Д. Штольц – Искра войны (страница 8)
Юлиан стал осторожно спускаться, чтобы грохотом и так побитой дождями крыши не привлечь внимание.
— Вот шлюха! Похотливый, продажный хорек! — шептал возмущенно он. — Ну, погоди у меня!
Спустившись, он последовал во тьме за Момо, который, насвистывая песенку того музыканта из таверны, пошел к дому со свертком лепешек в руках. Где-то наверху громыхнуло. Вновь полил дождь, косой и сильный. Накинув капюшон, двойник заторопился семенящей походкой к своему узкому проулку. Уже когда он гремел ключом у входной двери, тщетно пытаясь попасть во тьме в замочную скважину, вампир подошел к нему ближе и зловеще шепнул на ухо:
— Ну, здравствуй, Момо.
Тот вздрогнул, обернулся и от страха уронил ключи в грязь.
— А-а-а! Что за…
— Заходи внутрь!
Юлиан схватил двойника за плечо и сжал, отчего тот всхлипнул.
— Я… Извините меня, пожалуйста! — Дрожащий Момо опустился за связкой ключей и открыл входную дверь. — Не надо было мне так делать. Ох, не надо… Я не хотел…
— Заходи!
От него пахло как от человека, и Юлиан не увидел при его вскрике клыков. Дрожащий двойник начал подниматься по грязным ступеням наверх, под самую крышу. За дверьми мелькающих комнатушек, которые хозяин дома сдавал в аренду, доносились пьяные вскрики, храп, суета и галдеж ватаги детей. Ненадолго Юлиану показалось, что Момо сейчас завопит, чтобы привлечь внимание соседей, и оттого предупреждающе схватил его за шею.
Дверь чердака открылась, и Момо буквально ввалился в свою комнату, споткнулся и рухнул на пол в мокром плаще. Сверток с лепешками вывалился из его рук.
Когда дверь захлопнулась, Юлиан обвел взглядом комнатушку с низким потолком. Неказистая обстановка: старенький топчан в углу, без подушек и постельного белья, с набитым соломой матрацем, глиняная утварь, портновский стол и два ненадежных с виду кресла. В углу подтекало — там набралась уже целая лужа. На скошенных стенах были развешаны на гвоздях и крюках костюмы, а стол для раскройки завален подушечками с иглами, наперстками, тканями и лекалами. Портной, стало быть.
Момо поднялся с пола, схватил сверток с лепешками, быстро отряхнулся и спрятался за кресло. Он похлопал почти слепыми в ночи глазами.
— Почтенный! Почтенный! — промямлил он во тьму. — Я не хотел никакого зла, простите меня!
— Зажги свечу.
Момо нашел на ощупь огниво и высек над глиняным подсвечником, стоящим на полу, искру. Вскоре комнатушка частично озарилась светом и оттого показалась еще более нищей и плохонькой. Трепетный огонек свечи выхватил из тьмы низенький топчан, два кресла и дрожащего Момо. Юлиан рассматривал собственное лицо, которое исказилось в гримасе ужаса. Он заметил, что двойник-то в общем не очень достоверный вышел: подбородок чуть длиннее, шрама на переносице нет, да и уши точно другие.
— Ты мимик? — спросил он.
— Да-да! Мимик, или повторник, или человеческий оборотень… — робко ответил Момо.
Слушая всхлипы того, о ком даже в трудах демонологов писали крайне скупо и мало, Юлиан раздумывал, уж не вцепиться ли ему в глотку. Тогда он все узнает сам: и что делал этот Момо в его обличье, и что натворил. Но вид бедняги был настолько несчастным и забитым, что он решил для начала пообщаться с ним по-хорошему и поэтому гневно указал пальцем на кресло.
— Садись и рассказывай!
Момо неловко переполз через треснутый подлокотник, боясь обойти кресло, чтобы не оказаться чересчур близко к гостю. Юлиан тем временем, не спуская с того глаз, нащупал пальцами сиденье.
— Там подушечка с иголками… — нерешительно подсказали ему.
Юлиан убрал с кресла подушечку, еще раз осмотрел комнатку, завешенную мужскими и женскими костюмами, и присел. А Момо подтянул свои длинные ноги к подбородку и обхватил их руками в кольцо, не переставая трястись от страха.
Перед ним явно не храбрец сидит, думал вампир с усмешкой. Что-то мямлит, дрожит как осиновый лист. Боится всего и вся. Походка у него дерганая, что выдает в ее обладателе крайне неуверенную личность. Даже в общении с женщинами он играл излишне дерзкого любовника, чтобы скрыть эту самую неуверенность. Юлиан строго взглянул на мимика, отчего тот вздрогнул, и спросил:
— Ну и чего молчишь?
— Ну… Я вас увидел пару годков назад в толпе. Увидел там, на Дождливой улочке. Вы тогда были со стариком и женщиной. Я думал, вы скоро покинете наш город.
— И ты два года расхаживал в моем обличье?..
