D Z – Мист (страница 10)

Колин в замешательстве толкнул обломок клюшки носком ботинка и озадаченно уставился на шайбу. Странный ступор, заблокировавший мозг отца от стремительной страшной мысли, прошел через две секунды; портфель из дорогой кожи упал на асфальт, Холл вихрем взлетел на крыльцо, отпер дверь и, не разуваясь, бросился на второй этаж.

– Кайрен! Кайрен!!!

Дверь была не заперта – Колин с разбегу вбежал в комнату сына и остановился перед смятой постелью. В детской царил тот самый умилительный хаос, который перестает быть таковым для родителей ровно в тот момент, когда ребенок как-то неожиданно превращается в тинэйджера. Разноцветные «Найки» разбросаны по полу, на спинке стула высилась угрожающая гора одежды, в углу – переполненная корзина грязного белья. Одеяло цветов «Тампа-Бэй Лайтнинг», любимого клуба Кайрена, наполовину сползло на пол. Белые створки встроенного в стену шкафа, где Кайрен хранил хоккейную экипировку, были приоткрыты, и на нижней полке лежала распотрошенная спортивная сумка. Самого Кайрена Холла в комнате не было.

Колин поспешно вынул телефон. Через пару секунд установки соединения исцарапанный айфон, оставленный на прикроватной тумбочке, отобразил на экране дурашливую фотографию самого Колина и принялся читать рэп голосом Дрейка.

– Черт… Тесса!

Холл сбежал по лестнице вниз, бестолково размахивая руками. Из ванной комнаты, примыкающей к родительской спальне, доносилась мелодичная музыка, перебиваемая ровным журчанием воды.

– Тесса!

Дверь ванной с грохотом открылась, миссис Холл испуганно повернулась в душевой кабине и едва не упала, поскользнувшись на мокром кафеле.

– Боже мой, Колин! Что случилось?

– Где Кайрен?

– Что значит «где Кайрен»? – Тесса повернула кран и сняла с крючка полотенце. – У себя, где же ему еще быть в полдевятого утра?

– Его нет в комнате, – отрывисто произнес Колин. – А на лужайке валяется его старая клюшка, переломанная на две части.

Тесса, мгновенно изменившись в лице, прошла мимо мужа и, на ходу оборачивая полотенце вокруг тела, заспешила в комнату сына. Вскоре дом наполнился материнским зовом «Кайрен! Кайрен!», в котором раз от раза становилось слышно все больше истерических нот. Сам Колин, на всякий случай обойдя дом и заглянув во все углы и гардеробные, соображал, что же могло случиться, пока они спали.

Кайрена хлебом не корми, только дай шанс погонять шайбу на улице, раз уж в тренировках на ледовой арене наступил месячный перерыв. Чуть ли не каждое утро, несмотря на ранний час, отец заставал сына, расстреливающего живую изгородь легкими пластмассовыми шайбами. После того, как мальчик точными выверенными бросками разбил трех садовых гномов на соседском газоне, пожилой Айвен Макнамара обратился к Холлам с требованием утихомирить хоккейный пыл Кайрена. Выполнить просьбу соседа оказалось непросто, ведь мальчик просто бредил игрой. Поэтому три дня назад, в самом конце июля, Колин разрешил сыну упражняться в дриблинге на тротуаре возле дома, где пять минут назад он и обнаружил изувеченную клюшку.

Вспомнив об этом, Колин бросился обратно на улицу. Наверняка Кайрен в пылу тренировки просто сломал старую клюшку и теперь бродит вокруг дома, не решаясь вернуться из-за страха отцовского нагоняя. На миг вообразив понурую физиономию сына, готовящегося получить выговор, Холл чуть было не рассмеялся от облегчения. Но когда мужчина выбежал на дорогу, высматривая мальчишеский силуэт в тумане, ни улице все также никого не было.

– Кайрен! – во всю мощь легких заорал отец, но крик почти сразу утонул в едком мареве.

– Что случилось? – вдруг донеслось с соседского участка.

Пожилой Айвен Макнамара, чьи садовые гномы пали жертвой хоккейного искусства, вышел на крыльцо, кутаясь в пуловер грубой вязки и пытаясь различить того, кто портил его беззаботное утро оглушительными криками. Разглядев Холла сквозь толстые стекла очков и туман, он по-стариковски неодобрительно поджал губы и покачал головой.

– Айвен, ты не видел моего сына этим утром? – Колин с юношеской прытью перепрыгнул через ограду и приблизился к соседскому дому.

– Видел, конечно, – ворчливо ответил старик, запахивая свитер поудобнее.

– Давно? – вибрирующим от волнения голосом спросил Колин.

– Минут двадцать назад, когда курил на крыльце. Он шел к себе домой. Его провожал мужчина, один из рабочих порта.

– Мужчина?

Колин почувствовал, как его с головы до ног окатило ведром ледяной воды.

– Ну да, – Макнамара раздраженно подернул плечами. – Он довел твоего пацана до почтового ящика и ушел вниз по улице. Так что твой сын у себя дома.

– Но его нет дома! – в отчаянии крикнул Холл. – Айвен, куда ушел тот мужчина?

– Мужчина? – раздался срывающийся голос. – Какой мужчина?

Тесса, одевшаяся в первое попавшееся под руку, выскочила из дома с босыми ногами и подбежала к живой изгороди.

– Да что с вами такое, люди? – Старик удивленно переводил взгляд с Колина на его жену. – Я же сказал, что видел, как ваш сын зашел в дом! Небось сидит сейчас у себя в комнате, натачивая клюшку для очередного…

– Черт бы тебя побрал, Айвен, Кайрена нет у себя в спальне! – заорал Колин, теряя самообладание. – Кого ты видел рядом с ним?

