Даха Тараторина – Хозяин болота (страница 25)

Но слова набольшего и даже самого старосты для Прины уже ничего не значили.

— Сегодня Свет и Тень борются! Любой суд освящён! Так сделаем, как боги повелят! Если сторона Брана победит, пусть он в деревне останется! Вон, мавка не против!

Ива и решить не успела, против она или нет. За неё решил жених. Он отпихнул девушку и вышел вперёд, на место, подготовленное для обрядовой драки.

— Хотите суда? Будет вам суд. Пусть кузнец тянет жребий.

Кое-кто потом шутил, что, пока Бран бегал к бочке с лентами, надо было и вовсе бежать не оглядываясь. Но пока бледный худой чужак не выглядел серьёзным соперником кузнецу. К тому ж, Бран вытянул и победоносно показал всем белую ленту: глядите, мол, уже здесь со мною светлые боги!

Аир молча кивнул и повязал на руку поданную кем-то чёрную.

Староста схватился за грудь: нет, не удался в этом году праздник! Не ровен час, в следующем никто и не приедет. На что тогда Клюквинки жить будут? Снова одними огородами?! Но делать нечего. Он жестами подозвал парней, вызвавшихся в этом году на битву, и прогремел:

— Чья сторона победит, того и правда. Быть бою!

И закипел бой.

И без суда накала всегда было вдосталь. Но теперь отцы выступивших дочерей, друзья кузнеца, родственницы Прины — все болели громче обычного. Не только божественное покровительство решалось, но и человеческая судьба. А она, как известно, всяко больше сочувствия вызывает.

Парни с белыми лентами ринулись против парней с чёрными. Право, некоторые из них сменили бы метки после случившегося, да нельзя! Тут уж как распорядилась судьба, за того и дерись. Поэтому те, кого вёл чужак, размахивали кулаками не меньше, чем те, кто выступал с кузнецом.

Так случилась битва Света супротив Тени. Так оживляли её каждый год в памяти люди, чтобы напомнить себе и другим: всё зыбко в мире, всё переменчиво. Никогда не знаешь, чья возьмёт, а стало быть, будь готов как к урожаю, так и к голоду.

Один на один Бран нипочём не пошёл бы против чужака. Как ни старался он себя убедить, что виденное во время суда в Ключинке — морок, не выходило. Повторял себе раз за разом, что наглотался воды и, лихо с ним, испугался, а горящие зелёными болотными огнями глаза всё преследовали его в кошмарах. Он и сейчас воочию видел изумрудный пламень, мелькающий то справа, то слева. И почему-то нисколько не сомневался, что врагу мало будет победить стенка на стенку, он обязательно прорвётся к кузнецу.

Ну да это только если чужак победит! Сам-то Бран тоже не пальцем делан! Да и парни на его стороне все как на подбор: широкоплечие, румяные, сильные! Одолеют! Как пить дать одолеют Тьму!

— Гнать Тьму! Гнать! — закричал Бран, наскакивая на малолетнего паренька с чёрной лентой.

Ударил огромным кулаком-молотом, парнишка и слёг. Подымется ли? В толчее не разобрать. Да и не до него нынче!

То была не добрая потасовка! Не зрелище на потеху приезжанам. Нет! Драка кипела так, как не кипела уже давненько!

Рукой, ногой, зубами! Бран ничего не гнушался, он бы, защищаясь, и кузнечным молотом всех раскидал! Кому-то прилетело в висок, и парня едва успели отволочь в сторонку, проверяя, жив ли; другого здоровенный кузнец боднул лбом в лицо и сплюснул нос; третьему заломил плечо до хруста… Нет, так просто он не позволит погнать себя из отчего дома! Он в Клюквинках не последний человек, а такое не меняют на дорожную суму! Мало ли, что там Ива наплела, что велел божий суд! Он-то, Бран, знает, что невиновен!

Но, стоило столкнуться в бою с чужаком, взявшимся оборонять Иву, уверенность как паводком смыло.

Казалось бы, что в нём такого? Да, отличался от деревенских. Был светлокож, наверняка из благородных: не на солнце траву косил, не в поле работал. Худощав. Не чета Брану, дни напролёт проводящему на жаре в кузне. Навряд он держал в руках что-то тяжелее пера, вот и не нажил в них силы. Однако ж в бою давал фору клюквинчанским парням, тешащимся рукопашной при каждом удобном случае!

— Полежи пока, — напутствовал чужак добродушного пахаря, способного завязать узлом кочергу. И пахарь послушно прилёг, точно его матушка родная приласкала. Чужак перешагнул через обмякшее тело и ласково тронул за плечо Ашку-рыбака, тоже не бессильного малого. Посоветовал: — И ты тоже отдохни.

Ткнул где-то возле шеи — и вот уже второй противник остался недвижим. Кузнец понял: чужак пробирается к нему. Плевать паскудник хотел, победит ли Тень или Свет, он только его, Брана, хочет достать. И достанет!

Тогда Бран решил не медлить. Всё одно схватка выйдет между ними двумя, так для чего размениваться на остальных чёрных лент?

— Ну иди сюда, ты!

