Дамир Гарифуллин – Проша. Цена ошибки (страница 4)

В дверях появились Дима, Фил и Денис. Молчаливый здоровяк Дэн, как его называли за глаза, шел последним. Фил влетел в комнату, как подорванный. Ему нравилось делать вид, что он со всеми друг, что все, всегда и везде его ждут и ему рады. Было ли это таковым на самом деле? Нет. И выглядело это глупо. По-ребячески. Своя романтика.

– Кузнееец! – восторженно закричал шестнадцатилетний Фил.

– Опа, Филиппок! – довольно разведя руками, поприветствовал друга Кузнец. Он был простым и, казалось, действительно искренне радовался приходу парней на свой "сольный концерт". – А это че? Кореша твои?

Пока Фил представлял Диму и молчаливого здоровяка Дэна местной звезде, Варя успела признать в Диме парня, что более суток назад испортил ее курточку турецким кофе провинциального разлива.

– Насть! – прошипела Варя, дергая подругу за рукав, но не сводя взгляд с Димы. – Это он.

– Кто он? – громко уточнила Настя.

– Да тихо ты! – Варя нервно повернулась к подруге, после чего вновь направила взгляд на парней. – Ну, это тот. Который с кофе.

– Ааа, с кофе… С каким кофе-то? Он без кофе.

– Насть, ты дура? – повернувшись к подруге твердо спросила Варя.

– Ааа! – начала понимать громкоговорящая хохотушка. – Это тот, который симпатичный?

Дима, услышав выкрик Насти, сразу заметил девушек. Подруги отвернулись, чтобы не подавать виду. Клишированная комичность, но именно так они и поступили. Вероятно, это было самым логичным, что они могли сделать в сложившейся ситуации.

– Ну, че… Проходите, присаживайтесь, пацаны. – сказал Кузнец парням после недолгого знакомства и вновь принялся настраивать гитару.

Фил решил не терять время напрасно и сразу же оторвался от друзей. Молчаливому здоровяку Дэну было все равно. Она находил в общении с Димой и Филом приятное времяпровождение, но никак не разделял их увлеченного интереса девочками и играми. Спорт – то, к чему отец приучал Дэна. Отец умер. Привычка осталась. Но алкоголь пил. Сигареты – нет. Говорил, что неспортивно.

– Девчонки, свободно? – задорно сказал подсевший к Варе и Насте Фил. Варя смутилась, особенно после руки, что парень опустил на ее плечо.

– Для тебя – занято! – грубо ответила на хамство парня Настя.

– А твоей подружке, видимо, тоже нужен мужчина. – злорадствуя пошутил Фил, отстранившийся от Вари и уже искавший глазами других девчонок. Дима одернул его за кофту.

– Да, иду я. Иду. – смеясь, произнес Фил.

Парни ели на другой ряд и стали смотреть на Кузнеца, который не терял времени зря и, пока Фил проявлял настойчивость по отношению к Варе, уже настроил гитару. Взгляды Димы и Вари время от времени встречались. Чаще всего взгляд отводил он. Стыдно. Да и куда ему, бедняку. Ничего не светит. Однозначно.

– Давай, братишка, делай! – привлекал к себе внимание Фил, поддерживая Кузнеца.

Кузнец начал петь. Пел он фальшиво. Кот мартовский. Хотя что-то в этом было. За его спиной было открыто большое окно, виднелся завод, где когда-то работал дед Димы. Ну, как завод. Трубы. И панельные дома. Окна в домах горели. Не спали люди. Возможно, их будил мартовский крик, что доносился из квартиры Кузнеца, бившего по ржавым струнам желтыми от индийских сигарет кончиками пальцев. Пел паршиво, но был смысл. Пел про любовь. Вообще, поэтом он был неплохим. Настоящий поэт-панк. За одну песню успевал и играть, и петь, и пить, и курить. Да, тот еще персонаж. Но всем нравилось. Была в этом храмом парне какая-то атмосфера. И, что самое ценно, он умел ее распространять. Раньше пел во дворе, но после парочки встреч с местной шпаной, все-таки перебрался в квартиру. Выступал бесплатно. Зачем брать деньги? Все, что ему нужно было для "счастья", было.

Не успел Кузнец допеть, как в дверях появились пятеро: три парня и две девчонки. Они отличались. Видно было, что они одного круга, одного слоя и одних понятий. Старшим из всех пришедших был Большой – здоровый, молчаливый парень. Резвый. Да, именно резвый. Нельзя его было злить. Вот прям никогда. За ним шел Сережа – брат Валеры. Сережей он был лишь дома, для своего круга он был Бензом, потому что только у него была машина, что оставил ему отец. Следом – неудавшийся кадет Андрей Возников. Тот самый, что спас Киру от Валеры в продуктовом магазине. Его звали Клопом. Почему? Не уточнялось. Дальше – Яна и Светка. Светка была самой что ни наесть дурой. Вот дурой от начала и до конца. Пила, жевала жвачки, занималась любовью со всеми, кому не лень. Мажорка. Но не та. Последней шла Яна – карманная воровка. Такая пиратка от мира местной шпаны. Но, надо сказать, выглядела она лучше, чем все остальные вместе взятые: кудрявые темные волосы, накрашенные красной помадой губки, не "изюм", а настоящая родинка на лице. В общем, все как надо.

