Д. Штольц – Искра войны (страница 10)
Дайрик всмотрелся в подтвержденную им же грамоту для покупки алхимических ингредиентов и прищурил глаза. А когда из-за угла показалась охрана советника и приблизилась к Юлиану, Дайрик заметил и это. Хмыкнув, он деликатно обратился к архимагу в паланкине:
— Достопочтенный Наур, мы и так задержались из-за давки перед храмом. Нам бы следовало поторопиться, ибо завтра с рассветом снова сбор консулата. Такие дела, сами знаете, желательно вершить исключительно с ясной головой. Поэтому я не уверен, что сей раб стоит той чести, чтобы отнять у нас сон…
Не успел караул города подойти к расписному паланкину, как Абесибо Наур, понимая, что его притязания безосновательны и Юлиан сможет подтвердить свою невиновность, дал знак. Паланкин был поднят на плечи дюжиной краснолицых юронзиев. Когда его проносили мимо, архимаг снова выглянул из-за парчовой шторы:
— Ты уповаешь на защиту своего хозяина, раб. И оттого так смел. Только не забывай, что твой хозяин, к нашему величайшему сожалению, стар и болен, а ты еще молод. Если тебе думается, что с годами все забудется, то не надейся!
Юлиан усмехнулся и тихо ответил:
— Даже не смею предполагать такое, достопочтенный. Мне думается, вы и сами с этим согласитесь, если вдруг решите прогуляться у воды.
Глаза его мстительно блеснули. Ему вспомнился тот день на берегу пруда. И хотя он не злопамятствовал по мелочам, но обиды, наносимые тем, кого он любил, запоминались им всегда остро. И почему-то он пребывал в уверенности, что и Вериатель была того же мнения. Ответом на скрытую угрозу стало молчание. А Юлиан в душе обрадовался, что сейчас рабский обод на шее защищает его куда лучше, чем защитила бы даже сотня оберегов. Защищает, впрочем, только пока старик Илла жив и ни мгновением дольше.
Штора задернулась. Паланкин унесли двенадцать рабов. Ну а Юлиан энергичной походкой направился следом за ними, чтобы поспеть к особняку как можно скорее.
Когда Юлиан вошел в комнату, сидящие друг подле друга под звуковым щитом маг Габелий и веномансер Дигоро дернулись, потом, увидев, кто вошел, успокоились.
— О чем толкуете? — спросил Юлиан.
Маг лишь поманил его к себе рукой.
— Ты что-то долго… — заметили его соседи, когда Юлиан примостился рядом. Видимо, им хотелось пообсуждать слухи вместе.
— Дела. Я все купил: и травы, и булочки в лавке вашего любимого пекаря. Так что интересного во дворце?
— Да королева сегодня опять… Ну… Давай расскажу заново, раз уж ты запоздал. Значится, пошел я в Ученый приют из-за собравшейся коллегии, — начал маг, похрустывая купленной булкой. — Опять таскали друг друга за бороды, не могли договориться, как лучше приступать к лечению чертовой гнили. Начинать с возвращения печени ее былого состояния или восстановления кишечной змеи. Там такой сложный момент с печенью, что даже достопочтенный Наур…
— Начните с конца, — устало улыбнулся Юлиан. Маг любил отвлекаться на ненужные в истории детали.
— Ну почему же. Неужели тебе не интересны тонкости магического целительства?
— Они никому не интересны, Габелий! — заворчал Дигоро. — Прекращай плести языком узоры. Ты не на практике маготворства. Я не собираюсь слушать все заново!
— Кхм… В общем, после консилиума в башню вдруг явилась королева. Глаза горели нечистым огнем! Руки тряслись, как у любителей крепкого пива! А за ней свита из фрейлин бежит, вся дрожит. Мы чуть под столы не попрятались, до чего же зверский вид был у Ее Величества! — Маг наклонился и шепнул вампирам, пошутив: — Гарпии бы разлетелись в страхе перед ней…
— Так что случилось? С королем поругалась? — спросил Юлиан.
— Нет, ты что, Наурика пылинки с него сдувает! Выяснилось, что пилюли, которые выписал для северного цвета лица ей наш молодильный целитель Зархгельтор, оказались прокисшими. Вот так вот. Передержал Зархгельтор их в растворе сильфии. Ой, что там было… Наша королева как начала кричать, топать ногами, вопить не своим голосом. Ее пытались успокоить фрейлины. Так она как схватилась за вихры юной Долрелии, дочки Рассоделя, как принялась таскать ее по всему залу! Посбивала стулья, чуть не вырвала все волосы бедняжке! А та же еще даже не замужем! А потом, злющая, как гарпия, да хуже, развернулась и ушла с таким видом, будто и не она это все натворила.
— Ну здесь, Габелий, все понятно, — усмехнулся Юлиан. — Знаем мы, что порой случается с женщинами, отчего они становятся хуже гарпий.
Дигоро, в кои-то веки согласившись со своим напарником, с ухмылкой кивнул.
— Да нет же! Я общался с целителем, который занимается Ее Величеством, — мотнул головой Габелий.
