Дафна Морье – В погоне за счастьем, или Мэри-Энн (страница 20)
Он пошарил в бездонном кармане, вытащил сахарную плитку и два леденца и поманил лакомством детей Мэри-Энн.
– Кто хочет получить карамельку у дяди Тома?
Подходите… подходите… Она представила его на ярмарке, как он бьет в барабан… Ярко-красный занавес опущен. Что за ним? Платите денежки – и узнаете. Дети, завлеченные сладостями, придвинулись к нему поближе. Джордж, с липкими губами, скакал у него на колене. Старый великан-людоед, заманивающий детишек… Охваченная внезапным гневом, она подошла к Даулеру.
– Увези меня отсюда, – попросила она. – Я больше не могу этого выносить.
Он озадаченно уставился на нее. Что, прямо сейчас? Сию минуту? Ведь эти люди приехали выразить им свои соболезнования, это своего рода прием. Только что он видел, как она смеялась, болтая с этим словоохотливым стариком Тейлором. Слезы по умершему сыну давно уже высохли – она никогда о нем не упоминала, никогда не плакала по ночам. Тогда почему у нее на лице такое страдание, как будто за ней гонятся привидения?
– Конечно, я увезу тебя когда захочешь, – ответил он. – Сегодня, завтра, послезавтра. Но в чем дело?
Она могла бы сказать: «В том, что жизнь продолжается. Ты можешь уйти от меня, и я останусь ни с чем. Нет, не специально. Тебя могут вынудить обстоятельства. Твои впавшие в старческий маразм родители в Аксбридже. Или ты решишь жениться на дочери сквайра и воспитывать сыновей с откормленными рожами. И если ты уйдешь, вся моя жизнь пойдет с молотка, она станет собственностью этой старой жабы. Сколько даете за выросшую в вони и нищете Баулинг-Инн-Элли мать с тремя детьми? Горит желанием обслуживать клиентов. Качество гарантируется».
Вместо этого она улыбнулась ему и сказала:
– Мне скучно.
Это был конец. Она очень ловко это скрывала. Никаких пожиманий плечами и зевков в ответ на его ласки. И все же… в том, как она это сказала, звучал вызов. «Возмести мне то, что я потеряла», – подразумевала она. Он делал все, что от него требовалось, чего же еще она хочет? Всегда рядом с ней, является по первому зову, исполняет все ее прихоти, забавляет детей, платит госпоже Эндрюс. Если бы она была свободна и могла выйти за него… Нет, это создало бы проблемы. Как бы сильно он ни любил ее, он всегда помнил бы о старом доме в Аксбридже, о своем отце. Но она не свободна, следовательно, ссоры с отцом не будет. Возможно, когда-нибудь они найдут дом, маленький домик в поместье каких-нибудь знакомых, куда всегда можно будет приехать. А когда его родители умрут, все само собой решится без труда.
Пока же он увезет ее из этой сутолоки, от сестры, друзей и выздоравливающих детей. Она будет принадлежать только ему.
– Я знаю одну деревушку, – сказал он. – Челфон-Сент-Питер, всего в двадцати милях от города. Там маленькая гостиница, почти нет народу. Вокруг поля и леса, тишина и пустынные тропинки.
Полное отсутствие какого-либо выражения на ее лице указало ему на его ошибку.
– Сент-Питер что? – спросила она. – Я не паломница. Бога ради, я хочу повидать свет. Мы поедем в Брайтон.
«Какая удача, – подумал он, – что мне так повезло на бирже. Брайтон гораздо дороже Сент-Питера».
Она в пять минут все обдумала. Ее мать приедет в Хэмпстед и возьмет на себя все заботы. А завтра она отправится в город, чтобы купить платье. Нельзя появляться в таком виде, все ее шляпки давно вышли из моды. Она может взять с собой Изабель и Мей Тейлор. Сейчас конец сезона, все будет гораздо дешевле.
– А туфли? – спросил дядюшка Том Тейлор.
Билла Даулера удивил взгляд, который она бросила на старика. Он же был так вежлив, не хотел ее обидеть. Ведь он обувщик, а Мей – его племянница, вот он и хотел помочь им сэкономить.
– Я сама куплю себе обувь в Брайтоне, – ответила Мэри-Энн.
Не было надобности так резко отвечать. Она отвернулась от него. Старик улыбнулся и достал из кармана леденцы. «Возможно, он как-то обидел ее, – подумал Даулер. – Женщины так капризны, они непредсказуемы».
В эту ночь они любили друг друга как никогда. Зачем же тогда ехать в Брайтон? Откуда скука? Лучше молчать, а не задавать вопросы. Нести за ней свертки, писать письма с просьбой заказать номер, оставаться дядей Биллом, кормить ребенка завтраком, посадив его на руки, становиться глухим, когда сестры начинают обсуждать наряды. Куда должно смотреть перо – вверх или вниз, а какой вырез делать – глубокий? Только вот вопрос: ради кого эта суматоха с нарядами, ради него? Когда они прогуливались по променаду в Брайтоне, он подумал, что все делалось ради него. Ее улыбка принадлежала ему, ее глаза, ее смех, кроме взглядов, обращенных ей вслед.
