Даха Тараторина – Хозяин болота (страница 24)
Нор нахмурился. Праздник праздником, а слово своё надобно держать. И следить, чтобы никто не ослушался, а то какая же тогда у старосты власть?
— Прина здесь? Нет? Привести мне её, — велел вдовец. — Спросим.
А сам подозвал набольших и что-то добавил шепоточком. Те кивнули и скрылись.
Ежели кто кого и вёл к старосте, то, пожалуй, не мужики Прину, а она их. Женщина шла чуть впереди, поджав губы и уперев руки в бока. Посланные на нею пастушки едва поспевали следом.
И прежде, чем Нор успел заговорить, Прина встала перед ним, засучила рукава и смачно плюнула на сапоги вдовцу.
— А я говорила, старый ты пень, что топить её надо! Что, докумекали?!
Прина будто бы продолжала давно начатый разговор, и, когда староста сообразил, какой именно, болезненно поморщился.
— Уймись, баба! — взмолился он. — Мало я тебя слушал?
— А выходит что и мало, глухарь ты тупоголовый! — Толпа ахнула. Нор не слыл ни самодуром, ни крикуном, но все знали, что спорить со вдовцом себе дороже. Не зря он и имя носил норовистое. Прина же никак не умолкала: — Ты, никак, ослеп на старости лет! Речка зеленеет, что ни день! Парни, вон, только успевают тину вёдрами выгребать! В колодце лягушки обустроились, вода болотом воняет! Я тебе говорила, что надо утопить мавку, иначе…
И вот тут-то Нор оправдал своё прозвание. Он с силой дёрнул себя за бороду и гаркнул так, как гаркают в бою мужики в самом рассвете сил, а не умудрённые опытов дедки.
— А ну молчи, дура! Теперь-то понятно, кто воспитал Брана! Тебе и самой тихо не сидится! Крови всё хочется! Я погляжу, это не девка зеленоволосая мавкой стала, а ты!
Женщина отпрянула от неожиданности, оглянулась на Клюквинчан в поисках поддержки, но те почему-то не спешили заступаться за несчастную мать. Причём, если большинство просто отводили глаза, то некоторые, особливо матери дочерей да молодые парни, начинали недобро перетаптываться на местах. Неужто её сыночка, кровиночку, любимого Брана и правда не все любят?!
Но Прина была не из тех, кто отступает. Она вырастила сильного сына и защищать его могла хоть от целого мира!
— А что эта ваша страдалица невинная во всеуслышание заявила, что призвала Хозяина болота, а сразу после того вода попортилась, ничего?!
Аир негромко самодовольно хмыкнул, но никто, кроме Ивы, значения этому не придал. Зато слова мимо ушей не прошли: Прина произнесла то, о чём клюквинчане уже думали, да не выступали до тех пор, пока староста успевал чистить реку. Против женщины, как водится, нашлась другая женщина. Да ещё и та, от которой никто не ожидал.
— А может, — Еня начала тихо, но почти сразу её голос окреп. — Может вода попортилась потому, что мы не по заветам божьего суда живём? Оставили в деревне распутника, вот Ключинка и загнила! Суд-то аккурат под водой и был!
И здесь тоже нашлись согласные. Ива же, сама того не замечая, прижалась к жениху, как будто нарочно оказавшемуся с нею рядом. И тот, против обыкновения, не уколол её едкой шуткой, а обнял за плечи.
Прина развернулась к девке:
— Ты, нескладёха, мала ещё старшим перечить! Я тебе волосья-то жидкие за наглость повыдёргиваю!
Еня попятилась: Прина могла не только косы вырвать, но и глаза выцарапать, то все знали. Но неожиданно заступились подруги.
— А ты попробуй мне повыдёргивать! — Сала заслонила нескладёху высокой грудью, с нею рядом встали Лаша и Шаша и даже Хоря. Ива тоже дёрнулась, но Аир почему-то не выпустил её, пришлось остаться на месте.
— И мне тогда, что уж!
— И мне!
— Да мы сами ей косы…
Зарождающуюся свару прервал, опять-таки, староста.
— А ну цыц, дуры! Клюквинки позорить собрались перед приезжанами?! Не будет у нас драки! — Настроившиеся гости разочарованно загудели. — Только драка Тени и Света! — поспешно поправился Нор. — И уж точно не будет смертоубийства! Виновен кто али нет, а топить никого не дам! — И тихонько добавил: — К тому ж, вы у меня ещё и не утопните просто так — всплывёте…
— Ты старый дурак!
— А ты неугомонная баба! — рявкнул староста. — Не закроешь рот, велю в чулан посадить на хлеб и воду, покуда не образумишься! — Почему-то никто не усомнился, что угрозу старик исполнит. — А теперь сказывай как на духу: жив твой сынок али как?