Кузнец осклабился, показывая два ровных ряда зубов. Ни одного ещё ему не выбил никто из клюквинчан! Не попортит улыбку и приезжий!

Чужак не отступил под угрозой. Не испугался и когда Бран одной левой уложил парня, повисшего у него на спине. Он молча и лениво приближался. Медлительно, но опасно. Так, как погружается увязший в трясине. Ещё, вроде, только по колени застрял, выбраться не сложно. Но знающий человек уже понимает: отворяют по его душу Огненные врата…

Так приближался противник к Брану. А кузнец стоял на месте и разминал кулаки. Вот только подойдёт вражина на вытянутую руку…

Но не случилось. Когда чужак оказался достаточно близко, а Бран размахнулся и ударил, врага на месте не оказалось. Он оказался чуть в стороне, самую малость. Но ровнёшенько настолько, чтобы кулак пролетел рядом со скулой, лишь обдав её жаром раззадоренного тела. И сразу после этого Бран понял, что движение, в которое он вложил столько мощи, не остановить.

Кулак увлёк его вперёд, потянув за собой весь немалый вес. А чужак, будь он неладен, подставил ножку как раз в тот момент, когда Бран почти вернул себе равновесие!

— Я тебе ща…

Много хотел сказать кузнец! Пригрозить, что сейчас доберётся, что шею свернёт, как курёнку, что, в конце концов, нечестно ставить подножку в бою, хотя последнее он только что сам проделал с другим соперником… Но дыхание почему-то перехватило. А потом пришла боль чуть повыше живота. Падая, кузнец посмотрел, на что же такое он налетел, но увидел лишь ужом исчезающую руку врага, которая тут же оказалась с другой стороны и добавила таким же тычком по пояснице. А опосля, и это самое обидное, смачный пинок ускорил падение, и Бран распластался в пыли!

Он тут же взревел и вскочил, превозмогая расползающуюся от ушибов боль. Чужак смотрел на него без страха и ухмылялся.

— Ну что же ты? — подначивал он. — Разве уже устал? Али без мамки не справляешься?

Нет, так не пойдёт! Мало приезжему его в нечестном бою побить, так он ещё и измывается!

— Убью!!!

Убийств битва Тени и Света не допускала. Не дозволялось даже серьёзно ранить и уж тем более покалечить противника. Но Бран уже не сражался за Свет. Он сражался за себя. А за себя можно и кишки выпустить!

Он пригнулся, наклонил голову, как бык, ударил в землю ногой, разгоняясь…

Но прозвучал зычный глас старосты.

— Победила Тень! — объявил он.

Сила, так и оставшаяся не выплеснутой из молодого тела, бурлила в жилах. Бран зарычал: хоть кому бы врезать, хоть сломать что, чтоб кулаки так не чесались!

Но бить было некого. Побеждённые соратники с белыми лентами уже расползались в стороны. Кто прихрамывал, кто и потёкшую руду зажимал. Их у столов встречали матери и отцы, а кого и жёны-невесты. Залечат раны, вкусно накормят, утешат… Возвращались к своим и чёрные. Так сразу и не скажешь, кто оказался целее, но старосте всяко виднее.

Брана тоже ждали. Но его, помимо Прины, караулили ещё и набольшие: старшенький Нора и пекарь. Каждый по отдельности кузнецу уступал, но вместе могли его и скрутить. Тем более, что кое-кто уже вопросительно косился: помогать ли выпроваживать преступника?

— Свет проиграл, — негромко повторил Нор, отечески поглаживая по спине Прину. — Твой сын должен уйти. Пока ещё добровольно. Не позорьтесь уж…

Бран покрутился на месте в поисках друзей. До него вдруг дошло, что взаправду придётся покинуть дом и никто, совсем-совсем никто, даже мама, не может этого изменить!

Он наткнулся взглядом на чужака. Тот отвесил ему издевательский полупоклон и произнёс:

— Тень победила.

Глава 13. Лекарство

После заката пришла пора любимой всеми части праздника.

Покуда светит солнце, надобно соблюдать приличия, следовать заветам предков и прятаться от зоркого старосты, который и милующиеся парочки разгонит, и драку пресечёт, ежели кто ненароком вспомнит былые обиды. Когда же оно уступает месте Тени, которая, к тому ж, в этом году взяла верх, самое время для настоящего веселья!

А чтобы предсказанная холодная да голодная зима не унесла с собою жизни, тем более надобно Тень уважить!

Двор старосты быстро опустел, ведь всем желающим уже не хватало в его пределах места. Большой костёр сложили прямо посреди деревни, под присмотром двух идолов с резными ликами — светлого дерева и тёмного. Они возвышались над хохочущими людьми и черты их, оживлённые пламенем, как бы смягчались. Богам ведь всегда любо смотреть, как веселятся в их честь дети!

Чашки с вином гуляли по кругу, никто уже не разбирал, где чья. Так же и угощение. Да и сам люд танцевал, шутил и обнимался уже не разбирая, с другом или с врагом. Ведь в праздник Света и Тени всё едино, все дружны. Без ссор не бывает примирений, а без смерти рождения!