D Z – Мист (страница 8)

Странно, конечно, что телевизор включился сам собой. С другой стороны, ящик-то совсем старый: пузатый, с электронно-лучевой трубкой и выпуклым экраном. Возможно, из-за какой-то неисправности аппарат теперь действительно может самостоятельно включаться.

Пэйдж тряхнула головой, повернулась к входной двери и вскрикнула от испуга: в дверном проеме стояла худая костлявая фигура.

– Черт бы вас побрал, мистер Клеменс! – срывающимся голосом воскликнула сиделка, хватаясь за сердце. – Нельзя же так пугать! Я ведь велела вам оставаться на крыльце!

Крид словно не слышал ее. Он продолжал стоять в дверях и не двигался, глядя мимо Пэйдж куда-то ей за спину. Сиделка чуть повела головой, пытаясь поймать его устремленный в никуда взгляд и, поймав, увидела, что растерянная гримаса на лице старика, к которой она давно привыкла, сменилась выражением полной ясности. Крид почти всегда избегал прямого взгляда и прятал глаза, как будто стеснялся угасающей в них искры сознания, но сейчас он твердо глядел прямо на Пэйдж, и ей стало очень не по себе, словно напротив нее стоял не человек, а ожившая ростовая кукла.

– Вы чего? – сглотнула она.

Крид поднял правую руку, оттопырил указательный палец и прижал к губам.

– Пэйдж, – надтреснутым голосом прошептал он. – Не оборачивайся.

Эпизод четвертый: Сирша. Август 2018.

Сирша медленно шла между обступивших ее со всех сторон циклопических деревьев. Она цеплялась пальцами за шершавую кору, а голые ноги тонули в сыром мху, стелющемуся по пористой земле. Кроны исполинских секвой полностью закрыли небо, и Сирша не могла даже приблизительно угадать, какое сейчас время дня. Она ступала наугад, и каждое движение давалось ей невероятно сложно, как если бы она шла под водой.

– Здесь есть кто-нибудь? – негромко спросила она, едва слыша сама себя.

– Сирша, – тут же позвал ее глухой мужской голос.

Девушка завертела головой: голос звучал как будто сразу со всех сторон. Она обогнула толстый узловатый ствол секвойи, чувствуя, как ступни все глубже увязают в болотистой почве. Лес казался бесконечным, а деревья размывались перед глазами, стоило ей только повернуть голову. Тот же голос повторил ее имя, но на сей раз он прозвучал где-то позади нее. Сирша медленно развернулась и увидела узкую хоженую тропку, которой еще секунду назад там не было. Прищурившись, она различила стоящий недалеко от нее неясную фигуру. Фигура была одета в мешковатую толстовку с капюшоном и темные брюки, и стояла к ней спиной.

– Подожди меня! – Девушка махнула рукой и, с большим усилием переставляя ноги, поспешила к незнакомцу. Через несколько минут она полностью выбилась из сил, а силуэт, казалось, не приблизился к ней ни на дюйм.

– Подожди!.. – тяжело дыша, повторила Сирша.

Незнакомец обернулся. Его лицо, скрытое капюшоном, казалось сплошным чернильным пятном, но девушка почему-то сразу узнала его. Остановившись посреди тропинки, Сирша молча смотрела на темный овал под капюшоном и вдруг ощутила, как внутри против ее воли начинает распутываться тугой комок воспоминаний. Круговерть неясных, подернутых дымкой образов поплыла у нее перед глазами. Слева кто-то по-детски закашлялся, Сирша повернула голову, но успела увидеть только исчезающую за деревом белобрысую макушку.

– Калеб?.. – едва шевеля губами, спросила она. Ей никто не ответил, но она вновь услышала характерный детский кашель, сухой и прерывистый.

Кажется, именно тогда он простыл, в самом конце июля. Странно, почти все ребята его возраста обычно простужались осенью и зимой, когда детский организм вынужден противостоять могучим ветрам, рекордным осадкам и низкой температуре. А он умудрился заболеть в единственный погожий месяц, когда угрюмые серые тучи, вечная кровля Мэг Поинт, наконец развеялись, уступив место скупому северному солнцу. Все его друзья проводили время на свежем воздухе, играя в бейсбол и устраивая пикники на склонах покатых сопок, а он сидел дома, досадуя на то, что отец еще не вернулся из рейса. Воспоминание тех дней было размытым, нечетким, словно девушка глядела на прожитые года сквозь мутное стекло.

Сирша повернулась обратно к темному силуэту в конце тропы, и протянула ему руку за помощью. Только он поможет ей найти недостающие куски мертвого воспоминания. Ведь он и есть это воспоминание.

Незнакомец продолжал стоять недвижимо, слегка наклонив голову набок. Из левого рукава толстовки на землю частой капелью текла темная кровь.

– Ты забыла, – вдруг заявил он. Его обвиняющий голос звучал как сквозь толщу воды, но Сирша неожиданно почувствовала поднимающийся в ней жгучий стыд и злость. По какой-то причине она знала, что он не имеет права делать ее виноватой.

– Неправда! – задыхаясь, гневно крикнула Сирша в ответ и в следующий миг резко проснулась оттого, что Раст тормошил ее за плечо. Девушка рывком села на кровати, дыша так, словно только что сошла с марафонской дистанции. Одеяло и простыня были мокрые от пота.