— Нет! Я в вашем ходил очень редко! Только последние полгода смог. Оно неудобное. То есть удобное, но только для каких-то случаев. Ну, вы понимаете…
— Займы брал?
Мимик усердно помотал черноволосой головой.
— Врешь…
— Клянусь, да поразит меня Химейес! Я по женщинам иногда хожу. Но чаще в другом виде. Ну, в своем то бишь.
— Показывай!
Юлиан как можно грознее свел брови на переносице, а сам же про себя усмехнулся от презабавного и неуклюжего вида своего двойника.
Двойник же сосредоточился. Его облик поплыл, растянулся, потом собрался — не как у обычных оборотней, у которых это происходит медленно и болезненно, а словно по волшебству. Сразу же вспомнились преображения Вериатель, как она ловко перепрыгивала из кобыльей личины в человеческую. Спустя мгновение в кресле уже сидел человечек средних лет, с глазами добряка и мягкими чертами лица, которые подошли бы больше женщине. Любой незнакомец, завидев такого, сказал бы однозначно и уверенно: «Безобидный малый!» И вот этот безобидный малый скромно улыбнулся и поправил ставшие большими на нем в плечах вещи.
Гнев гостя поутих и сменился скорее любопытством, ну а мимик тихонечко так принялся молить:
— Я честно не хотел ваш облик во зло использовать. И мысли не было, почтенный, вам навредить! Лишь женщин осчастливил. Вот. Да вот и все, собственно. Вы же понимаете, как они падки на иноземцев…
Юлиан оглянулся.
— Это все твои костюмы?
— Нет. Я портной. Ну, то бишь шью под заказ костюмы соседям и тем заказчицам, с которыми встречаюсь, — выпалил мимик. — А часть нарядов моя, да. Это ведь непросто — обращаться в кого-то. Нужно придумать такой фасон, чтобы одежда не разошлась по швам или не удушила.
— А платья? Платья на заказ? Или есть твои? — вампиру стало интересно.
— Могу и женщиной обернуться, если вы об этом, почтенный. Вон то зелененькое — мое, из шерстяной пряжи, — добавил Момо уже хвастливо. — Между прочим, дорогая шерстийка! Брал на главной ярмарке перед жатвой.
Юлиан повернулся и разглядел на гвозде неказистое платье, сшитое вкривь и вкось.
— И часто ли ты можешь обращаться в других людей?
— Ну, каждое превращение забирает силы. Кушать потом очень хочется. А если увлечься, то не заметишь, как свалишься и уснешь на полдня. Непросто, в общем, почтенный, ой как непросто.
— Понятно. И что же мне с тобой делать, Момо, а? — снова сдвинул с суровым видом брови Юлиан.
— Милостивый почтенный, — шмыгнул носом тот. — Да ну я же вам ничего не сделал. Я же так, пару разочков использовал ваш облик, честно-пречестно! Ну не пару — чутка больше. Но я живу худо-бедно. Вы же посмотрите! У меня нет в комнате ни украшений, ни дорогих тканей, мне хватает только на еду, комнату и мое ремесло.
Да, жил Момо действительно на грани нищеты, размышлял Юлиан. Будь он вором, убийцей или слугой гильдий, то не обитал бы в таких отвратительных условиях.
— Как тебя звать?
— Момо.
— А настоящее имя?
— Так и звать… Момо или Момоний, — засмущался мимик.
— Ты что же это, с настоящим именем ходишь? — удивился Юлиан.
— Да. А вас как зовут, почтенный?
— Юлиан.
— Вы веномансер из Золотого города, что ли? — Момо внимательно посмотрел на шаперон Юлиана с золотой древесной заколкой и краску на лице — обозначение статуса веномансера.
— Да.
— Понятно. Красивое у вас имя, очень красивое, почтенный Юлиан.
— Давай без подхалимажа.
— Хорошо, извините. Я больше так не буду, — мимик глянул кристально честным взглядом. — Ну… Не буду в вашем обличье ходить. Прошу, простите меня!
Юлиан, конечно же, ему не поверил. Под честными глазами Момо скрывался тот еще плут, тут сомневаться не приходилось. Однако было в нем что-то такое, что не подделать, какая-то душевная наивность, что ли, и Юлиан откинулся в кресле, размышляя. Откинулся он, правда, осторожно, ибо кресло это было готово вот-вот рассыпаться от ветхости. Казалось, чихни на него — оно и развалится. Скрипнул подлокотник. Что же делать с этим недотепой?
— Точно в долги не влез?
— Точно, честно-честно, — захлопал янтарными глазами мимик. — Вы же видите, что живу здесь спокойно, никого не трогаю, никто меня не трогает. Зла никому не творю, вот…
И все-таки стоило проверить. Юлиан поднялся с кресла, обошел комнату, заглядывая в каждый угол. Бардак тут был знатный: ткани беспечно валялись в лужах, натекающих с чердачного потолка, а старую рухлядь, которая когда-то была мебелью, никто и не думал чинить. Можно было хотя бы полдня посвятить уборке, негодовал про себя веномансер.