— Тогда это из-за грозящей войны! — возвестил с умным видом Дигоро. — И Нор’Эгус, и Нор’Мастри желают получить Элейгию в союзники. Но что-то назревает. Крупное. Не просто так достопочтенный Ралмантон торчит за звуковыми щитами по несколько часов.
— Думаешь, королеве есть до этого дело?
— Конечно же есть. Никто не знает, куда нацелит война свои копья и стрелы!
— Ой, да что там не знают… — махнул рукой маг. — Консулат носом поворотит из-за той выходки посла, но все равно заключит союз с Нор’Эгусом. Ну ясно же, против кого будем воевать. Против Нор’Мастри.
— Мне кажется, с союзом с Нор’Эгусом слишком затягивают, — не согласился Юлиан. — Хотели бы, заключили бы еще полгода назад. Правильно Дигоро говорит. Тем более не забывайте, что наша королева Наурика — потомок великих Идеоранов, которых перебил змеиный король, поэтому наши юные принцы могут претендовать на трон Нор’Эгуса. Я очень сомневаюсь, что Гайза спокойно спит, зная это. Элейгии невыгодно упускать такие возможности, и она, наоборот, может ввязаться в войну против Нор’Эгуса.
— Вы так рассуждаете, будто все всегда сводится к политике, — мягко возразил Габелий.
— Так и есть. Все в этом мире сводится к политике, — вздохнул Юлиан.
— Но тут может быть другое…
— И что же? — спросил Юлиан.
— И что же? — повторил уже Дигоро, язвительно прищурившись.
— Ай, да не знаю я! — развел руками маг, растерявшись от такого напора. — Вот вы бываете дотошными, друзья мои. Просто мне кажется, что у королевы другие чаяния. Мы все живые души, мы все преисполнены, прежде всего, любовью, горестями, стремлениями… Может, Ее Величество переживает за своих деток? Все-таки они ей дались великими молитвами и жертвоприношениями Прафиалу и Химейесу. Или в этих роскошных, но холодных залах ей не хватает любви и понимания? Ну ладно, не глядите так изуверски на меня, словно хотите вцепиться клыками… Нам пора спать. Сегодня вот отдохнули, а завтра нас ждет работа. Да простит Прафиал, привык я уже к этим выходным дням.
Звуковой пузырь лопнул, и троица разошлась по кроватям. Юлиан умостился у себя и снова принялся думать о Пацеле, ибо теперь чувство, что его пытаются втянуть в какую-то опасную игру, уже не отпускало. Нужно будет обязательно навестить тюрьму и расспросить про того оборотня-истязателя.
Спустя пять дней, когда старик Илла снова остался дома на процедуры, Юлиан отправился собирать сведения об оборотне, который украл волшебный мешок.
Он выяснил, что зовут его Болтьюр. И этот самый Болтьюр уже два года как исчез. Тогда, после смерти Вицеллия, он бросил жену с пятью детьми — оборотни вообще плодовиты — и растворился в ночи. Никто не знал, куда и зачем. Один из истязателей вообще предположил, что Болтьюр подался в другой город. Иначе куда ему еще уходить? Пришлось Юлиану расстаться с очередными накоплениями, чтобы подкупить архивного ворона Кролдуса, дабы тот выяснил, связан ли факт пропажи Болтьюра с переводом в другую тюрьму и где его можно отыскать. Однако, к несчастью, ворон как раз собирался покинуть Элегиар.
«Время, — каркал он недовольно, — все вы, молодняк, спешите. Вам нужно знать все прямо сейчас. А мать-то наша, Офейя, не зря учит терпению, ибо оно ломает гранитные стены тугоумия. Потерпите, потерпите… Я завтра утром отправляюсь, к слову, в Багровые лиманы на ревизию исторических манускриптов в их библиотеке, так что займусь вашим вопросом, когда вернусь. К празднику Шествия Праотцов ждите результата, это чуть больше чем через год. О нет, — ворон мотнул головой, когда увидел запущенную под жилетку руку. — Если вы хотите сделать все тихо, то придется подождать. Золото здесь не поможет, ибо документы по переводам в тюрьмы и ревизиям находятся в закрытых отделах. Я уже не успею попасть туда так скоропалительно. Обождите, почтенный, что для вас всего лишь год? Не гонитесь за гарпиями».
И Юлиан смирился с ожиданием, потому что у воронов взяточничество презиралось и жестоко каралось, и один лишь старый Кролдус, считающий, что заслужил спокойную, богатую старость, годился на роль осведомителя. Брал он, правда, много, но с ним Юлиан мог не волноваться, что Илла Ралмантон прознает о скользких делах своего веномансера. Архивный ворон был хитер, опытен, имел доступ и в библиотеки, и в канцелярии, и в архивные залы. Он довлел над молодняком своим авторитетом, и никто не знал лучше структуры документооборота, чем Кролдус, о чем тот вечно любил напомнить.
Глава 4. Посол из Нор’Мастри
Прошло почти полгода. Элегиар еще спал, окутанный предрассветным, сырым туманом, однако в эти ранние часы вот-вот готова была свершиться история Юга.