Кузнец, заметив Большого и компанию в дверях, вскочил. Гитара перестала быть его подругой, он ринулся к дверям с протянутой рукой.

– Пацаны! – Кузнец подошел со своей ветвью к Большому. – А Кабан че не пришел?

– Занят. – проходя мимо и не пожимая хромому мартовскому коту руку, сухо ответил Большой.

Остальные с Кузнецом, по правде говоря, поздоровались. Яна даже успел снять с хорошо накидавшегося поэта-панка часы, чего он, естественно, не заметил.

– Двигай, места мало. – спокойно сказал Большой, подойдя к Диме, сидевшему на крайнем стуле в ряду. Бенз, Яна и Света сели рядом с Большим.

Клоп сразу заприметил Варю. Он видел ее раньше. Да, точно видел. В том же продуктовом, где спас Киру от Валеры. Она была с сестрой, но в юбке. Его привлекли ее ноги. Да, именно это его привлекало. Ни глаза, ни волосы. Может, конечно, куртка, но ее уже нет. Ноги – есть. Какая-никакая, а разница.

Кузнец замешкался. Начал собирать бутылки. Уронил гитару. Время от времени оглядывался на пришедшую компанию. Все молчали.

– Ты пацанов тишину послушать позвал? – закурив настоящую американскую сигарету, сказал Большой.

Кузнец быстро сел на скрипящий стул (а может, это был и не скрип, а последствия испуга) и начал петь. По струнам не попадал, фальшивил крупнее прежнего. Визжал. Соседи даже по батареям ударили несколько раз. Рвал связки. Но Большому нравилось. Так казалось Кузнецу, изредка поднимавшему голову на уважаемого гостя. Тем временем Клоп уже клал ладони на так восхищаемые его ноги Вари. Она была в юбке чуть выше колена. Приличная. Да, она и вправду была воспитанной девушкой. Как и сестра ее, Лиза. Собственно, поэтому руку Клопа она настойчиво убирала, краснея и нервничая.

– Да ладно, че ты? – сжимая в ладони ляшку Вари, говорил Клоп.

Дима заметил, хотел вмещаться и приподнялся, будто готовясь перепрыгнуть через ряд и заступиться за Варю. Чувство долга. Воспитание. Надо было. Она знал.

– Даже не думай. – тревожно взяв друга за рукав рубашки, но не отводя взгляд от Кузнеца, прошептал Фил. – Они нас прям тут порвут.

Дима не вскочил, а Варя вскочила. Она была девчонкой, что знала себе цену. Да, определенно знала. Побежала к выходу. Клоп за ней. Внимания никто не обратил. Даже Дима заметил не сразу, хотя уже несколько минут сидел "как на иголках". В коридоре Клоп прижал Варю к стене.

– Отпусти меня, придурок! – выкрикнула Варя.

– А ты с характером, люблю таких. – после резких движений по ее ногам пуская руки под юбку Вари и целуя ее в шею, произнес Клоп, уже предвкушавший последующие действия.

Дима услышал. Хотя Кузнец, словно нарочно, верещал свою песню еще громче. Но Дима услышал и вскочил со своего места. Фил пытался его остановить. Не выходило. Большой невозмутимо слушал Кузнеца, раскуривая третью сигарету. Курил он много и быстро.

Дима резко хватает Клопа за руку и пытается оттянуть от Вари. Он не полон уверенности, но твердо понимает, что никто кроме него не защитит девушку. Он должен. Должен, потому что куртка. Должен, потому что отец так учил. Должен, потому что понравилась.

– Отвали от нее! – дрожащим, но пытающимся казаться уверенным голосом произносит Дима.

– А че, телка твоя? – насмехаясь, спрашивает Клоп, чуть отстраняясь от Вари. Он был завсегдатаем подобных ситуаций.

– Ну, моя. И че? – неуверенно ответил Дима, посмотревший на испуганную Варю, чья тушь уже струилась по ухоженным щекам.

Кузнец доиграл песню и встал, чтобы посмотреть, что происходит в коридоре его квартиры, но, когда хозяин квартиры пошел между рядами в сторону коридора, Большой остановил его рукой. В руке была купюра. Немалого, но и небольшого номинала. Для Кузнеца – огромные деньги. Большой встал и пошел к выходу. За ним – Бенз, Яна и Света. Света плелась еле-еле. Она была пьяной. Еще и вернулась дважды. То сумка забыла, то резинку. Дура.

– Ну все, пропал Димон, – сказал Фил сидящему рядом Дэну, который уже было собирался встать. – Сиди.

Клоп, ехидно смеясь, вновь протянул свои руки к Варе. Снова к ногам. Последовательность действий та же.

– Ну, ты же видишь, как она меня хочет. – промурчал Андрей Диме.

Варя отстранилась, а Дима попытался ударить Клопа прямо в голову. Да, этот удар и впрямь мог многое изменить в жизни сына "звездного мента". Мог сесть в тюрьму, попав в висок и убив Клопа, или о чем там еще мечтают парни-подростки, представляя как они заступятся за любимую девушку? Впрочем, ничего у Димы не вышло. Завсегдатай он на то и завсегдатай. Клоп резко увернулся и ударил Диму в живот. Тот согнулся. Какое бесславное поражение в такой утопичной битве. Унижение. Однако.