Боже, он так гордился ею! Взбитые по последней моде волосы, элегантное платье (за него еще не уплачено? – забудем об этом), надетая под невероятным углом шляпка с перьями. Никаких забот, все печали позабыты. Бедная девочка, своими страданиями она заслужила это удовольствие. Этот муж-подонок, отравивший ее лучшие годы.
– Счастлива? – спросил он, всматриваясь в ее искрящиеся глаза.
Она схватила его за руку и кивнула, но не ответила.
– Свежий воздух пошел тебе на пользу: у тебя отличный цвет лица.
«Цвет лица – ерунда!» – подумала она, но промолчала. Она всегда мечтала прогуливаться именно в такой толпе. Озон или морской воздух ни при чем. Просто она оказалась в том мире, о котором писали памфлеты, в мире стиля, высших слоев общества, о котором она читала с самого детства, в мире, который описывали скандальные статьи в дешевых газетенках, в мире тех мужчин и женщин, над которыми она смеялась. И вот эти люди оказались перед ней вживую, они выглядят именно так, как она их и представляла: толстыми, жеманными, тщеславными и готовыми на обман.
Вот вдоль набережной быстро проскакали
– Лучший среди них Бэрримор, – сообщил Даулер, – я однажды встречался с ним в Олмаке. Я не очень люблю таких людей: он жуткий распутник. Вон тот парень.
Экипаж, запряженный четверкой, проследовал мимо них. Лошадьми правил мужчина с георгином величиной с кочан капусты в петлице. Он повернул голову и внимательно осмотрел их, а потом что-то коротко сказал своему приятелю, сидевшему рядом с ним.
Значит, это был Крипплгейт, давний клиент старого Тейлора. Интересно, женщин он тоже бьет кнутом, как своих лошадей, чтобы заставить одних не переходить в галоп и злясь на других за то, что они слишком медленно двигаются? «Подожди, дружок, – подумала она, – не сейчас. Скоро мы с тобой встретимся в доме 9 на Бонд-стрит. Но цветок тебе придется оставить дома. Терпеть не могу капусту. И ненавижу кнут».
А вслух она проговорила:
– Давай пройдем дальше. Может, увидим принца Уэльского.
Однако судьба распорядилась, чтобы они встретили Джеймса Бертона.
– Не ожидал увидеть вас здесь, госпожа Кларк!
– Господин Бертон! Как я рада. Вы знакомы с Биллом Даулером?
Ни слова о Джозефе. Значит, вот какие дела. Бертон мгновенно разобрался в ситуации и ничему не удивился. Ей суждено было пойти по кривой дорожке, так почему бы не в сторону Брайтона?
– Давайте встретимся сегодня вечером в Зале ассамблей, – предложил Бертон. – Мы возобновим наше знакомство. Как в былые времена.
Былые времена? Да здесь нет ничего похожего на былые времена. Как можно сравнивать сияющий огнями Зал ассамблей с домом на Голден-лейн, со скрипучей лестницей на Блэк-Рейвен-Пессидж и с Бертоном, старающимся как можно реже бывать дома, чтобы не мешать повесе Джозефу?
«Она прекрасно выглядит, – подумал он, – и чертовски привлекательна. Интересно, она намеренно улизнула от всегда сопровождающего ее Даулера, чтобы поговорить со мной?»
Она сразу же перешла к делу.
– Мне нужен дом, – сказала она, – дом в Лондоне.
– Сколько вы можете заплатить? Вы хотите купить его?
– Я намереваюсь арендовать его на десять лет.
Он взглянул на нее и спросил себя, кто будет платить. Этот парень, Даулер, или другая ее жертва?
– Могу вам сообщить, – сказала она, – что я навсегда ушла от Джозефа. Я буду жить одна, вместе с матерью и моими детьми.
В таком случае путь расчищен. Стоит попытаться, может, что-нибудь получится.
– У меня есть несколько домов на Тэвесток-Плейс. Они почти достроены, – сказал он. – Аренда обойдется в тысячу или в тысячу четыреста.
– Плату вносить вперед? Раз в полгода или каждые три месяца?
Он улыбнулся и покачал головой:
– Вам меня не поймать. Зачем нам спешить, мы старые друзья, мы сможем решить все вопросы как-нибудь на досуге.
– Когда я смогу въехать?
– Весной. А тем временем, если вы согласитесь, я могу использовать свои связи здесь, в Брайтоне. Веселье будет царить до декабря.
«Пришло время решаться, – подумала Мэри-Энн, – пора делать себе карьеру. Чтобы ее все видели, встречали, знали. А потом будет Лондон».
– Дом в городе мне понадобится вскоре после Рождества, – сказала она, – но пока держите наш план в секрете. Сейчас, во всяком случае.
– Разве вы не хотите, чтобы ваш друг узнал?
– Я скажу ему позже.
«Оказывается, – подумал он, – все выглядит более заманчиво. Значит, Даулер ее не содержит. В таком случае можно совместить приятное с полезным».