Дамир Гарифуллин – Проша. Цена ошибки (страница 2)

Впрочем, нет ничего более ледяного, чем ветер, который буквально пронзал пальто "Бульдога", шедшего на работу с увядающим чувством любви к своему делу и ощущением, что все, что он делает – бессмысленно. Да, он и впрямь потерял практически весь рабочий запал, что был у него на разных стадиях работы в органах внутренних дел. В 21 год он закончил Академию. Тогда он был буквально влюблен в профессию и, не тая греха, ночевал на работе. Он гонялся за преступниками лучше всех. Может, поэтому его прозвали "Бульдогом". Уже в 24, получив за успешное раскрытие дела о серии вооруженных ограблений продуктовых ларьков города капитанские погоны, Виктор Бугров (так уж его звали) был буквально звездой сыска. В 27 он встретил девчонку Свету – милую, курносую, с точеной фигурой и невероятным блеском в глазах. Потом родился Дима, потом Кира. Феерия спала, дали поруководить отделом, потом уже в начальники и, что естественно, майорские погоны. Последним крупным делом майора Бугрова были смерти подростков, что подсаживались на всякую дрянь. Дрянью, кстати, занимался никто иной, как брат Виктора Вячеслав. Тот еще перец был. Но Бугров перед выбором даже не вставал: брата с соучастниками наказал по закону. За то и майор. Настоящий майор. Но за последние пару лет достижений за Бугровым замечено не было: сидел тихонько в своем кабинете с запахом старой древесины и мела, которым были натерты стены, перебирал бумаги, учил "дармоедов", которых присылали из областного центра раз в полгода, и ждал конца своего рабочего дня. "Спекся "Бульдог", – шептались между собой коллеги.

И вот она – дверь кабинета. Та самая, за которой, как считал Бугров, он провел лучшие годы жизни. Входит, стряхивая с пальто что-то похожее на первый снег, и видит того самого "зеленого" лейтенанта. "Сидит уже, пес", – подумал про себя Виктор, набрасывающий шарф на вешалку, как петлю на шею заядлому уголовнику.

– Здравия желаю, товарищ майор! – громко вскрикивает Валера, вскочивший со стула, словно его мать Татьяна, услышавшая звонок домашнего барабанного телефона.

Бугров, впрочем, утреннего энтузиазма молодого подопечного не разделил. Прошел мимо Валеры, уселся в кожаное кресло, в котором уже появилась вмятина за долгие годы работы майора и стал рассматривать новобранца с таким же презрением, как и каждого, кто входил в его кабинет за последние несколько лет работы.

– Товарищ майор, лейтенант Валерий Серов. Представляюсь по… – начинает отчетливо произносить амбициозный и голодный до блистательных расследований лейтенант.

– Вольно, вольно. Садись, Серов. – ухмыляясь и тяжело вздыхая произносит Виктор. – Какими судьбами к нам?

– Ну, как? Сначала кадетское, потом Академия и вот… – в полуприседе затеял рассказ Серов.

– Академия? М… Академия – это хорошо… А цели у тебя какие, лейтенант? Чем живешь вообще?

– Людям помогать. – уверенно выпрямившись во весь рост произнес Валера.

Умудренный опытом "Бульдог" прекрасно знал, что все амбиции быстро тухнут, поэтому решил сразу же проучить "зеленого" лейтенанта и дать ему самую что ни на есть скучную работу.

– Людям помогать? Людям помогать надо, да… – бормочет под нос майор Бугров, перебирая листы бумаги, которые только что достал из папки, что уже полгода пылилась в тумбочке. – Так, это у нас… Ага, так.

На протяжении пятнадцати минут Бугров перебирал бумаги, время от времени поплевывая на свой засохший и очерствевший от круглогодичного перебирания бумажек палец. Все это время лейтенант Серов стоял по стойке смирно, ожидая указаний старшего по званию, который, справедливости ради приоткрывая завесу тайны, его не впечатлил.

– Вот. Твое первое задание. – прерывает тишину майорский бас.

Бугров бросил на стол толстую папку, до отказа напичканную всевозможной макулатурой. По сути, все это можно было бы смело выбросить в мусорку. Также подумал и Валера, который, бросив удивленный взгляд на Виктора, взял в руки папку. Валера открыл папку и, пытаясь понять, что там написано сел на стул.

– Дерзайте, лейтенант. – прозвучало от проходившего к выходу Виктора.

"Бульдог" прекрасно знал, что подобная задача сразу же отобьет у молодого и амбициозного парня все желание работать. А если и не отобьет, то хотя бы остудит пыл и разобьет ожидания. Возможно, в глубине своей души майор Бугров боялся, что в городе появится новый "крутой мент", который затмит все заслуги Виктора и заставит его профессиональное прошлое кануть в лета.