– Детка, что такое? – встревоженно спрашивал он, поглаживая девушку по руке. Сирша, все еще учащенно дыша, повернулась к нему: лицо Раста было в тени, и на мгновение ей показалось, что это не он, а тот самый человек с пятном вместо лица, который появился в ее сне. Пронзительно вскрикнув, Сирша оттолкнула парня от себя.

– Ай!

Щелкнул выключатель, и в свете прикроватной лампы девушка увидела, что молодой человек обеими руками держится за левую половину лица.

– Ты с ума сошла, что ли? Проклятье… – Раст с негодованием смотрел на Сиршу правым глазом и кривился от боли. – Ты мне пальцем прямо в глаз ткнула!

– Прости… – зажав ладонями рот, прошептала девушка, сама не понимая, что на нее нашло.

– Больно, черт подери!

– Я не хотела… Прости, пожалуйста…

– Да что с тобой такое? – Сердясь из-за незаслуженного тычка, Раст толкнул ногой дверь, вышел из спальни и скрылся в ванной. Сирше потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя и успокоиться. Сидя в постели и слушая биение собственного сердца, она почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Обернувшись в легкую простыню, девушка, дрожа, последовала в ванную комнату вслед за Растом.

Раст стоял, опершись рукой о раковину и придирчиво рассматривал в зеркало заметно покрасневшее глазное яблоко. Сирша присела на эмалированный край ванной и дотронулась до предплечья парня.

– Я не специально, Раст.

– Ладно уж, – буркнул он, подставляя левую сторону лица под струю холодной воды. – Проехали. Тебе приснился кошмар?

– Не знаю, – мотнула головой Сирша. – Просто какие-то странные образы. Обрывки…

– Ты дергалась в постели так, будто тебя ножом режут, – заметил Раст, вытирая лицо полотенцем. Глаз все еще болел, и парень часто моргал. – Меня самого хватил нешуточный испуг.

Сирша обняла Раста за плечи, чувствуя себя совершенно разбитой. У нее было такое ощущение, что кто-то громко и неумело бренчит на расстроенной гитаре прямо внутри её черепной коробки. Меньше всего ей хотелось сейчас обратно в постель.

– Который час?

Раст зажмурил раненый глаз и поднес к лицу запястье.

– Половина третьего. Я знаю, что это, – заявил он. – Это предполетный мандраж.

Девушка внезапно вспомнила, что ее рейс на Сиэтл сегодня в полдень, и ее даже затошнило. Она обожала летать, нисколько не боялась самолетов, но при мысли о предстоящем перелете через всю страну почувствовала, как в животе прокатилась глыба льда.

Раст отошел окончательно. Он ласково коснулся щеки девушки, понимающе улыбнулся и прошел на кухню, чтобы поставить на огонь чайник. Это его качество Сирше очень нравилось. В отличие от нее самой, способной часами кипятиться из-за ерунды, и при этом становящейся колючей и раздражительной, Раст быстро отпускал плохие ситуации и никогда не распалялся понапрасну.

Всегда спокойный и рассудительный, в начале их знакомства он показался ей скучным и неуклюжим. Впервые они встретились на одной из вечеринок фрэшменов Колумбийского университета в баре «1020», где, казалось, яблоку было негде упасть, а лагер лился из метровых колб как Ниагарский водопад. В тот вечер Сирша впервые за несколько недель, прошедших после ее отъезда из Мэг Поинт, наконец-то почувствовала себя счастливой. Множество парней оказывали ей тогда знаки внимания, заводя непринужденную беседу и якобы случайно касаясь ее талии. Рослые широкоплечие старшекурсники, в первые же десять секунд представившиеся гребцами университетской сборной, немедленно купили Сирше выпивку и хором скандировали ее имя, уговаривая опустошить бокал за один присест. Девушка почти никогда до того дня не пила алкоголь, и едва не запнулась о собственные ноги после залпом выпитой пинты. Внутренний голос, которому она всю свою жизнь безоговорочно доверяла, шепнул ей тогда, что необходимо сделать перерыв, чтобы не вдруг не оконфузиться, и Сирша, с трудом удерживая равновесие, вышла на улицу. Там, на тротуаре Амстердам-авеню, где студенты стояли пересекающими группками, смеялись, шумели и курили, к Сирше подошел нескладный паренек, представившийся как Раст Галлахан. Он ухаживал далеко не так уверенно, как гребцы, а Сирше, только-только вкусившей красивой жизни, хотелось блистать, а значит рядом должен был быть кто-то рангом повыше. Короче говоря, ничего у Раста тогда не вышло.

Жизнь снова свела их уже после окончания университета, когда из лохматого худощавого мальчика с проблемной кожей Раст внезапно превратился в подтянутого мужчину с аккуратной прической и легкой щетиной. Со второго раза покорить Сиршу у него тоже вышло не сразу, но постепенно девушка прониклась к нему симпатией, а позже – уже по-настоящему полюбила его. Он терпеливо выносил все ее заскоки, всегда поддерживал ее, возможно, где-то даже чересчур, но зато Сирша знала, что может опереться на него, как на монолит Эль-Капитан.