Д. Штольц – Искра войны (страница 9)

Наконец он убрал груду нашитых вкривь и вкось вещей с сундука, переложил их осторожно на портновский стол и нырнул взглядом и руками в разваливающийся сундук. Искал долго, потому что и под крышкой порядка не водилось. В конце концов Юлиан нашел старенький кошель, распахнул его и, убедившись, что в нем действительно четыре серебряных сетта, которых от силы хватит на месячную аренду комнатушки и недельное питание, успокоился. Да, этот мимик явно нищий ремесленник, с трудом сводящий концы с концами в Мастеровом районе.

А Момо меж тем боялся даже дышать, наблюдая, как его скромный скарб в комнате переворачивают вверх дном.

— Ладно, — сказал Юлиан, возвращаясь к креслу. — Вижу, ты не обманул.

— Вы… почтенный, — мимик заволновался, — вы только никому обо мне не рассказывайте.

— Отчего же я не должен рассказывать? Не так часто встретишь мимика, надо бы доложить для порядка в охранный дом!

И Юлиан лукаво улыбнулся, потому что его начал забавлять этот недотепа. Не так он себе представлял грозных и опасных мимиков. По крайней мере, этот точно из другой породы. Однако же мимик воспринял шутку всерьез и едва ли не подскочил с кресла.

— Нет! Ради Химейеса, нет! Умоляю! — закричал он перепуганно. — Они меня загубят! Убьют!

— Отчего нет?

— Нет! Пожалуйста, вот, возьмите все мои заработанные деньги, — мимик подскочил, достал из широких для него шаровар монетки, что дали ему женщины. — Еще лепешки, хотите?

— Ты что же это… — поднял брови Юлиан. — Даешь мне то, что получил за мой облик?

— Ну, я же работал, старался… — промямлил Момо. — Не выдавайте меня, пожалуйста. Я клянусь вам, что больше не буду ходить в вашем обличье. Вот как есть, тьфу, забуду о нем! Я же только баловался им. Так-то я честный трудяга, я жить хочу! Всю жизнь так, почтенный, работаю то на складах, то портным, как придется. Не хочу я к демонологам!

В дверь постучали. Юлиан настороженно вслушался и жестом приказал Момо открыть ее. Тот подошел, но отворять не стал, а лишь тихонько, самым нейтральным голосом спросил:

— Кто там?

— Сосед! Открывай дверь, Момо! Ты мне еще вчера обещал отдать долг в двадцать три бронзовых сетта!

Момо вздохнул.

— Почтенный Дорлионо, мне завтра отдадут деньги за заказ, и я вам все верну! Я же всегда плачу!

Он так и не открыл дверь, только припал к ней и проверил, закрыта ли она на засов. Сосед поворчал, но ломиться не стал и ушел восвояси.

Пока мимик налегал на дверь и вслушивался, дабы удостовериться, что разборок не будет, ибо Дорлионо слыл знатным драчуном, Юлиан разглядывал его уже с некоторой жалостью. Вынужден, значит, скрываться в трущобах, чтобы не попасться демонологам. Демонологи таких на лоскуты режут, пытают и убивают, а подобной участи мало кто себе пожелает. Живет, значит, от заказа к заказу. Недотепа, пусть и с задатками хитреца, но не злостный мошенник, размышлял он. По-хорошему нужно бы сдать это недоразумение, но в глубине души он пожалел его.

— Черт с тобой… — выдохнул Юлиан, прекратив глумиться над беднягой. — Узнаю, что тебя где-то видели в моем обличье, найду и накажу. Ясно?

Момо оторвался от двери и счастливо закивал пышной шевелюрой.

— Спасибо вам. Вы такой замечательный! Клянусь, больше не буду использовать ваш облик! Я же думал, что вы уехали из города! Буду молиться отцу нашему Химейесу за ваше здравие!

Юлиан в пренебрежении махнул рукой и покинул убогую комнатушку. И хотя червь сомнения точил его душу, налицо было одно большое доказательство безобидности мимика — его нищета. Будь его логово не таким бедным, вампир, скорее всего, сдал бы его демонологам, но жалость, которую он годами пытался из себя вытравить, взяла верх. Тем более в тот момент его больше волновал поиск предателя во дворце, чем несчастный подражатель, а потому он не намеревался задерживаться в Элегиаре дольше положенного и искренность обещаний его мало волновала.

Юлиан вышел на улицу в тот момент, когда зазвенели первые колокола «тишины». Ранней весной их звон, приуроченный к увеличению дня, случался еще ночью из-за возросшей городской активности. Над Элегиаром уже раскинулось черное полотно неба, усеянное звездами. Луна стояла высоко, а прохладный ветер гулял по сжатым улочкам, разгоняясь. Смрад улиц ненадолго развеялся, и горожане, которые жили выше второго этажа, приоткрыли ставни.

Юлиан покинул трущобы, где было опасно находиться после заката, и перешел в район, прозванный Баришх-колодцами за близость к усыпавшим площадь колодцам. Там он вышел на мостовую, которая носила имя Морнелия Основателя и вилась широкой лентой: меж борделей, завлекающих вывесками и сочными девками на балконах, меж фонарей с сильфами, вверх — к входу в Золотой город. Он стал подниматься по холму.