День в самом разгаре. Люди мчатся кто куда. По своим простым рутинным делам. Глупым делам. Делам, которые не имеют значения в глобальных масштабах, но от которых, как нам часто кажется, катастрофически зависит все в нашей жизни. Среди всех этих людей плетется Дима. Все такой же голодный (даже после просроченных дешевых хлопьев с ледяным пакетированным молоком) и с таким же подбитым глазом. Он не смотрит по сторонам. А зачем? Его дорога ясна: вот две улицы, там старые гаражи, где когда-то стояла "Волга" дяди Славы (да-да, того, которого майор Бугров посадил в тюрьму), а за ней старая синяя разбитая спортивная площадка, где его уже наверняка ждут Фил и Денис – друзья, рядом с которыми он мог забыть о суровом "Бульдоге" и насладиться "самой крутой юностью".

Навстречу ему порхает Варя. На ней модная осенняя куртка. Наверное, такая куртка в этом городе только у нее и была. Родители любили Варю. Нет, Лизу тоже любили, но Варю все-таки любили больше. Вообще, с тех пор как родители девочек переехали заграницу, оставив юную Варю на только-только отучившуюся в уважаемом областном университете Лизу, все стало намного проще и свободнее. Не было отца с его постоянными телефонными звонками, где он доказывал очередному, как он самых называл, "придурку", как лучше продавать товар; не было матери, что беззаботно и глупо растрачивала отцовские деньги. В общем, проблем поубавилось.

По иронии судьбы, подбитый и с похмелья не самый координированный Дима столкнулся с Варей, что засмотрелась в телефон. Кофе. Да, она несла кофе. Вкусный, душистый, только-только сделанный в местной кофейне, которую держали два турка, приехавшие учиться в областной университет по обмену и, конечно же, оставшиеся для того, чтобы показать жителям города, что такое настоящий турецкий кофе. Этот самый кофе, а точнее стакан, в который он был залит, предательски опрокинулся на Варину куртку. Белая ткань начала быстро впитывать черный цвет от душистых зерен. Что же за зерна такие были? Теперь курточка будет кофейной. Жаль. А, может, оно и к лучшему.

– Ты..! Ты что наделал? – пытается отряхнуть штаны. – Черт! Ну новые штаны испортил!

– Смотреть надо, куда идешь. – скупо и потеряно отвечает Дима, который, по правде говоря, замечтался о том самом слабоалкогольном пенном напитке, что ждал его на ржавом борту спортивной площадки.

Осознав ошибку, он приблизился к Варе и попытался вытереть пятно от кофе, которое впиталось до самой футболки, не говоря уже о плотной кофточке, что буквально неделю назад Лиза забрала с почты вместе с остальными подарками от родителей. "Нам так не жить", – подумал Дима. Хотя для него дорогая шмотка никогда не была мечтой. Он вообще был человек мягкий, даже ведомый в каком-то своем проявлении. Ел, пил, курил, дышал, учился в училище. "Токарь" – так его называл приблатненный дядя Слава, когда Дима, будучи совсем маленьким носился по квартире, держа в руках дедов токарный резец. Да, были времена.

– Не надо трогать! – брезгливо отступившись от Димы, прошипела Варя. – Отойди.

"Истеричка", – промелькнуло в голове у Димы. Он улыбнулся. Сначала не хотел произносить этого вслух. Он наивный, добрый. Где-то даже туповат. Не глуп, а именно туповат. Но Варя продолжала. Казалось, она была готова избить этого, как она считала, "гопника". Ограничилась криками. Людей на улице стало меньше. Время было неспокойное, а связываться с очередным бытовым конфликтом никому не хотелось.

– Ис-те-рич-ка, – произнес Дима и прошел дальше, видимо, вспомнив о Филе и Денисе, которые уже наверняка его заждались.

– Я истеричка? Да ты…! Ты..! Нищак! Новые штаны испачкал… – истерично кричала покрасневшая Варя вслед уходящему парню. Он ушел, набросил капюшон и позже юркнул к гаражам. К тем самым, где когда-то стояла "Волга" его дядьки.

Под капюшоном шла и Кира, но шла она менее уверенно и не по улице. Магазин. Продуктовый магазин. Один из самых больших магазинов всего города, а поговаривали, что и области. Неприметная короткостриженая девчонка, дочь матерого офицера внутренних дел, дожидалась момента, когда около стеллажа не останется ни одной живой души. Как назло, народу в магазине было слишком много для вторника. "Что же делать?", – крутится в голове Киры. Момент. Ряд со стеллажами пуст. Все у кассы. Самое время. Движение рукой и в кармане у Киры уже лежит шоколадка. Белый шоколад. Белый шоколад она не любит. Но тут уж, что Бог послал. Хотя как можно упоминать Его, когда речь идет о воровстве? Риторический вопрос. Кира оглянулась. Чисто, все у кассы, очередь. "Надо делать ноги", – не успело промелькнуть в голове юной воровки, как ее предплечье что-то сильно стиснуло. Она обернулась. "Нет", – единственное, что успело прозвучать в ее голове, когда она увидела перед собой рослого, но уже не такого выглаженного сотрудника милиции. Им был Валера, здесь секрета нет. Лейтенант утомился от дневного перебора бумаг, но все равно решил купить тортик для матери и брата. Отметить первый рабочий день – дело святое. Снова святость. Все про грех и вновь про святость. Впрочем, эта грань часто стирается. К горькому сожалению для одних и терпкому счастью для иных.