Прина как-то сразу вся ссутулилась.
— При смерти…
— Неужто до сих пор? Уже месяц с божьего суда прошёл, а ему всё хуже и хуже! Тебя послушаешь, Бран уже живым мертвецом стать должен!
Прина смолчала, и это о её испуге сказало куда больше, чем могли бы любые оправдания.
— Врёт она! — закричала Еня. — Я сама Брана видела! Пробралась к избе и подглядела!
— Молчать! — остановил нескладёху вдовец и ещё раз обратился к Прине: — Случился донос, что кузнец давно жив-здоров, а ты его из дому не выпускаешь, чтобы Брана из Клюквинок не погнали. Так ли это?
Прина рванула к Ене, намереваясь вырвать той язык, но мясник успел загородить нескладёху, встретив неприятеля упругим брюхом.
— Поклёп! Поклё-о-о-о-оп! — завизжала Прина. — Сыночек болен! Умирает! Не отда-а-а-ам!
Нор тяжело вздохнул и сощурился, рассматривая кого-то, входящего в ворота.
— И верно я старый дурак. Бабе какая вера? Да никакой! Что ж, Прина, если твой сыночек при смерти лежит, скажи, кто тогда это?
Все разом поворотились к воротам. В них, ведомый двумя набольшими, входил Бран. Полностью оправившийся, румяный и ещё более упитанный, чем прежде.
— Сыночек!
Никакая сила не могла бы удержать Прину, не то что какой-то там мясник! Она бросилась к кузнецу, закрывая его тощим тельцем ото всех бед и злых людей. Кузнец, бывший на три головы выше матери и во столько же раз шире, конечно же, ни от кого не спрятался.
— Не отдам, слышите?! Не отдам, не пущу! Мавка всё врёт! Все вы врёте! Не отдам сына! Не позволю выгнать!
Нор был непреклонен:
— Суд есть суд.
Прина заламывала руки и клацала зубами, падала в пыль и снова вскакивала, когда кто-то пытался её оттащить, унизительные мольбы сменялись угрозами и снова превращались в просьбы…
Первой сдалась Ива. Она попросила:
— Староста, отпусти их! Боги им судьи, не люди!
Староста пригладил бороду, налил себе чашку кваса и медленно вдумчиво выпил. Наконец ответил:
— Боги их и осудили. Как божий суд решил, так и сделаем. Бран из деревни уходит. Немедля.
В очередной раз Ива пожалела, что не приняла свою участь. Сколько же бед и горестей она принесла семье Брана?! Неужто не могла смолчать когда-то и… Запястья снова заныли, будто на них поставили свежие синяки. Как тут смолчать?
— Я истицей была! — Голос Ивы охрип, но остальные затихли, чтобы услышать, что она молвит. — Меня он обидел. Божий суд меня защитил. Так я считаю, что довольно с него и хворобы. Понёс он уже наказание. Пусть остаётся!
Тяжело дались эти слова! Каждый день смотреть на кузнеца, вспоминать, как он терзал её, как мучал. Ощущать тяжесть его тела и беспомощность перед чужой силой… Сумеет ли? Да ради кого?!
Пальцы Аира больно впились в её плечи. Неужто ещё один мужчина оставит синяки на бледной коже?
— Заткнись, — прошипел он.
Ива замотала головой, и тогда Хозяин закрыл ей рот ладонью и заставил развернуться к себе.
— Ты его защищаешь? Прощаешь?! После всего, что кузнец сделал? Неужто всё ещё его…
Глаза вспыхнули зелёным огнём: сожгут на месте! Но договорить Аир не успел. Да его никто, кроме Ивы, и не слушал. Все слушали старосту.
— Оправдать кузнеца мы можем только если истец соврал и возьмёт свои слова назад, а потом понесёт наказание за поклёп. Признавайся, девка, ты соврала?
Ива задохнулась от возмущения, но… задумалась. Со своим позором она справится, а вот вынесут ли Прина и Луг? Быть может, и впрямь стоит взять назад слова? Теперь-то мать с отцом её за Брана точно не выдадут, а ведь только того ей и надобно.
— Если Ива откажется от своих слов, будет новый истец, — твёрдо заявила Еня. — Бран не только её обидел. Он и… и мне подол задрал.
Неприметная женщина в толпе взвизгнула и горько заплакала.
— Я… — подала голос Сала, но покраснела под взглядом отца и сказала не то, что собиралась: — Я поручусь, что Еня не врёт! Я весной её нашла в яблоневом саду, я и кровь ей отмывала… Гоните кузнеца в шею!
— Гоните! — присоединились разные голоса. — Гоните!
— Тогда я требую божьего суда! — влезла Прина. — Раз ещё одна девка поклёп на моего сына возводит, пусть и она свою правоту на суде докажет!
— Полно тебе, Прина! Уймись уже…