— Разойдись! — раздался крик где-то сзади.

Юлиан оглянулся, как вся толпа на мостовой, спешившая по домам из-за первого звона.

К воротам шествовала пышная процессия из более чем двух десятков рабов, тридцати человек верховой охраны и одного большого паланкина. Расшитые черным бархатом и золотом носилки возлежали на спинах дюжины краснолицых юронзиев, а авангард сопровождения басовито кричал, продавливая народ во тьме. Впереди всей этой толпы бежали мальчики-рабы с шестами, на которых качались фонари.

Чтобы пропустить богатых господ, Юлиан прижался к стене закрытой лавки с овощами, когда мимо него мелькнули лоснящиеся бока лошадей. Звучно цокали по мостовой копыта. Под луной засияли наконечники алебард. Короб паланкина, изготовленный из красного сандалового дерева и еще пахнущий им, пронесли мимо. Его плотная черная шторка колыхнулась, и оттуда вдруг посмотрели карие глаза из-под золотой маски.

— Стойте, — раздался тихий голос из носилок.

Процессия остановилась, и Юлиан грязно выругался про себя. Штора паланкина отодвинулась.

— Раб достопочтенного Ралмантона? — высокомерно спросил вампир из носилок.

Это был Дайрик Обарай — королевский веномансер, член консулата. Облаченный в почти черную маску, выполненную в виде коры дерева, он ясным взором сквозь прорези уставился на раба.

— Да, достопочтенный. Приветствую вас, и да осветит солнце ваш путь, — последовал вежливый ответ с поклоном.

Штора паланкина отодвинулась еще больше, и из окошка выглянул уже Абесибо Наур, который сидел рядом с королевским веномансером. Острым, ледяным взглядом он начал разглядывать раба сквозь золотую маску старика, и тому пришлось снова склонить в почтении спину и еще раз отдать почести, как того требовали правила.

— Что ты забыл здесь ночью, раб? — жестко спросил Абесибо из-под маски.

— Искал хорошие цены на алхимию, достопочтенный. Именно поэтому и вынужден был задержаться. Сейчас как раз направляюсь к достопочтенному Ралмантону в особняк.

В доказательство Юлиан похлопал по боку, где висела сума с покупками.

— Или этот трусливый невольник просто-напросто вынашивал мысль о побеге, которую собирался воплотить в жизнь, да мы помешали, — отозвался со смешком Дайрик. — Вы, достопочтенный Наур, кажется, говорили о некой договоренности с нашим советником.

— Говорил. И она еще в силе, — ответил Абесибо.

— Не имел ни одной мысли о бегстве, достопочтенные, — натянуто улыбнулся Юлиан. — Я уже должен был явиться к господину. Прошу вас, дайте мне возможность прийти не слишком поздно, чтобы не увеличивать наказание и…

— Никто не давал тебе права голоса, раб! — грубо оборвал Абесибо. — Знают ли, что ты зашел так далеко? Уверен, что охрана, которая должна сопровождать тебя, потеряла тебя из виду. А сам ты должен был вернуться до последнего звона колоколов. Советник обязан будет согласиться: ты хотел сбежать. Стража! Позовите стражу!

Пока Юлиан стоял прижатым к стене овощной лавки, от свиты архимага отделился один слуга и побежал дальше по мостовой, ища глазами городскую охрану. Вокруг то и дело скрипели ставни. Это любопытные горожане смотрели на происходящее из окон домов, чтобы потом разнести слухи со скоростью птицы.

Однако Юлиан не растерялся и ответил:

— Прошу извинить меня, достопочтенный, но вы забываете, кому я принадлежу. А принадлежу я советнику, на которого распространяется священный закон о неприкосновенности имущества. И только достопочтенный Ралмантон будет решать, насколько далеко мне дозволено отходить и как поздно я могу миновать Золотые ворота. А не вы…

Дайрик удивленно усмехнулся от такой наглости и бесстрашия.

— Вот мы и узнаем у твоего хозяина, — сказал Абесибо, — дозволял ли он тебе расхаживать после колоколов «тишины» по городу.

— Дозволял, — ответил Юлиан. — И очень удивится оттого, что вы задержали меня, посланного по его требованию. Я был отправлен в алхимическую лавку и имею на руках доверительную грамоту достопочтенного Ралмантона, скрепленную к тому же достопочтенным Обараем. Тем более хочу заметить, что второго колокола еще не было.

И он невозмутимо распахнул суму и достал оттуда доверительную грамоту о покупке алхимических ингредиентов в лавках на улице Ядов. Затем он растянул ее перед окном паланкина, показывая личные печати. На его лице не мелькнуло ни тени страха. Между тем за поворотом уже грохотал караул, который вели слуги архимага. В это же время гулким звоном по городу разнесся еще один колокол «тишины», доказывающий правоту раба. Не задержи того консулы, и он бы действительно успел попасть за Золотые врата, которые пестрели фонарями в конце мостовой.