает книгу. Угольная пыль золотым нимбом стоит в луче света из люка, падающего на его лицо. В его глазах происходит смена эпох. Одесса, Константинополь, мелкие аферы — всё это мгновенно устарело. Стерелось, как надпись мелом на доске.
Бендер (голос тихий, но чёткий, будто отлитый из металла): Америка…
Он произносит это слово не как географическое название. А как заклинание. Как ключ к несметным сокровищам. В его голосе — не шок, а благоговейный трепет первооткрывателя, увидевшего новую землю.
Бендер: Америка, Ипполит Матвеевич. Страна, где полицейские едят пончики, а не садят в ЧК. Страна, где каждый бродяга может стать миллионером, если у него есть идея и… известная гибкость принципов. Страна тотального сухого закона. Ты слышишь? Они ДОБРОВОЛЬНО запретили себе пить. Это гениально! Это создаёт вакуум. А природа, как известно, не терпит пустоты. Её заполнят люди сообразительные.
Он встаёт, стряхивая с колен угольную пыль, как пепел старой жизни.
Бендер (обращаясь уже не к Кисе, а куда-то в пространство, к самой судьбе): Я всегда чувствовал, что рождён для большего, чем продавать билеты в Провал. Судьба, в лице греческих товарищей с турецким сеном, дала мне пинка. И привела сюда, на этот вонючий угольщик. Чтобы отправить меня… домой. В страну великих комбинаций. Архип!
Грузчик вздрагивает.
Бендер: Эти «серьёзные дядьки» в Бостоне… Они случайно не итальянцы? Или ирландцы?
Архип (пожимая плечами): Говорят, там все какие-то… Капоне, Торрио… Не запомнишь.
Лицо Бендера озаряет улыбка в пол-лица. Он достаёт последнюю папиросу.
Бендер: Ипполит Матвеевич, перестаньте хныкать. Вы слышали? Нас ждут деловые партнёры. Нам нужно готовиться. Архип, принеси-ка ещё этой вашей литературной баланды. И… есть ли у кого на судне томик «Основы бухгалтерского учёта» или «Пособие для начинающего контрабандиста»? Надо подтянуть теорию перед практикой.
Он закуривает, и дым в луче света смешивается с угольной пылью. Начинается новая глава. Глава под названием «Америка».
ЭТАП: Причал, Атлантик-Сити. Конец ноября 1922 года.
Обстановка: Пасмурный день, над океаном нависло низкое свинцовое небо. Моросит холодный, пронизывающий дождь, смешивающийся с солёными брызгами. Причал №12 не парадный: запах гниющей рыбы, мокрого дерева и машинного масла. Гудки пароходов звучат глухо, укутанные влагой. «Николай I», почерневший от угольной пыли и штормов, стоит у дебаркадера, как призрак старого мира.
Действие: С борта по шаткому трапу спускаются две фигуры. Они контрастируют со всем вокруг.
Остап Бендер: Его некогда белое пальто стало тёмно-серым, почти чёрным от угольной пыли, впитавшей влагу. Но он носит его с видом полководца, сошедшего с корабля на завоёванную землю. Трость (найденная на судне) уверенно стучит по мокрым доскам. Его взгляд не растерян, а жадно аналитичен. Он сканирует причал, как шахматист — доску: грузчики в кепках, полицейский, лениво прислонившийся к будке, чёрные автомобили, подъезжающие к соседнему причалу за ящиками.
Ипполит Матвеевич Воробьянинов: Он съёжился, как мокрая курица. Его сюртук безнадёжно испорчен, шляпа обвисла. Он пытается нести свой пустой портфель, как щит от этого нового, враждебного мира. Он постоянно оглядывается, ожидая, что из ствола каждого крана на него вот-вот наведут пулемёт.
Диалог:
Киса (дрожащим от холода и страха голосом, ёжась): Остап Ибрагимович… Это и есть Америка? Где же небоскрёбы? Где золотые мостовые? Здесь… пахнет, как в рыбацкой слободе под Одессой. И так же сыро. Может, нас обманули?
Бендер (не отрывая взгляда от сцены выгрузки ящиков с соседнего катера. Рабочие работают быстро, молча, под присмотром крепких мужчин в длинных пальто. Он замечает, как один из надсмотрщиков отсчитывает банкноты капитану «Николая»).
Бендер (с лёгкой, почти восторженной улыбкой): Ипполит Матвеевич, вы — человек недалёкого ума, но иногда ваша наивность очаровательна. Золотые мостовые? Их не кладут на причалах для чернорабочих. Их кладут в сейфы. А пахнет здесь… (Он глубоко вдыхает сырой воздух.) Пахнет большими возможностями. Чувствуете? Запах моря, нефти и… наживы. Это аромат прогресса.
Киса: Я чувствую запах селёдки и промокших ног. Что мы будем делать? У нас тринадцать долларов и вид… вид беженцев с того света!
Бендер (наконец поворачивается к Кисе, его глаза горят холодным, расчётливым огнём): Мы будем делать то, что умеем лучше всего. Адаптироваться. Видите этих господ? (Он едва заметным движением головы указывает на надсмотрщиков.) Они не просто грузчики. Это — низовые менеджеры гигантской, невидимой корпорации. Корпорации, которая поставляет счастье в сухие, по букве закона, города. Им нужны не мышцы, а головы. Ум, который может оптимизировать поток, наладить учёт, придумать… налог на глупость конкурентов.
Он вытирает каплю дождя со щеки, и его жест полон театральности.