– Во-первых, не повышай на меня голос, – брюзгливо ответил Макнамара и поднял вверх мосластый указательный палец. – Ты мне так ни цента и не заплатил за ущерб. Во-вторых…

Холл стремительно взлетел по ступенькам соседского крыльца и, прежде чем старик успел договорить, грубо схватил его за грудки:

– Сейчас же говори, кого ты видел с моим сыном, Макнамара! – завопил обезумевший от страха Колин, брызжа слюной в лицо Айвену, и встряхнул соседа так, что у того очки съехали на кончик носа. – Иначе клянусь богом!..

Ошарашенный внезапным нападением старик от удивления приоткрыл рот и лишь сдавленно клокотал горлом.

– Колин, остановись! – миссис Холл взбежала на крыльцо и расцепила пальцы мужа. Пожилой Макнамара грохнулся оземь, ощутимо ударившись костлявым задом о половицы.

Тесса отпихнула Колина от тщедушного старика и, громадным усилием воли держа себя в руках, обратилась к соседу:

– Айвен, кого ты видел с нашим сыном сегодня?

Макнамара с трудом поднялся на ноги, поправил очки и гневно сверкнул глазами в сторону Колина.

– Сукин сын… Ты мне еще ответишь за это…

– Айвен, – умоляющим голосом сказала миссис Холл, загораживая собой мужа от взгляда Макнамары. – Пожалуйста, скажи, кого ты видел?

– Да я вам уже сказал! Вы что, меня не с первого раза не поняли? Мужчину, который пашет на рыболовном траулере, не помню, как он называется… «Сантьяго» вроде бы… Он сейчас стоит на ремонте в порту, – отряхиваясь, проворчал Айвен. – По-моему, его фамилия Баррелл или что-то вроде этого.

– Тесса, сейчас же звони «девять-один-один»! – прокричал Холл, выбегая на дорогу и устремляясь вниз по улице. – Немедленно!

***

– Девять-один-один, что у вас случилось?

– Мое имя Тесса Ребекка Холл. Я живу в доме номер семнадцать по Бурен-роуд. Мой сын Кайрен сегодня утром ушел из дома и не вернулся. Наш сосед сказал, что видел его около получаса назад возле нашего дома с мужчиной.

– Поняла вас. Мэм, соседу удалось опознать мужчину?

– Он сказал, что это был Вэл Баррелл. Он работает на рыболовном траулере «Сантьяго».

– Как давно сосед видел вашего сына с ним?

– Полчаса… Да, где-то полчаса назад… Пожалуйста! Прошу вас!

– Мэм, прежде всего не паникуйте. Я направляю к вам две патрульные машины. Вам необходимо дождаться их, так что не отходите от дома. Оставайтесь на линии и не вешайте трубку.

– Но Кайрен…

– Миссис Холл, пожалуйста, возьмите себя в руки. Машины прибудут ориентировочно через десять минут.

– Десять минут?!

– Мэм… Миссис Холл! Тесса! Алло!

***

Услышав от диспетчера время ожидания приезда полиции, Тесса Холл сбросила звонок, выбежала на проезжую часть и близоруко щурясь, поспешила вслед за мужем, выкрикивая имя сына.

Эпизод шестой: Иэн. Ноябрь 2008.

Первые месяцы в психиатрическом институте вспоминались Иэну сочетанием едкого запаха хлорки и слепящим солнечным светом, отражавшимся от белых глянцевых стен его палаты. Еще он помнил прикосновение пухлых ладоней и теплую мыльную воду, когда его, одурманенного нейролептическими препаратами, купали в небольшом бассейне, уложенном скользким кафелем. Он совершенно потерял способность воспринимать окружающее, равно как и свое тело. Порой ему казалось, что ноги вдруг стали втрое короче, а иногда он ощущал себя так, как будто его туловище вылеплено из рыхлого теста и вот-вот растечется по полу. Он оставался равнодушен к таким неожиданным трансформациям, и только не мог понять, почему он до сих пор еще жив. Все, чего Иэн тогда хотел – это спать и не видеть кошмаров.

И все равно каждую ночь он раз за разом находил себя на ухабистой тропе, ведущей через лес к старым докам. Иэна окружали скрюченные стволы угрюмых деревьев, обтекаемые клубами вязкого тумана. Чуть поодаль, за кромкой леса, виднелись полуразвалившиеся ангары с отслаивающими листами железа, рыжими от бугристой ржавчины. Сгнившая калитка с переплетом колючей проволоки была давно сломана, сорвана с петель и валялась рядом с покосившимся забором.

В лесу было темно и очень холодно, и где-то рядом его звала Сирша. Иэн мыкался меж стволов, путался в валежнике и царапал лицо о колючую хвою, пытаясь найти девушку, а когда находил, она стояла спиной к нему, и ее плечи и шея были покрыты пятнами запекшейся крови. Сирша указывала рукой вперед, где в нескольких ярдах от нее коленями на сырой земле стоял маленький мальчик: он протяжно плакал, пряча лицо в ладонях. Иэн подбегал к брату и опускал его руки, но лицо Виктора было безглазым, безносым и перекошенным, точно оплавленная восковая маска. Иэн громко и страшно вопил, срывая горло, и тогда дежурный медбрат вместе с ассистентом врывались в палату и кололи ему феназепам. Транквилизаторы помогали парню протянуть до утра, но уже в следующую ночь кошмары возвращались к нему.